Глава 7

Ирина сидела под тенью своего любимого абрикоса. Конечно, тень от дерева давно уже съехала в сторону, но это не мешало ей наслаждаться ранним вечером. Нужно было подумать, пока новый постоялец устраивался. Она специально сбежала сюда, выдав ему комплект нового постельного белья и подушку. Одеяло даже предлагать не стала: не с их жарким летом говорить о таких глупостях.

Убежала, а всё равно мысли не могла собрать в кучку — разбегались они под впечатлением от столь неожиданных событий. Нет, приезд мужчины она более‑менее переварила и осознала, но мозг категорически отказывался принимать реальность, в которой «бомж» из разговоров с подругой оказался таким… Слов подходящих пока не находилось, чтобы правильно сформировать свои впечатления. Ну не походил он на привычных бомжей, виденных ею в их городке. Чересчур мужественный, что ли. Не болезненный. Не беззубый и неряшливый. Он больше похож был на обычного мужчину. Самоуверенного, надо отметить.

А какое тело!

Он же из душа вышел только в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер. Рёбрами не светил, зато похвастался развитой мускулатурой. Сразу видно, что привык к физическому труду. Она бы, наверное, отнесла его к лесорубам или каменщикам.

И ведь, нескромная зараза, стрельнул в её сторону лукавым взором, проходя мимо. Ещё и улыбку подавил, как ей показалось.

Пользуется популярностью у женщин? Большая вероятность, что да.

А вдруг он альфонс? Может же быть такое? Может! Хорошими внешними данными его природа не обделила. У большинства женщин же фетиш: высокие и бородатые. А ещё если и спортивные, то всё, пропала дама. Ради такого экземпляра рядом с собою женщина готова его содержать и исполнять любые прихоти.

Так. Этот момент всё же стоит уточнить у Светика. Как‑то не прельщает её такое соседство. Хотя в случае чего можно же будет ткнуть ему носом в более состоятельную мадам. Да и не слепой же он, прекрасно видит и осознаёт степень её достатка.

Вздохнула.

Вот зачем ей все эти переживания и проблемы? Хорошо же жила!

— Что вы скучаете, Ирина? — раздался неожиданный мужской голос, заставивший её вздрогнуть.

Сухорукова посмотрела влево. Сосед стоял по ту сторону сетки‑рабицы и смотрел на неё, улыбаясь.

Ей показалось, или он пошатывается? Выпил, поэтому смелость нашёл с нею заговорить, а не только подглядывать из‑за кустов малины? Ещё и свою противную собаку выпустил из дома. Это маленькое, круглое и громкое существо Ирина недолюбливала с самого первого их шапочного знакомства. Псина эта любила бешеным колобком носиться по огороду, лая на всю округу. Порой бывало, что и сквозь сетку мечтала пробиться в своём желании цапнуть соседку за какую‑нибудь часть. Предположительно, филейную. По крайней мере, Ире виделось действие собаки в этом ключе.

И что ему нужно? То прятался и даже не здоровался, а тут заговорил. Смелый, однако.

Сухорукова медленно встала и прошла по выложенной из кирпича тропинке к изгороди. Улыбнулась.

— Наслаждаюсь вечером. Здравствуйте, — решила проявить она доброжелательность.

— Добрый вечер, — плотоядно оскалился в ответ сосед. К сожалению или нет, но имени Ирина его не знала. — Прекрасно выглядите, — отвесил он комплимент, окидывая её фигуру чисто мужским взором.

— Благодарю. А вы? Просто вышли собаку выгулять?

— С супругой повздорил, — скривился он.

О! О его благоверной Ирина многое могла сказать. Эта особа её ещё больше веселила, чем этот мужчина. Соседка была женщиной красивой, наверное. Стройная брюнетка — это всё, что смогла сказать Ира о своей соседке. Больше рассмотреть не удавалось по одной простой причине: соседка, стоило завидеть ей Ирину, быстрыми перебежками пряталась за дверьми дома. Поначалу Сухорукова отказывалась верить собственным глазам, когда такой побег произошёл впервые. Потом смешил. После же вызывал лишь раздражение. Ну не монстр же она, чтобы от неё так прятаться, да?..

— Из‑за чего, позвольте узнать? — проявила любопытство Ирина.

— Вы же, наверное, знаете, что этот дом не принадлежит нам? — Сухорукова утвердительно кивнула. — Нас приютил мой дальний родственник. Сам он с женой переехал на ПМЖ в Финляндию. Так вот, с момента нашего переезда я так и не устроился на работу. Порой перебиваюсь подработками, но редко и ничего существенного. Моей Ольке это не нравится. Пилит, зараза, чтобы возвращался на завод. А я не хочу опять гробить своё здоровье, работая на чужого дядю.

