Глава 6.
Тридцать первое декабря подкралось незаметно. Я старалась допоздна работать в кофейне и приходила домой в основном ночевать. Вадим что-то делал по дому, как он сам в последствии утверждал «от скуки». Много спал, словно последние месяцы разгружал вагоны без выходных. Пока все шло неплохо, если не считать неловкого момента в ванной. Она никогда не закрывалась на замок, это не доставляло мне особых проблем, так как жила я одна. Не сложно догадаться, как произошло неизбежное. Я только была благодарна Богу, что застуканным врасплох оказался Вадим, а не я. На следующий день чудесным образом замок починился, все петли дверей были смазаны маслом, а на кухне перестал капать кран. Вадим даже ножи поточил и все это как бы между делом, не акцентируя на своих заслугах внимание.
В последний в этом году рабочий день я поправила табличку на двери с графиком работы кофейни в праздники. У меня вырисовывался первый с осенней поездки с Вадимом выходной, так как на первое января я решила закрыть кофейню.
– До свидания, Мария. С наступающим вас, – ко мне подбежала Аленка и чмокнув в щеку, собралась уходить.
В красном шарфе и смешной шапке с оленями, она смотрелась совсем юной девчушкой.
– Уезжаешь домой?
– Да, я уже думала придется встречать Новый Год в общаге, но друг обещал подбросить до родителей. Ну все я побежала.
– Постой, это тебе, – я протянула ей небольшой подарок от фирмы.
– Спасибо огромное! – взвизгнула она и опять поцеловала.
Когда вихрь под названием «Аленка» исчез за дверью, я повернула ключ. Ровно 17:00. Из кухни вышла Галина Васильевна и я продолжила играть роль Деда Мороза.
– Ой милая, не стоило, – расчувствовалась она.
– Еще как стоило, спасибо вам за помощь. Я это очень ценю.
– Машенька, детка, видела бы сейчас тебя твоя мама…
На ее глаза навернулись слезы и она тепло меня обняла.
– Она присматривает за мной, вы же знаете. Не нужно плакать.
– Хорошо девочка, не буду, – Галина Васильевна шумно высморкалась в платочек.
Мы вместе собрались и вышли на улицу.
– Пошли ко мне, – предложила Галина Васильевна, – скоро дети приедут, но обещаю все будут только рады. Всяко лучше чем одной куковать в такой праздник…
– Все хорошо, я тоже буду отмечать не одна, – подмигнула я ей, загадочно улыбнувшись.
– Опять ты про своего кота! – насупилась Галина Васильевна.
Я только рассмеялась и повернула к своему дому. Не смотря на странную ситуацию, сложившуюся с Вадимом, его ужасный характер, я все же была очень рада, провести праздник с ним.
По пути меня практически занесло снегом. Мокрая и румяная я завалилась в прихожую, стряхивая хлопья снега. Дома очень вкусно пахло едой, и облизываясь я пробралась на кухню. В духовке что-то запекалось, из ванной доносился шум воды. Бегемот как верный друг ждал своего товарища под дверью и скреб лапой.
Пока я была на работе Вадим даже нарядил сам елку, которая еще с двадцать пятого стояла в полусобранном виде. Пользуясь свободной минуткой, я переоделась в домашнюю одежду и поплелась на кухню, заварить чай.
Клюя носом в чашку, я встрепенулась. Вадим вышел из ванной, хмурый и молчаливый.
– Все в порядке? – встревоженно спросила я.
– Да, – буркнул он, наливая себе чая.
И только сейчас я заметила, что он наконец-то побрился. Последние несколько дней Вадим ходил с отросшей щетиной и неприятно морщился, касаясь лица.
– Я стесняюсь спросить, а где ты бритву нашел?
– Вот и не спрашивай, я до сих пор не пережил этот позор…
Я попыталась сдержать смех, но в итоге только еще громче расхохоталась.
