Глава 18

В автобусе нормально поспать всё же не удалось. Мысли, словно назойливые мухи, упорно кружились в голове, отказываясь её покидать. Женская сущность — та, что всё ещё тайком мечтала о романтике и большой любви, — усиленно искала оправдания Войнову. И ведь находила! Подкидывала заманчивые варианты их следующей встречи, рисуя в воображении яркие картины.

Например, Захар будет ждать её у ворот дома — с букетом, виноватой улыбкой и искренним раскаянием. Или она в Саратове сядет на обратный автобус и вернётся к нему сама. В этой версии тоже было бурное примирение — без всяких выяснений отношений и объяснений. Просто он возьмёт и отлюбит её так сильно, что она обо всём на свете позабудет, растворится в его объятиях без остатка.

Это были красивые, страстные сценарии. Но из области чистой фантастики. Потому что вторая половина её сущности, трезвая и рассудительная, настойчиво твердила: гордость превыше всего! И что мужчине вовсе не обязательно быть рядом, чтобы быть счастливой. До появления Войнова на её пороге она искренне считала себя самодостаточной, цельной женщиной. Вот и теперь будет. Найдёт работу поближе к дому, засадит все палисадники цветами — пионами, розами, лавандой. А осенью поедет в Карелию, будет гулять по осеннему лесу, слушать шум водопадов и дышать полной грудью. Да, идеальный план.

Жаль, что на душе всё равно было паскудно. Где‑то глубоко внутри, под слоями рациональных рассуждений, ныла рана — свежая, саднящая.

…Выходя из автобуса, Ирина мечтала только об одном: поскорее найти отель, принять контрастный душ и зарыться в одеяло, чтобы проспать минимум двенадцать часов кряду. Завтра она никуда не поедет. Останется в номере, будет лежать ленивым тюленем и смотреть какой‑нибудь фильм. В идеале — что‑то мистическое, чтобы хоть ненадолго отвлечься от реальности.

Получив у водителя багаж, Ира только и успела выпрямиться, как кто‑то очень настойчиво потянул сумку на себя. Испугаться она не успела, а вот разозлиться — да. Стремительно развернувшись с желанием обругать наглеца, а ещё лучше припечатать его по голове сумкой, она застыла с приоткрытым ртом.

Встреча оказалась для неё более чем неожиданной. Ирина даже хлопнула пару раз ресницами, надеясь, что галлюцинация развеется, однако картинка не изменилась. Перед ней действительно стоял хмурый Войнов.

Пальцы разжались. Сумка перекочевала на плечо мужчины. Ирина же так и продолжила стоять, не зная, что сказать и предпринять. Внутри огонь праведного гнева больше не хотел разгораться. Но и обида, глубокая и горькая, потухать не спешила.

Захар шагнул к ней и целомудренным поцелуем коснулся её губ — лёгким, почти невесомым прикосновением, от которого по спине пробежали мурашки.

— Я замолю все грехи перед тобой. Только давай больше ты не будешь убегать от меня. Я всё равно догоню, — сказал он хрипло и тихо, но основательно. Ей определённо понравился его тон — искренний. Да и слова тоже.

Но вот так легко поддаться? Нет!

Этой минуты, пока всё это происходило, ей хватило, чтобы прийти в себя.

Прищурившись, она упёрла руки в бока и в ответ прошипела:

— Так уверен в себе?

— Я уверен, что наконец встретил свою женщину. И что тоже небезразличен ей, — твёрдо ответил Захар, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде читалась неподдельная искренность, от которой внутри что‑то дрогнуло.

Так хотелось ужалить его колкостью! Предъявить ему его «любовь всей жизни» — как её там? Людмила? Слава богу, он хоть не Руслан. Злость при воспоминании об узнанной информации вдруг взбурлила в крови — горячая, острая, — но всего на долю секунды. А потом пришло какое‑то опустошение, словно воздух выпустили из туго надутого шара. Поверить ему сейчас она была не способна, как бы ни был убедителен его взгляд и тон, как бы они ни затрагивали какие‑то потаённые струны в душе. Здравый скептицизм уступать место романтичной натуре не спешил.

