Глава 16

Чтобы принять окончательное решение, много времени не потребовалось. Всего несколько минут неловкого разговора с Захаром: он пытался говорить непринуждённо, а Ирина лишь иногда вставляла фразы, почти не слушая. Мысли уже неслись вперёд — к плану, который только что созрел в голове.

Закончив разговор, она резко поднялась с дивана, аккуратно переложила кошку на подушку и поспешила к выходу. Сперва договорилась с соседом — тот, к счастью, оказался дома и с готовностью согласился присмотреть за Ладушкой. Затем быстро собрала небольшую спортивную сумку: смена одежды и обувь, зубная щётка с пастой, косметичка. Вспомнив, позвонила на работу, чтобы договориться о недельном отпуске за свой счёт.

Мирно договориться не получилось. Разговор с Венерой Васильевной быстро перерос в спор. В итоге Ирина с неожиданной для себя лёгкостью согласилась на увольнение, предупредив, что отрабатывать не будет. Венера Васильевна, к её удивлению, отреагировала так же хладнокровно — будто только этого и ждала.

Ирина на мгновение замерла. В груди кольнуло: да, она потеряла работу, и это вызвало укол досады вперемешку с недоумением. Но она тут же отмахнулась от этих чувств. Ни под кого она никогда не собиралась подстраиваться. Работу найдёт — это вопрос времени. Зато развеет все свои сомнения и узнает правду из первых уст, так сказать.

Билет купила онлайн — до следующего рейса оставалось чуть больше часа. Отдала кошку добродушному соседу, оставив ему и денег на корм для Ладушки. Ещё раз проверила, всё ли выключено и закрыто, окинула взглядом двор — будто прощалась на время — и с чистой совестью села в маршрутное такси.

Сердце билось чаще обычного. Ирина нервно сглотнула, но в то же время по телу разливалось непривычное, волнующее предвкушение. Она глубоко вдохнула и улыбнулась. Такой решительной и смелой она давно себя не чувствовала.

«Авантюристка!» — мысленно усмехнулась Ирина.

Зато к подруге с братом она наконец‑то нагрянет в гости — и там уж точно расспросит о Захаре. Может, даже сумеет что‑то разузнать или, если повезёт, чем‑то помочь… Мысль о том, что она может оказаться полезной, пусть даже косвенно, немного согревала.

Спустя три часа пути Ирина с досадой поняла, что путешествовать разлюбила. Дорога выматывала: другие пассажиры нервировали своими разговорами, постоянными перекусами и другими мелочами. Вот если тебе хочется послушать музыку, неужели нельзя воспользоваться наушниками? Почему весь салон должен слушать твои предпочтения? А таких меломанов оказалось сразу несколько.

Ночь прошла ужасно. Ира почти не спала: большинство пассажиров мужского пола ужасно громко храпели, кто‑то так и продолжал жевать бутерброды, шурша пакетами, кто‑то переговаривался полушёпотом, будто не понимая, что другие хотят отдохнуть. Беруши не помогали — звуки просачивались сквозь них, как сквозь сито. Да и сиденье было неудобным: спина затекла, ноги занемели.

В какой‑то момент Сухорукова даже пожалела, что решилась на эту авантюру. Но редкие сообщения от Захара хоть немного подбадривали.

Кофе на очередной автостанции оказался горьким и водянистым — совсем не то, что нужно после бессонной ночи. Ирина отхлебнула глоток, поморщилась и отставила чашку.

Ехать ей пришлось с пересадками, так что дорога заняла больше времени, чем она думала. В областной город приехала уже поздним вечером. Пришлось расспрашивать людей и останавливаться на ночь в отеле. Выбрала самый приличный по отзывам из ближайших к автовокзалу — сил и желания провести ночь в зале ожидания у неё не осталось. Зато с удовольствием смыла с себя пыль дорог, а после плотного ужина завалилась спать на мягкую кровать. Тишина номера наконец‑то позволили расслабиться.

Ирина позволила себе поспать подольше: билет на автобус, который должен был доставить её в конечную точку путешествия, она купила ещё ночью. Выспавшись, тщательно нанесла макияж — хотелось приехать к родственникам во всеоружии, а там, глядишь, и перед Захаром Войновым предстать во всей красе. Неспешно позавтракала в небольшом кафе при отеле, бросая заинтересованные взгляды в окно: за стеклом разворачивалась утренняя жизнь городка — дворник подметал тротуар, хозяйка пекарни вывешивала свежую вывеску, дети куда-то бежали.

«Нужно будет уговорить Захара на прогулку по городу», — мысленно отметила она, допивая ароматный кофе и представляя, как они идут рядом, держась за руки, как он показывает ей местные достопримечательности, о которых, возможно, знает не понаслышке.