– Надеюсь, ты мое белье не носишь пока я на работе, – удачно на мой взгляд пошутила я и, поперхнувшись чаем, закашлялась.
– Маша! – повысил он голос, придавая ему ледяные нотки, но меня так просто было не провести.
– Нет, ни слова больше, я не хочу знать…
– Я значит еду приготовил, елку нарядил, дома прибрался. Заметь ни первого, ни второго, ни третьего я не делал уже лет десять и вот она благодарность? – возмутился он.
– Хорошо, прости, – я примирительно подняла руки, – постой, а как же ты тогда все это время жил?
– На самом деле с работой у меня мало свободного времени. Одни встречи в кабаках да… Впрочем, последнее тебе знать не стоит. Ем я в кафе, уборку заказываю в клининговой фирме, а новый год отмечаю у Александра Михайловича.
– О-о-о как все запущено, – протянула я.
– Завидуй молча, щелкунчик, – он с чувством превосходства посмотрел на меня.
– Что? – я не понимающе уставилась на него.
– Фото на днях смотрел, знаешь есть некий шарм в брекетах с разноцветными резинками.
– Да как ты посмел!
Я возмущенно глотала ртом воздух, вот что значит пригреть змею.
– Для мужчины, только что пользовавшимся моей бритвой, ты слишком многое себе позволяешь!
В ответ он расхохотался и вытащил из духовки курицу. Выглядело все очень и очень красиво, но было одно «но». Эта курица, если не ошибаюсь, живет в моей морозилке уже третий год. С другой стороны – ели же чукчи мясо мамонтов. Найдя небольшую отдушину, я готовилась весь вечер смаковать эту мысль и допив чай, спокойно ушла с кухни. Вадим бросил на меня подозрительный взгляд – я обворожительно улыбнулась. Пусть думает, что я не злопамятная.
Часов в десять мы сели за стол. Я накрыла праздничную скатерть, достала мамин сервиз и остался только один вопрос – что же делать с собой. Одену платье – подумает хочу произвести на него впечатление. Так я решила остаться в футболке и спортивных штанах. Вадим в заштопанной рубашке и брюках выглядел тоже весьма скромно. Сменной одежды не было, так что приходилось ему каждый день закидывать в стиралку свой единственный комплект и спустя шесть дней он выглядел помятым и немного выцветшим,. А все потому что кое-кто не в курсе о режимах стирки. Скорее всего наша неженка пользовалась услугами химчистки.
– Ну что приступим? – он разлил по бокалам шампанское, – за уходящий год?
– Да, – согласилась я и мы с торжеством чокнулись.
Было какое-то странное извращенное удовольствие, смотреть как он есть курицу, терзая ее мясо ножиком с вилкой.
– Если не секрет, как ты пришел к своей работе? – спросила я, отводя взгляд.
– Нет никакого секрета. Мать алкоголичка, отца нет. Когда мне было пятнадцать, чуть не посадили за кражу в магазине, но мне повезло. Он принадлежал Александру Михайловичу. Так я и вошел в его «бизнес». Даже какое-то время жил с с ним и Алевтиной. Не знаю где был бы, если бы не они.
– Мне очень жаль, – сказала я с сочувствием, – я тоже росла без отца. Мама, никогда о нем не рассказывала. Подозреваю, что там нечем гордится, но тем не менее у меня было хорошее детство, пусть и недолгое. Ты общаешься с ней? – спросила я и тут же прикусила язык.
Его костяшки пальцев побелели сжимая столовые приборы.
– Нет, не видел с тех пор, как ушел для нее украсть бутылку водки.
– Прости, – прошептала я.
– Глупости, – отмахнулся он, нацепив на лицо маску безразличия, – я только одного не могу понять, почему ты до сих пор не получила средне специальное образование, ну или хотя бы купила в конце концов?
– У нас вечер откровений? – грустно улыбнулась я.