Ирина хмыкнула и укоризненно покачала головой.

— Знаешь, Войнов, а я тебе не верю, — легко сказала она. — И на данный момент не хочу выслушивать твои оправдания и заверения. Я устала и хочу спать. Поэтому сейчас еду в отель. А завтра, так уж и быть, встречусь с тобой и выслушаю. Но не обещаю, что моё к тебе небезразличие проснётся так скоро. Ты его своим враньём знатно умертвил.

Захар замер на мгновение, словно обдумывая её слова. Его взгляд скользнул по её лицу. После он тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Хорошо. Едем в отель. Но тебя одну не оставлю. Двухместный номер. И обещаю вести себя тихо, — спустя минутную молчаливую борьбу взглядами сдался он.

— Ладно, — не стала капризничать Ирина. В конце концов, приятно, когда кто‑то решает за тебя проблемы. Дорога и утренние события слишком на неё повлияли — она была измотана морально и физически, так что с удовольствием переложит поиск нормального отеля на плечи мужчины.

Выйдя с территории автовокзала, Войнов подвёл её к своей «Ниве». Ира только тихонько хмыкнула себе под нос, когда он открыл перед нею дверь и подал руку, чтобы помочь сесть. Джентльмен. И даже краем сознания порадовалась, что у него оказалась машина. Вызвать такси, а потом терпеть болтливого водителя — та ещё радость.

Откинув голову назад, она сквозь полуприкрытые веки наблюдала, как он обходит автомобиль спереди, чтобы занять водительское место. Предварительно, конечно, поставил её сумку на заднее сиденье. В салоне оказалось чисто, и приятно пахло хвоей. Стоило ему завести машину, как тут же заиграла тихая музыка. Фонк — так, кажется, называется этот стиль. Ритмичные, но ненавязчивые биты мягко заполнили пространство. «Интересно», — мелькнуло в голове у Ирины.

— Как ты узнал, что я здесь? — всё же не удержалась она от вопроса, глядя на всё такой же нахмуренный профиль мужчины.

Войнов пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги.

— Это несложно сделать, если в кармане есть несколько крупных купюр.

— И не жалко тебе денег?

На светофоре он бросил на неё долгий внимательный взгляд — глубокий, изучающий, будто пытался прочесть её мысли. Затем ответил ёмко и твёрдо:

— Нет.

Ирина подавила улыбку в зародыше, но тепло разлилось где‑то в груди. Приятно. Очень приятно. Она отвернулась к окну, скрывая румянец, и сделала вид, что разглядывает мелькающие за стеклом дома.

***

В дороге Ирина всё же задремала. Проснулась лишь тогда, когда Захар нежно коснулся костяшками пальцев её щеки и тихо позвал по имени.

Недовольно нахмурившись — он прервал такой красочный сон! — Ира открыла глаза и обвиняюще посмотрела на него. Войнов ответил едва заметной ласковой улыбкой, от которой в груди что‑то дрогнуло, несмотря на обиду.

— Приехали, — известил он приглушённо и тут же отстранился. Хотя в последний момент она успела поймать его взгляд, задержавшийся на её губах. Обойдётся! Она ещё не простила его. Простит ли — это будет зависеть от него и других факторов. Например, её настроения.

Но уже и сама чувствовала, как сердце даёт слабину. Разве можно оставаться холодной, когда мужчина так заботится о тебе? Дверь открыл, помочь выйти не забыл, локоть подставил…

Увлечённая своими мыслями, Ирина не сразу поняла, что приехали они не в отель. Это озарение заставило её внутренне подобраться: к ещё одному сюрпризу она не готова!

— А мы где? — поинтересовалась она, рассматривая чистый и современный лифт.

— Я снял на сутки квартиру. Честно говоря, не люблю отели, — скривившись, ответил Войнов.