— Своё дело хотите открыть? — важно кивнула Ира, по‑новому рассматривая соседа. Безработный, значит. Но ездит на своей машине и довольно часто жарит шашлыки. За чей счёт это всё? Накопления есть или жена — спонсор его разгульной жизни?

— Своё? — повторил он задумчиво. — Если честно, ещё не обдумывал, как дальше жить. Два года назад уволившись, решил пока пожить в своё удовольствие.

Два года! И ведь ему ещё не надоело бездельничать. Вот ещё идеальный пример, почему она, Ирина, до сих пор одна. Такого бездельника она бы не смогла терпеть рядом с собою.

— А вы где работаете? А то уже несколько месяцев живём бок о бок, а до сих пор не общались. Непорядок. Может, завтра замутим шашлыки под водочку? Познакомимся, пообщаемся. Всё за мой счёт! Но на вашей территории. Если честно, не хочу, чтобы Олька своей постной мордой нам портила вечер.

— Работаю, — неопределённо кивнула она. — Извините, но устроить вечер знакомства не получится: ко мне приехал родственник. Нужно его повозить по городу, показать, что где. А после займёмся ремонтом.

— А что за родственник? Отец? Дядя? Брат?

— Будущий муж, — раздалось за её спиной неожиданно. Ира вздрогнула и обернулась. Захар подходил к ней хмурый.

— Муж? Ой как обидно, — растерянно протянул сосед.

— Чего же тебе, мужик, обидно? У тебя же самого жена под боком, — с неприкрытой претензией в голосе поинтересовался её «будущий муж». И придумал же! Но с другой стороны, хорошо придумал. А если пару раз шуганёт его, то и из‑за кустов, глядишь, этот индивид не будет за нею подсматривать.

— Да достала она уже!

— Ты это ей в лицо скажи, а не жалуйся посторонним, — припечатал его Захар правильным замечанием.

— Ага, а потом сидеть и лапу сосать? Нет уж. Потерплю.

— Терпи, мужик, но подальше от моей женщины. Увижу, что ты заигрываешь с моей Ириной, яйца на уши натяну. Понял?

Сосед закивал аки китайский болванчик и поспешил ретироваться. Ирина же повернулась к всё такому же хмурому постояльцу.

— Я, конечно, вам благодарна, что прогнали его, но кто вам давал право вот так нагло врать?

— Сам себе его выписал. У него же жирными буквами на лбу написано: «Озабоченный мудак». Такой мерзкий тип вам точно не нужен.

— Спасибо, — растерянно выдохнула она. Как‑то и предположить не могла, что и в этом он ей поможет. Однако польза от него уже есть. Может, зря она паниковала? — У меня в холодильнике арбуз есть. Хотите?

— Нет. Не люблю. С вашего позволения, я кофе себе сделаю. Можно?

***

Ночь оказалась душной и непривычно тихой, если не считать сверчков и цикад. Да где‑то вдалеке время от времени подавала голос то одна собака, то другая.

Несмотря на усталость и сытный ужин, сон не шёл. Покрутившись с бока на бок на тахте около часа, Захар со вздохом признал своё поражение. Душно так, что дышать нечем.

Встав, выпил стакан тёплой воды — в душе негодуя, что дорога к холодильнику для него закрыта, — он вышел на улицу и сел на ступеньку. Задрал голову вверх. Небо, усеянное миллиардами звёзд, как всегда завораживало своей красотой. Но сегодня не радовало, увы.

Хоть бы ветерок какой‑то подул.

Поднявшись на ноги, подошёл к уличному термометру. Двадцать восемь градусов по Цельсию! И это ночью! Он что, приехал в обитель дьявола? Какого лешего здесь так жарко даже ночью? Как здесь люди живут?

Нужно будет спросить у хозяйки насчёт вентилятора. Если у неё нет лишнего, пойдёт и купит. И всё равно ему, что по легенде денег у него нет. Соврёт что‑нибудь. Он же за этот день столько раз соврал, что уже со счёту сбился.

Раздражённо выдохнув, Захар вернулся на кухню и взял выделенное ему полотенце. Пошагал к летнему душу. Теперь можно даже не прикрывать скрипучую дверь: бабка‑соседка явно уже видит десятый сон, да и его Ирина не выйдет в такое время на улицу. Зачем? У неё же есть ванная комната в доме. Интересно, спит она там уже? Или тоже мается от жары?

Вода не успела остыть, была всё такой же горячей, как и при первом его посещении душа, но зато хоть немного бодрила.

Постояв под струями несколько минут, он с сожалением повернул вентиль и принялся вытираться.