Вино немного ударило в голову и у меня сложилось впечатление, что мы танцуем вместе, попеременно наступая друг другу на старые мозоли.
– Непозволительная роскошь, – улыбнулся он, наполняя мой бокал, – но думаю ничего страшного если мы позволим себе немного лишнего.
– И почему у меня ощущение, что ты все время говоришь в двойном контексте? Насчет моего образования все просто. В одиннадцатом классе у мамы обнаружили рак. Работала она неофициально, так что пришлось уволиться ни с чем. Было небольшое пособие, как матери одиночке, но оно все уходило на квартплату и еду. Мы едва сводили конца с концами, не говоря уже о лекарствах. Бесплатная медицина оказалась очень даже платной, и я уговорила ее отложить учебу на год и устроилась на работу. Это был наверно самый тяжелый период в моей жизни. Днем на работу, вечером в больницу или домой. Мне было совсем не до учебы. Время шло. Год превратился в три. Пособие давно закончилось. Я стала совершеннолетней и мама успела пройти несколько курсов химиотерапии, но ремиссия все никак не наступала… – я прекратила свой рассказ, не в силах опять проходить через эти воспоминания, – а потом я просто забила. Оказалось и без корочки можно жить.
– Молодец, справилась со всем, – он улыбнулся кончиками губ, – было рискованно разменивать двухкомнатную квартиру, чтобы открыть свой бизнес, еще и кредит взяла, но…
– Откуда ты об этом узнал?! – возмутилась я, – шарился в моих документах?!
– Маша, успокойся. Я просто наводил справки, прежде чем познакомиться с тобой лично, вот и все, – объяснил мне Вадим, словно это было само собой разумеющимся.
– Ты хоть понимаешь, что это не оправдание? – я медленно выдохнула через нос, пытаясь держать себя в руках.
– После полуночи сходим прогуляться?
– Мастерски тему перевел, – фыркнула я, чувствуя как по телу разливается приятное тепло, – думала тебе нельзя показываться на улице.
– Одену медицинскую маску, видел ее в твоей аптечке, замотаюсь каким-нибудь дурацким шарфом, никто не узнает.
Я еще раз фыркнула. Идея мне показалась авантюрой чистой воды, но он не мог скрываться в моей квартире вечно. Мы неплохо провели время до полуночи, говоря о всяких глупостях, не затрагивая больше тему прошлого. Нам обоим оказывается пришлось не сладко, и сегодня, в эту праздничную ночь, хотелось раствориться в настоящем.
Одевшись потеплее, я отдала Вадиму как он и заказывал дурацкий шарф.
– Боже, Маша, ты не перестаешь меня удивлять, – простонал он, закутываясь в желто-красный шарф, связанный мной в седьмом классе на уроке рукоделия по схеме набранной на глаз.
Что поделать, в моем возрасте все ботаники сходили сума по Гарри Поттеру. Жаль только лев больше напоминал странного хомяка с оскалом… Завершающим штрихом была красная шапка с белым помпоном и медицинская маска.
– Думаю так тебя точно никто не узнает, – хихикнула я, открывая дверь на выход.
– Постой, я хочу в зеркало посмотреть…
– Некогда, скоро уже салют будет!
Я потащила его на улицу, с удовольствием вдыхая морозный воздух. Вадим сонной мухой плелся сзади, но я знала отличный способ его взбодрить.
– Все хотела сказать, курица получилась супер! – я подхватила Вадима под локоть, – и не скажешь, что она старше Бегемота…
Месть – блюдо, которое подают холодным. Радуга эмоций пробежала по его лицу, от неверия, до осознания неисправимого.
– Нет… Ты ведь ее тоже ела…
– Хм, ты в этом уверен? – рассмеялась я и пользуясь моментом побежала вперед.
Вадим не так давно перенес серьезное ранение, но тем не менее не отставал. Все в нем с первого дня знакомства выдавало привереду, особенно в том, что касалось еды и одежды.