Ира кивнула, принимая его слова к сведению. В голове мелькнула мысль: отели не любит, а чужие старые тахты — пожалуйста. Какая‑то несостыковка. Но вслух она ничего не сказала.

Квартира оказалась небольшой студией с евроремонтом: уютная современная обстановка, идеальная чистота. Хрустящее накрахмаленное постельное бельё, полотенца, пахнущие ароматным, но ненавязчивым кондиционером. Даже комнатные цветы идеально вписались в интерьер. Вот только спальное место было одно.

Ирина бросила укоризненный взгляд на Войнова, который предпочёл сделать вид, что не заметил. Но промолчала. Пусть спит на полу — подогрев точно есть, а подушку, так уж и быть, она ему одну пожертвует.

Скрывшись в ванной комнате, Ирина первым делом бросила пытливый взгляд в огромное зеркало. М‑да, краше только в гроб кладут. Бледная, уставшая, с синяками под глазами — такое чувство, что она после хорошей попойки или недельного рабочего марафона без отдыха. Хорошо, что Захар видел её и в худшем состоянии.

Наспех сбросив с себя вещи, залезла в душ, мысленно сожалея, что здесь нет ванны — вот где бы она с превеликим удовольствием понежилась часок. Однако и тропический душ тоже оказался очень кстати. Всё оплачено, поэтому можно стоять под струями воды, сколько душе угодно. Правда, желание лечь поспать не позволило много времени тратить на водные процедуры.

Закутавшись в большое банное полотенце, вторым замотала волосы на голове. С претензией уставилась на стиральную машину — навороченная какая‑то. Поизучив её с минуту, махнула рукой: пусть Войнов мучается, а она — спать.

Когда она вышла, Захар сидел за барной стойкой — и опять хмурый. Ох уж эта складка между бровей, которую так и хотелось разгладить, наплевав на свою обиду и злость. Но в очередной раз сдержалась: сперва оздоровительный сон, а уж потом всё остальное.

Найдя в своей сумке сорочку, облачилась в неё — для чего вновь пришлось вернуться в ванную комнату. Не при мужчине же раздеваться! Ещё подумает, что она его соблазняет. А она, быть может, и не против была бы его соблазнить, но не сейчас, когда всё так зыбко между ними.

— Я спать. До весны не будить, — выйдя и бросив на него короткий взгляд исподлобья, буркнула она сонно.

Зарывшись в одеяло, удовлетворённо вздохнула, чувствуя, как сразу же проваливается в сон. На краю сознания ей показалось, что Захар невесомо целует её в висок и ласково гладит по мокрым волосам. Приятно…

Из умиротворённого сна Ирина выплывала постепенно. Сладко потянувшись, зевнула и только после приоткрыла веки. Лёгкий приглушённый свет придавал обстановке романтичный оттенок. В воздухе витал аромат цветов и корицы — тонкий, едва уловимый. Это удивило и заставило перестать созерцать потолок и осмотреться.

Возле разложенного дивана, на котором она спала, стояло три декоративных ведёрка с пионами нежно‑розового оттенка.

Прелесть какая!

Ирина не удержалась и дотянулась до одного из бутонов. Прохладная нежность лепестков с удовольствием откликнулась на её ласку — так, что на губах сама собой появилась улыбка.

Войнов решил включить в себе романтика, чтобы вымолить прощение? Что дальше? Ужин при свечах? Как‑то эта банальность ей не очень нравилась, хотя перекусить она не против.

Сев, спустила ноги на пол, осматриваясь внимательнее. Гирляндами в виде огромных бабочек была украшена вся студия — именно они и служили единственным освещением, создавая причудливые тени на стенах. Ирина насчитала ещё пять ведёрок с пионами, расставленных в разных углах. Инициатор всего этого великолепия сейчас что‑то колдовал в кухонной зоне.

Ира отбросила одеяло и встала с дивана. Пригладила волосы после сна. Отказалась от идеи переодеться: поздно стесняться — он не только в сорочке её видел, но и голую. Ещё раз погладила огромный, практически распустившийся бутон цветка. И не жалко ему было тратить столько денег? Они же не заберут эти цветы с собой! А гирлянды? Нет, их она точно не оставит. Если, конечно, это не собственность владельца апартаментов.

