Глава 17

«Признается…» — мысленно повторила Ирина, ощущая, как внутри, словно быстрый поток, разливается горькое разочарование. Оно накрыло её целиком — и не только из‑за подруги и Войнова, но и из‑за самой себя. Ведь сомнения были! Почему она не прислушалась к интуиции? Почему не позвонила Светлане, не вывела её на откровенный разговор? Почему поддалась ухаживаниям этого… обманщика?

Так горько.

Хмыкнув, Ирина обошла подругу стороной и неспешно направилась к соседскому двору. Она шла, будто не чувствуя земли под ногами, — казалось, даже ноги перестали её слушаться.

Кажется, Светик окликнула её, попыталась схватить за руку, но Сухорукова лишь резко отмахнулась. Не такого отношения она ожидала от близкого человека. «Неужели в современном мире остались одни лишь лицемеры?» — пронеслось у неё в голове.

В какой‑то миг в сознании мелькнула робкая мысль: а вдруг она всё неправильно поняла? Вдруг этот дом вовсе не принадлежит Войнову? Но догадка тут же растворилась, не успев закрепиться. Зачем оправдывать того, кто так бесцеремонно играл с её чувствами?

Рука потянулась к калитке, словно пытаясь ухватиться за последнюю ниточку, ведущую к спокойствию. Казалось, вот войдёт она во двор брата — и вся горечь разочарования останется за воротами, запертая там, как в клетке. Поздоровается и тут же простится с Петром, возьмёт свою поклажу и направится к остановке — прочь отсюда, как можно дальше. Без объяснений, претензий и выяснений отношений. Просто уедет — вернётся в свой привычный мир. Мир без мужчин, разочарований и пустых иллюзий. Хватит с неё.

Однако уйти далеко она не успела. Едва миновав калитку, Ирина почувствовала, как её запястье вновь оказалось в чьём‑то жёстком захвате. И, судя по грубости кожи, наличию мозолей и размеру ладони, этот кто‑то точно не был Светланой. Её осторожно, но настойчиво потянули назад — безмолвный приказ остановиться и обернуться. Ирина не стала сопротивляться, хотя усталый вздох сдержать не смогла. Сделала то, что от неё ждали, — подняла равнодушный взгляд на наглеца.

Кто бы сомневался — Войнов собственной персоной. Если бы остались силы на язвительность, она бы хмыкнула и бросила что‑нибудь ядовитое. Но моральных сил не осталось. Да и желания общаться с этим мужчиной — тоже.

А вот он, судя по всему, отчаянно жаждал с нею поговорить.

— Что? — через силу выдавила Ирина, краем глаза замечая, как Светлана пытается задержать мать Войнова, которая упорно стремилась к ним.

— Давай поговорим, — охрипшим голосом попросил он. Во взгляде читалась открытая просьба. Вот только с этим предложением он катастрофически опоздал.

— О чём? — без интереса уточнила она. — О твоей лжи? Так это уже неактуально. Если бы ты решился на откровенность несколько дней назад, я бы ещё выслушала, попыталась понять. А так… Знаешь, Захар, — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки, — это подло — играть чувствами другого человека. — С горькой усмешкой Ирина попыталась высвободить руку из его захвата.

Он тут же ослабил хватку, явно не желая причинить ей даже малейшую боль. Но это уже ничего не значило.

— Я виноват. Признаю. Но позволь мне хотя бы объясниться!

— Не хочу. Ты пару недель морочил мне голову своей лживой игрой. Я вся извелась, боясь связаться с бомжом. И не потому, что ты нищий. Нет! Деньги всегда можно заработать, если есть желание. Но, судя по твоему образу жизни — придуманному, кстати, — ты к этому не стремился. А брать обузу на себя я не желала, потому что и так постоянно всех тяну на своём горбу.