Распрощавшись с администратором отеля и уточнив у него дорогу, Ирина решила, что до автовокзала можно пройтись пешком. Погода стояла чудесная: лёгкая утренняя прохлада не спешила превращаться в дневной зной, а свежий воздух бодрил…

Поездка оказалась короткой — всего сорок минут пути, и Ирина вышла из автобуса. Оглядевшись, она с интересом осмотрела окрестности. Село выглядело живописно: аккуратные домики с палисадниками, где пышно цвели цветы, густая зелень старых яблонь и вишен. Всё выглядело ухоженным и уютным — неудивительно, что Светик с таким восторгом каждый раз рассказывала о своём новом доме. Ирина невольно поймала себя на мысли, что и сама не отказалась бы пожить в таком месте хотя бы какое‑то время.

Спросив у одного из пассажиров, где находится нужная ей улица, Сухорукова направилась туда, мысленно предвкушая встречу с подругой и братом. Наверняка Светик захочет устроить праздник в честь её приезда: шашлык на свежем воздухе, овощи прямо с грядки, домашнее вино, и долгие разговоры до ночи — под стрекот сверчков и мягкий свет фонаря во дворе. Отличный план на остаток дня. А уже завтра можно будет заняться поисками Захара — расспросить родственников о нём или, если нужно будет, других жителей, проверить места, где он мог бы остановиться, или просто дождаться его звонка и сознаться, что приехала вслед за ним.

Двор брата она узнала сразу же — он точно совпадал с многочисленными фотографиями и видео, которые присылала ей Светик. Губы непроизвольно растянулись в радостную улыбку, особенно когда Ирина заметила подругу: та хозяйничала за воротами, пропалывала клумбу у калитки, склонившись над цветами.

Подойдя ближе, Ирина громко окликнула её:

— Светик!

Подруга вздрогнула, выпрямилась и с недоверием посмотрела на неё, будто увидела привидение.

— Ира? — словно не веря своим глазам, спросила Светлана, не спеша открывать калитку. — Ты? Здесь?

— Я! — самодовольно кивнула Сухорукова, широко улыбаясь. — И где радость? Где объятия? — шутливо поддела она лучшую подругу.

Плаксиенко выронила из рук тяпку, на мгновение замерла, а потом бросилась к ней через дорожку, раскинув руки.

— Ирка! — воскликнула она, стискивая Ирину в объятиях. — Ты почему не предупредила о своём приезде?! Я бы хоть торт испекла, стол накрыла…

— И я безумно рада тебя видеть, — счастливо рассмеялась Ирина, обнимая в ответ и на ходу сбрасывая сумку на траву. — А брат мой где?

— Спит ещё, — махнула рукой подруга, отстраняясь и разглядывая Ирину с головы до ног. — Но… почему ты вдруг приехала? Что-то случилось?

Ирина вздохнула, шутливо покачала головой:

— Совести у него как не было, так и нет, — сказала она с улыбкой. — Когда ты будешь строже, Свет?

— Да пусть спит, — отмахнулась та. — Зато меньше ворчит и суёт свой нос в мои дела. И потом, — она заговорщицки подмигнула, — кто же будет шашлык жарить, если он не выспится? — Светик взяла Ирину под руку. — Что ж мы всё на улице стоим, на потеху соседям? Заходи! Сейчас достану мясо — замариную на шашлык. Наконец-то ты приехала! И рыбу ещё можно достать, она свежая, утром привезли. А ещё у меня есть домашние колбаски — сама коптила, и сыр, в этот раз получился выше всех похвал. Даже твой брат его расхвалил… — оживлённо заговорила она, увлекая подругу за собой во двор.

Будить хозяина они не решились. Лучше пока обойтись без него — хоть поговорить спокойно о своём, без лишних ушей и комментариев.

Светлана, услышав отказ на предложение позднего завтрака, с воодушевлением начала хвастаться своими владениями, минуя пока только дом: просторная летняя кухня, хозяйственные постройки, небольшая живность. С материнской любовью рассказывала о каждой козочке — какая ласковая, какая удойная, какая озорная. Потом с гордостью продемонстрировала цветники, восхищаясь их пышностью, и в последнюю очередь — огород, пределы которого заканчивались недалеко от леса.

Лес завораживал и манил. Высокие сосны, густые ели, проблески солнечного света между ветвями… Ирина с детским нетерпением выпросила разрешения на прогулку туда — но после обеда. Или завтра.

И уже когда они возвращались с огорода, Ирина невольно бросила мимолётный взгляд на соседний участок. Что её привлекло? Возможно, огромный и ухоженный огород соседей, который не мог не вызвать восхищения: ровные ряды капусты, яркие пятна моркови, высокие стебли кукурузы. А ещё приглянулся небольшой сад за домом — там виднелись яблони и груши, усыпанные плодами, ветки клонились к земле под их тяжестью. Дом с этого ракурса почти не просматривался из‑за густой зелени, но очертания его всё же угадывались: крепкий, добротный, с черепичной крышей, он выглядел так, будто стоял здесь веками.