— Не ожидала от тебя такой романтики, — хриплым ото сна голосом промолвила она, подходя к мужчине.

Захар оглянулся через плечо и проказливо улыбнулся — так, что у Ирины ёкнуло сердце.

— Сам от себя не ожидал. Но должен же я как‑то задобрить тебя, — уверенным тоном ответил он.

Ирина чуть смущённо улыбнулась. Выспавшись, мир теперь не казался таким уж серым. Да и на душе было удивительно умиротворённо. Войнов поехал за ней, значит, она ему действительно небезразлична. И уже не хотелось вспоминать о его прошлой любви. И предъявлять претензии не хотелось. Интересно было только услышать наконец его объяснения. Ну и узнать, какие ещё сюрпризы он приготовил для неё.

— Суши? — с удивлением произнесла вслух Ирина, обходя стол и садясь на барный стул.

— Суши, — подтвердил Захар. — Белое вино, фрукты. На десерт — синнабоны. Есть ещё мороженое.

— Ах, Войнов, и как на тебя злиться? — чуть игриво промолвила Ирина, отщипывая виноградинку и отправляя её в рот. — М‑мм, мускат.

— Никак не злиться, — ещё обольстительнее улыбнулся он, придвигая к ней наполненный бокал. — Понять, простить и полюбить.

— Ну нет. Это чересчур легко, — не согласилась она, пригубив вино — сухое, идеально вкусное. — А ты? — кивнула она на второй пустой бокал.

— А я сок. Мне завтра за руль.

Ирина прищуренным взглядом попыталась его прожечь. Увы, улыбка осталась всё той же. Да и в глазах, пусть и при приглушённом свете, легко можно было разглядеть бесовщину.

— Напоить хочешь меня? Думаешь, тогда сговорчивее буду? — пряча улыбку за бокалом, шутливо предположила она.

— Согласись, хорошо придумал, — не стал отпираться Захар. Вкрадчиво подошёл к ней, повернул к себе и, наклонившись, выдохнул: — Спасибо. — И тут же коснулся её губ целомудренным, но обжигающим поцелуем.

Ира машинально облизала губы, заглянула ему в глаза. Слишком маленькое расстояние между ними. Слишком вкусно он пахнет. Слишком идеально сейчас себя ведёт. Вот как не пасть к его ногам? Её сердце уже трепещет после скромного поцелуя и его таких горячих взглядов. А что будет, если он решится на тяжёлую артиллерию?

— За что ты меня благодаришь? — тихо и хрипло поинтересовалась она, рукой пытаясь нащупать ножку бокала — ей срочно нужно сделать ещё глоток! — За мой побег? — Кажется, попытка поостроумничать провалилась.

Он смотрел внимательно, требовательно, так пронзительно, будто хотел залезть к ней в голову и прочесть все мысли. А ему этого категорически нельзя делать, потому что даже трезвая и рассудительная часть её натуры уже простила его! Вот такой слабохарактерной она оказалась.

Едва заметно покачал головой. Дотянулся до её губ и вновь обжёг их поцелуем — всё таким же целомудренным, но более продолжительным. Взял в плен сперва её верхнюю губу, потом нижнюю. Оторвавшись, гулко сглотнул.

— Я признаю, что лохонулся со всей этой игрой в бомжа. И правда хотел тебе сознаться. Но всё как‑то… Не хотел портить всё то, что только начиналось между нами, — произнёс он, не отрывая взгляда от её глаз.

— А зачем ты вообще начал эту игру? — поинтересовалась она, вновь облизывая губы. Взгляд её медленно скользил от его глаз к губам и обратно, задерживаясь на твёрдой линии подбородка, на пульсирующей жилке на шее. Хотелось поцелуев — таких же неспешных и вкусных, чтобы губы горели, а дыхание сбивалось. Но и правду узнать хотелось не меньше.