Она сделала паузу, сглотнула комок в горле и продолжила, голос её зазвучал тише, но твёрже:

— Но, несмотря на все страхи и внутренние уговоры, я всё же рискнула довериться тебе. Да я для тебя была открытой книгой! Всё о себе рассказала, душу перед тобой вывернула наизнанку. А ты? Ты даже не удосужился сказать мне правду — хотя бы перед отъездом. Пообещал, что всё объяснишь, когда вернёшься… А вернулся бы? — Под конец она не совладала с эмоциями и повысила голос, выплёскивая накопившуюся боль.

Замолчала. Глубоко выдохнула, на миг прикрыв веки. Когда открыла их, в глазах отражалось лишь холодное, выжженное разочарование.

— Твоё курортное приключение заканчивается здесь, — произнесла она ровным, почти безжизненным голосом. — Помощь тебе, как вижу, не нужна. Жильё тоже есть. Поэтому нет смысла возвращаться за вещами. Их я пришлю почтой — там их немного. На этом… прощай, Захар.

С этими словами она отвернулась и зашагала прочь, стараясь не слышать, как колотится сердце.

— Вот так просто «прощай»? — крикнул он ей в спину.

— А нужно ещё больше усложнять? — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — Не вижу смысла.

Она слышала, как за спиной начался новый виток ругани. Наверное, мать Войнова всё же прорвалась к нему. Сперва донёсся её противный, лающий крик, а следом Захар громко и грубо заткнул свою родительницу. Но Ирина предпочла не прислушиваться. Ей хватало собственного сердцебиения — оно, словно взбесившийся барабан, бешено отбивало ритм, будто хотело вырваться из груди. В горле снова образовался ком горечи, который она тщетно пыталась проглотить.

Руки дрожали, когда она открывала дверь в следующую комнату — кажется, в зал. Мозг отказывался нормально функционировать, не в силах анализировать увиденное. Но взгляд всё же зацепился за сонное лицо старшего брата. Пётр, похоже, ещё больше набрал вес — его черты расплылись, а под глазами залегли тёмные круги.

В груди всё сжалось. На мгновение ей отчаянно захотелось броситься в его объятия и, уткнувшись в грудь, заплакать, как маленькая девочка. Но она уже давно не ребёнок, а брат никогда не умел утешать. Он даже никогда не заступался за неё! Трусом по жизни был, как ни прискорбно это признавать. И сейчас, даже если она начнёт жаловаться, он лишь покивает для галочки, не сдвинувшись с места.

— Ир? А ты что тут делаешь? — удивлённо спросил Пётр, протирая спросонья глаза. В следующее мгновение он радостно улыбнулся, распахивая объятия: — Ты наконец‑то в гости соизволила к нам явиться? Приехала, не предупредив? Сюрприз решила сделать?

Ирина натянуто улыбнулась, кивнула и всё же шагнула в его объятия. Брат, как всегда, пах горькой полынью и табаком, хотя уже давно бросил курить. Они обнимались всего несколько секунд — этого хватило, чтобы ощутить, как внутри всё ещё клокочет от боли. Хватит с неё горечи в это ужасное утро.

— Да, сюрприз, — тихо ответила она. — Но, к своему великому сожалению, не могу остаться: позвонили с работы. Там какое‑то происшествие, срочно вызывают. — Она предпочла солгать, избегая его взгляда. — Но я обязательно к вам ещё приеду.

— Осенью приезжай, — оживился Пётр. — Со Светиком будете ходить на тихую охоту. Тебе понравится осенний лес! Да и огород поможешь убрать, — добавил он задумчиво, словно уже мысленно распределил задачи.

Ирина едва заметно хмыкнула про себя. Кто бы сомневался, что брат в первую очередь подумает о своей выгоде. Если она приедет как раз на уборку огорода, ему меньше работать.

— А гостинцы привезла? — оглядев её, поинтересовался он.

— Извини, нет. Я как‑то спонтанно собралась, поэтому ничего не получилось привезти.

— А, бывает, — легкомысленно отмахнулся он. — Главное, чтобы на работе у тебя всё было хорошо. Езжай, не переживай, что мы обидимся.

— Спасибо.

— А что это за крики на улице? Опять соседи воюют? — Пётр подошёл к окну, только сейчас обратив внимание на шум.

— Женщина какая‑то со своим сыном отношения выясняют, — уклончиво ответила Ирина.