Подруга замолчала, задумавшись о чём‑то своём, и, когда они практически вернулись во двор, до их слуха отчётливо донеслось чьё‑то возмущение. Резкий женский голос разносился по округе так громко, что не обратить на него внимания было просто невозможно. Он звучал резко, отрывисто, с нотками раздражения, будто кто‑то уже давно копил недовольство и наконец дал ему выход. Ирина невольно вздрогнула, останавливаясь, а Светик удручённо вздохнула, почему‑то посмотрев на неё так, будто в чём‑то провинилась.

Удивиться и задать наводящий вопрос Ирина не успела: её опередил мужской голос, который в этот раз прозвучал достаточно громко, чтобы они его расслышали. Ира, сразу же узнавшая его, так и осталась стоять с приоткрытым ртом, застыв на мгновение. Взгляд её метнулся к подруге — в глазах читался немой вопрос, почти упрёк. Светик виновато опустила взор, избегая смотреть в лицо Ирине, и нервно сжала край фартука.

Что ж, Сухорукова не гордая — и сама может прекрасно узнать то, что жаждет знать. Решимость вспыхнула в ней внезапно, словно искра. Стремительно подавшись вперёд, она миновала двор и уже в следующую минуту оказалась перед соседскими низкими воротами.

Ругающихся с её места было прекрасно видно: двое стояли посреди двора — пожилая женщина с раскрасневшимся лицом, и мужчина, паррирующий ей. Их голоса доносились отчётливо — резкие, прерывистые, полные взаимных обвинений. Но Ирина почти не вслушивалась в слова. Всё остальное её в этот момент не волновало — только голос, который она узнала, и тайна, что теперь казалась ещё ближе, но всё ещё недосягаема.

Она замерла на мгновение, прислонившись к деревянному столбу калитки, и невольно задержала дыхание, пытаясь уловить каждое слово.

Светлана подошла к ней спустя минуту — тихо и нерешительно, словно боясь спугнуть. Осторожно коснулась её плеча, привлекая внимание.

— Пойдём, я тебе всё объясню, — шёпотом попросила она, заглядывая Ирине в глаза.

Но Сухорукова только повела плечом, показывая, что слышит, но уходить не собирается. Её взгляд по‑прежнему был прикован к сцене за воротами. «Раньше нужно было откровенничать, — мысленно отметила она. — А теперь я сама всё узнаю».

— Ир, ну пожалуйста, — попыталась надавить на жалость Светик, чуть сильнее сжимая её плечо.

Однако та была поглощена интереснейшим занятием: наблюдением. Сварливую женщину можно было бы назвать красивой — несмотря на возраст, осанка у неё была идеальная, стильная причёска аккуратно обрамляла лицо, лёгкий макияж подчёркивал черты, а явно дорогой наряд говорил о статусе. Но всё впечатление портил рот, искривлённый в гневе, и резкие, отрывистые слова, которые с него слетали.

Из потока брани Ирина без труда поняла, что женщина — мать Войнова. А причина ссоры — её второй сын.

«Захар обидел безвинное дитятко? — пронеслось в голове у Ирины. — Нехороший какой! Но когда успел, если находился не здесь? А… Всё время обижает, выходит. Теперь понятно».

Она невольно нахмурилась, пытаясь сложить кусочки головоломки. Взгляд скользнул по фигуре мужчины — вся его поза говорила о силе и уверенности. Широкие плечи не согнулись под натиском упрёков, спина оставалась прямой, а голова — высоко поднятой. Он явно не трепетал и не собирался уступать.

Гнул свою линию твёрдо, почти упрямо, рычал в ответ короткими, резкими фразами. С каждой секундой его голос звучал всё жёстче, жилы на шее вздувались. Казалось, он уже был на грани: ещё немного — и сорвётся на крик, выплеснет весь накопившийся гнев.

Ирина невольно задержала дыхание, наблюдая за этой схваткой характеров. В воздухе повисло напряжение — ощутимое, почти осязаемое. Она ловила каждое движение, каждый взгляд.

«Хотя ничего не понятно, — призналась она себе. — Слишком много вопросов и слишком мало ответов».

Ирина слегка повернулась к подруге. В её глазах читался немой вопрос, тяжёлый и настойчивый: «Почему ты мне соглага?»

Светик отвела взгляд, нервно теребя край фартука. Пальцы её дрожали, на щеках проступил неровный румянец. Она вздохнула так глубоко, будто собиралась с силами перед прыжком в ледяную воду, и едва слышно пробормотала:

— Я… надеялась, что он сам признается.