И Захар, будто прочитав, чего она желает в первую очередь, подался вперёд в явном намерении опять поцеловать. Воздух между ними наэлектризовался, стал густым, почти осязаемым. Ирина отклонилась назад. Рука, слава богу, нашла бокал — и она тут же схватила его и поднесла ко рту. Глоток делала как можно медленнее, не прерывая их зрительного контакта. В его глазах плясали дьявольские искры, обещая что‑то запретное.

— Я думал, что еду к женщине под пятьдесят. Или и того больше, — произнёс Захар низким, хриплым голосом, от которого по спине Ирины пробежали мурашки. — Думал: помогу, отдохну морально от своих проблем. А после со спокойной совестью вернусь домой. Кто ж знал, что судьба приготовила мне встречу с маленькой и очень соблазнительной женщиной, — под конец он провокационно улыбнулся, а в глазах вспыхнул настоящий пожар. — И, согласись, если бы я сразу тебе сознался, кто есть на самом деле, ты бы меня не выгнала?

— Кто знает? — философски пожала плечами Ирина, чувствуя, как учащается пульс. — Может, если бы объяснил свою ситуацию, я бы и оставила.

— Поставь бокал, — требовательно попросил он, подаваясь ближе. Его дыхание коснулось её щеки, обжигая.

— Нет. Ты будешь отвлекать меня поцелуями. А я хочу нормально поговорить! — всё так же прячась за бокалом, ответила она, но голос предательски дрогнул.

Он лукаво осклабился. Осторожно, но настойчиво забрал бокал у неё и поставил на стол. Ирина не успела возмутиться, как он подхватил её одной рукой под колени, второй — придержал за поясницу и поднял. Её сердце бешено застучало, а пальцы невольно вцепились в его плечи.

— Войнов! Пусти! Мы ужинать собирались! — взвизгнула она, но в голосе уже звучало больше возбуждения, чем протеста.

— Поедим. Обязательно. Но сперва — помиримся! — со сбившимся дыханием пообещал Захар, целуя и покусывая линию её челюсти. Каждое прикосновение его губ посылало волны жара по всему телу.

— Мы уже помирились! Я уже тебя простила! — протараторила она, не желая так быстро и легко сдаваться, хотя глаза уже закатывались от его ласки, а дыхание стало прерывистым.

— Нет, — последовал категорический ответ. Его голос звучал низко, властно, не терпящим возражений.

Он аккуратно уложил её на диван, одним коленом тоже встал на него, навис сверху. Одной рукой упёрся в диван рядом с её головой, второй — невесомо заскользил по бедру вверх, вызывая дрожь в коленях.

Дыхание у обоих участилось. Зрачки расширились. Воздух наполнился запахом их возбуждения — терпким, пьянящим.

— Я тебе ещё не все претензии высказала, — перехватив его руку за запястье, сипло вымолвила Ирина. Её пальцы дрожали, а кожа горела в местах, где он её касался.

— Выскажешь. Я послушаю. Оправдаюсь. Но потом, — ладонь, не нащупав нижнего белья, на мгновение сжала её тазовую кость и скользнула вниз, требовательно сжимая ягодицу. — Ты же сама меня провоцируешь. Сидишь передо мною в одной сорочке. Соски так и манят, — выдохнул он, накрывая правый сосок губами через тонкую ткань шёлка.

— Я не… — попыталась запротестовать Ира, но все слова утонули в стоне наслаждения. Её спина выгнулась навстречу его прикосновениям, а пальцы вцепились в его футболку, сминая ткань.

— Да‑да. Ты хорошая. Я — наглец, который хочет сперва секса, а уж после разговоры вести, — вымолвил он и поцеловал — голодно, пошло, заявляя свои права. Его язык ворвался в её рот, исследуя, подчиняя, заставляя забыть обо всём на свете.

Ирина больше не сопротивлялась. Она отвечала на поцелуй с такой же страстью, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе, ближе, ближе… Мир вокруг растворился, остались только жар его тела, его дыхание на её коже и бешеный ритм двух сердец.