— Это сосед наш, Войнов, со своей буйной мамашей, — довольно хмыкнул брат, открывая форточку, чтобы лучше слышать перепалку. — Не повезло мужику с семьёй… — начал было рассказывать он, но Ира его перебила:

— Петь, мне уже пора.

— Ну беги. Остановка же помнишь, где? Или пусть Светик тебя проводит — я подожду с завтраком. Кстати, ты, может, голодная? Сделать тебе бутербродов в дорогу? — обернулся он к ней.

— Нет, спасибо. Дорогу помню. Пусть Светик и дальше работает. Всё, я побежала. Целую. Люблю. — Она клюнула его в колючую щёку мимолётным поцелуем и выбежала из дома.

Прихватив сумку, она устремила взгляд на калитку. Там стояла взволнованная Светлана. Разговаривать с подругой не хотелось, поэтому Ирина предпочла быстро проскочить мимо, на ходу бросив, что уезжает.

— Иринка, ну подожди, пожалуйста! — взмолилась за спиной подруга. — Давай поговорим. Ничего же страшного не произошло!

Может, и не произошло. Может, она и вправду зря взорвалась негодованием и обидой. Но успокаиваться и выслушивать кого‑то сейчас совершенно не хотелось. Ей нужно переболеть этими событиями, в одиночестве и спокойствии всё проанализировать и самой прийти к мысли, что ничего страшного не случилось — или, наоборот, что случилось нечто непоправимое.

— Я не хочу. Иди домой, — резко сказала она, прибавляя шаг.

— Ир!

— Не драконь меня, Света! — оглянувшись на миг, рыкнула она. — Потом поговорим.

«Если поговорим», — мысленно поправила себя Ирина. Взгляд невольно зацепился за то, как из двора Войнова выезжает машина. Сердце, которое только начало успокаиваться, вновь забилось в бешеном ритме. Ещё одна ложь всплыла на поверхность. И, кажется, в этот момент она возненавидела Войнова ещё сильнее.

Вспыхнув праведным гневом, она устремилась прочь, стараясь отдалиться как можно дальше. В голове билась мысль: если это он решил поехать за ней, то сбежать не получится. Но проверять это не хотелось. Завернув на соседнюю улицу, она совершила ещё один опрометчивый поступок — села без спроса в чужую машину.

Водитель — молодой мужчина — обернулся к ней в удивлении, взглядом спрашивая, не ошиблась ли она транспортом. Ирина выдавила из себя вымученную улыбку.

— Извините за мою наглость, но, если вы уезжаете, заберите меня с собой, — попросила она севшим голосом.

— В город? — с минуту разглядывая её, спокойно поинтересовался он.

Ирина утвердительно кивнула, мысленно радуясь, что окна тонированы — её здесь никто не мог увидеть.

— Хорошо, — без возражений согласился мужчина. — Филипп, — представился он, поворачивая ключ зажигания.

«Неудачница», — мелькнуло в голове у Ирины, но вслух она произнесла своё настоящее имя.

Филипп оказался жизнерадостным и общительным мужчиной. Всю дорогу он что‑то рассказывал, шутил и задавал ненавязчивые вопросы, которые Ира предпочитала игнорировать. Ему хватало такта не настаивать на ответах. Но вместо автовокзала он привёз её в уютное кафе в центре города.

— Поедим, — пояснил он свой поступок. — Соглашайтесь. Редко когда выпадает возможность пригласить в кафе красивую девушку.

Ирина кивнула, выдавив из себя ещё одну улыбку. Поесть действительно нужно. А уже после можно и билет покупать.

***

«Наверное, маньяки тоже бывают такими доброжелательными и положительными», — пронеслась у Ирины в голове неожиданная мысль. Однако уходить желания не было. Удивительно, но рядом с этим неумолчным болтуном она чувствовала странное, почти противоестественное спокойствие.