– Вадим тебе нельзя бегать! – задыхаясь крикнула я.
– А это уже не важно, так как я скорее всего умру после «праздничного» ужина, – крикнул он, хватая пригоршни снега и швыряя мне в след.
– Тебе нужно проще относиться к жизни, ай! – пискнула я.
Вадиму все же удалось меня догнать. Схватив за шиворот, он как котенка за шкирку, развернул меня к себе. От его взгляда перехватило дыхание. Нервно облизнув губы, я ждала что же он сделает дальше....
– Ты наказана, – прошептал он, едва касаясь моих губ.
Его бархатный, глубокий голос заставил пробежать по всему телу мурашки. Звучало очень многообещающе. Весь мир перестал существовать, в его глазах плясали чертенята, а на лице играла лукавая улыбка.
На долю секунды показалось, что сейчас он меня поцелует. Не урвет как обычно силой, используя эффект неожиданности, а просто. Поцелует. И мне самой захотелось почувствовать его губы на вкус, я потянулась к Вадиму, забыв обо всех «но».
Но вместо поцелуя почувствовала дуновение прохладного ветра, с легкой подачи наглого гостя, я оказалась в сугробе. Совсем не грациозно болтая руками в воздухе.
Вадим же ржал как конь, придерживая свой бок. Насупившись, я отказалась от предложенной руки, отряхнула снег и демонстративно задрав голову, пошла домой.
– Маш, ну ты чего? – крикнул мне в след Вадим.
Я не оборачиваясь продолжила наращивать между нами расстояние. О какие ругательства роились в моей голове. В основном посвященные отсутствию мозгов и наивности. Как я могла поддаться на его уловки?! И самым ужасным, было осознание того, что Вадим в курсе о том, как на меня действует и бессовестно этим пользуется.
Он догнал меня и преградил руками путь.
– Хочешь я извинюсь?
– Как будто ты умеешь! Пусти! – я попыталась его обойти.
– Маш, серьезно не хотел обидеть. Прости.
– С ума сойти, конец света наверно все же наступит! Его величество снизошло до извинений…
Договорить я не успела, Вадим больно схватил меня за запястье и дернул к себе.
– Я ведь могу и по другому.
От его тона внутри все похолодело, на глаза навернулись слезы. Так еще со мной никто не обращался.
– Мне больно, – прошептала я, едва сдерживая страх.
Пальцы Вадима моментально разжались, он воровато спрятал руки в карманы. Небо озарило вспышкой. Десятки салютов сотрясли ночной воздух, взлетая и падая, словно россыпь звезд, но мне было не до чудес пиротехники. Я ведь совсем не знаю человека, стоящего напротив меня, а те крохи, что мне известны отчетливо говорили – Вадим опасен.
– Провожу до дома и уйду, – сказал он, словно читая мои мысли.
На расстоянии вытянутой руки мы побрели обратно. Мне хотелось спросить его о чем-то, убедиться, что этот жестокий блеск глаз померещился, но я не решалась и хуже всего было от осознания – домой я вернусь уже одна.
Остановившись у входа в подъезд, я повернулась к нему и хотела было предложить попить вместе кофе. Сделать все возможное, чтобы отдалить момент расставания.
– Спасибо, Маша.
Рука Вадима остановилась в нескольких сантиметрах от моего лица, но заметив что я вздрогнула от этого жеста, он тут же ее убрал.
– Прости, – прошептала я.
– Не стоит.
Вадим поднял ворот пальто и быстрой походкой скрылся за поворотом, оставляя меня одну. Куда он направлялся без денег, телефона, пешком в такой мороз? Почему я его не остановила?
Не зная как ответить на эти вопросы, я вернулась домой. Это был единственно верный выход. Вадим вернется в свой мир и продолжит быть самим собой, а я останусь здесь – в однокомнатной квартире с Бегемотом и работой в маленькой кофейне недалеко от станции.