Она сидела напротив своего нового знакомого — чересчур позитивного, чересчур оживлённого — и медленно помешивала кофе. Сахара в нём, естественно, не было: она специально заказала без сахара, просто чтобы чем‑то занять руки. Кусок в горло так и не полез. Она честно попыталась попробовать разрекламированный салат, но после первого же кусочка аккуратно отодвинула тарелку в сторону, предпочтя бесконечно мучить кофе. Пить его не хотелось, но можно было цедить маленькими глотками хоть целый час — или дольше, лишь бы не поднимать глаз, не встречаться взглядом, не выдавать себя.

Зато Филипп не жаловался на аппетит. Ел быстро, хоть и аккуратно, едва ли не урчал от удовольствия. Между очередными укусами внушительной отбивной он умудрялся увлечённо о чём‑то рассказывать — весело, громко, заразительно. Его энергия била через край, но Ирина почти не слушала. Мысли её витали где‑то далеко.

В какой именно момент речь зашла о Войнове, она не заметила. Зацепилась за эту фамилию не сразу — словно звук дошёл до сознания с опозданием. Но тут же насторожилась: спина выпрямилась, пальцы замерли на ручке чашки, ложечка с тихим звоном опустилась на блюдце. Интересно же!

Вот только услышанное лишь добавило горечи.

Филипп, наивная душа и, видимо, главный сплетник села, с готовностью поведал практически всю подноготную Войнова — естественно, не без осторожных наводящих вопросов со стороны Ирины. Из его рассказа вырисовывалась печальная картина: Войнов всю жизнь был влюблён в одну ветреную особу. И до недавнего времени хранил ей верность, словно сторожевой пёс. А потом ему надоело быть третьим лишним — и он порвал с ней, пустившись в загул.

Ему, видите ли, можно: помимо ветреной дамы, его постоянно допекали мамаша с младшим братом. В итоге чуть ли не всё село отправило его в отпуск — куда‑то на моря, с наказом хорошенько гульнуть с местными барышнями.

На этих словах Ирина иронично хмыкнула.«Гульнул так себе, Войнов. Лучше бы и вправду на курорт подался, чем ко мне в наймы. Зачем вообще весь этот балаган затеяли?»— подумала она, и в груди снова защемило.

Дальше о Войнове она слушать не стала. Извинилась, сказала, что опаздывает на автобус, и хотела вызвать такси, но Филипп настоял, что сам её отвезёт.

Нужного рейса сегодня не было. Поэтому оставалось два варианта: либо вновь остановиться в отеле, либо сесть на другой автобус. Ирина выбрала второе. В конце концов, у неё заслуженный отпуск — пусть и с последующим увольнением. К тому же она давно никуда не выезжала. А тут — целое путешествие! И пусть дорога утомляет, можно остановиться в другом городе на день, отдохнуть, а потом продолжить путь.

«Зачем я села на этот автобус? Почему решила сбежать от проблем вместо того, чтобы решить их раз и навсегда?»— мелькнула горькая мысль.

Потому что устала. Она устала от постоянных жизненных проблем. Устала быть одна. Устала заботиться обо всех и всем угождать. Просто устала.

Войнов подарил ей толику тепла и счастья. Она поверила, доверилась, растворилась в своих чувствах и в нём. Но эйфория оказалась слишком скоротечной, а ложь — слишком горькой.

Почему он не сказал ей правду? Хотя бы перед отъездом. Тогда её впечатление и реакция были бы совсем другими.

Неужели он и вправду просто решил поиграть с ней? Захотелось разнообразия? Но можно было поехать на любой курорт и вдоволь развлекаться с легкодоступными особами. Почему именно к ней? Почему окружил вниманием? Ведь, если подумать, с самого первого дня он не скрывал своего интереса.

А она… так легко попалась на крючок. Доверчивая, наивная, жаждущая тепла — и вот результат.

Откинув голову назад, она закрыла глаза и постаралась выбросить все мысли из головы. Дыхание выровнялось, плечи опустились. Усталость навалилась всей тяжестью, словно мешок камней.

Что ж, через три часа она будет в Саратове. Может, этот славный город поможет ей отвлечься. Даст передышку. А пока — спать. Просто спать, без снов, без воспоминаний, без вопросов.