До слуха донёсся какой‑то непонятный шум. Захар замер и прислушался. Интересно, как у них здесь дела с преступностью? Может, на эти месяцы он заделается ещё и сторожевым псом? А что? Соседа же уже шуганул, назвавшись женихом. Зачем это ляпнул, сам не понял, но его так взбесил похотливый взгляд мужичка, что язык сработал на опережение мозга.

Быстро натянув трусы ещё на влажное тело, он перекинул полотенце через плечо и тихой поступью направился во двор. Шум наталкивал на мысль, что кто‑то лазит там.

Выглянув из‑за угла летней кухни, первое, что он увидел, — это настежь открытую дверь в дом. Дверной проём зиял темнотой.

Нахмурившись, Захар поспешно оглядел пространство двора. Хозяйку увидел практически сразу. Она стояла, наполовину перевалившись через садовый забор. При этом женщина как‑то странно стонала.

«Она там, в доме, что, бухала в одиночестве? — подумал он. — От счастья, что явилась к ней, по факту, бесплатная рабсила? Или, наоборот, от горя?»

«Странная какая‑то», — мелькнула следом другая мысль.

Вздохнув и расслабившись — сторожевого пса изображать не нужно, — он спокойно прошагал к двери на кухню. Сперва хотел просто проигнорировать ночные причуды женщины, да любопытство не позволило. Мысленно обозвав себя, повернулся к хозяйке, чтобы задать конкретный вопрос, но тут же захлопнул рот.

Ирина предстала перед ним в весьма интригующем одеянии: свободная майка, что задралась, и трусы. Захар машинально шагнул к ней. Потом сделал ещё один шаг, чтобы, как говорится, оценить картину по достоинству.

«Хороша! Хоть сейчас хватай и тащи в койку». Но, как всегда, существует одно жирное «но». Стонала женщина уж больно подозрительно. Отбросив все неприличные мысли, он уже более твёрдо шагнул к ней, окликнув по имени.

Ирина простонала протяжно. Будто с трудом повернула голову в его сторону. Даже лишь при свете уличных фонарей он заметил, как неестественно она бледна. Скривилась, на глазах выступили слёзы.

— Что с вами? — обеспокоенно спросил он, подходя непозволительно близко. — К лешему все условности и приличия — вам явно плохо.

— Голова, — едва слышно выдохнула она. — Голова сейчас взорвётся. И знобит.

Захар приподнял бровь. Холодно? При температуре почти тридцать градусов ей холодно?

— Тошнит? — задал наводящий вопрос.

— Периодически, — прохрипела она в ответ. Вновь застонала, схватилась обеими руками за голову. — Боже, как же больно…

«Супер. Просто класс. Ничего не скажешь. Приехал, блин, отдохнуть, да и здесь не избежал проблемной дамочки. Что ж мне так не везёт‑то?»

Молча сходил на кухню за ковшом с водой. Заставил капризную дамочку выпить всё. Попытался узнать у неё, есть ли в аптечке сорбенты, но дождался только невнятного мычания. В следующее мгновение она оттолкнула его и побрела к входу в палисадник. Он, верный пёс (ага, всё же примерил этой ночью данную роль), последовал за нею, уже понимая, зачем она сюда пришла.

— Уйдите, — хрипло и жалобно выдохнула она перед тем, как её скрутило.

Сочувствие. Беспокойство. Растерян packed.

Конечно, можно было бы вызвать «скорую», но приедет ли та в эту глушь?

Он мягкой поступью подошёл к ней, присел рядом, аккуратно убирая в сторону тёмную косу. И, несмотря на ситуацию, всё же улыбнулся: шикарные у дамочки волосы.

— Ир, выпейте ещё воды, — успокаивающе погладив её по спине, приглушённо сказал он.

Хозяйка дома протяжно застонала, отрицательно мотнула головой.

— Надо, — не отстал он.

— Захар, ну будьте человеком, уйдите. Мне же стыдно, — всхлипнув, прохрипела она.

— Ничего постыдного в отравлении нет. Пейте воду. Если вызвать скорую, приедет? — спросил строго.

— А леший их знает. Не нужно их. Всё равно толку от этих… Давайте воду.

Он вручил ей очередной полный ковшик, предварительно отведя обратно к кухне и усадив на табурет, который, к его счастью, стоял в стороне от входа.

— Пейте. А я в дом — на поиски аптечки. Надеюсь, завтра вы меня не казните за самопроизвол, — это Захар добавил уже тише.

— Не хочу, — слабо замотала она головой, едва удерживая тару обеими руками.

— Не вредничайте. Пейте!

Ирина захныкала, но подчинилась. Он же стрелой метнулся в дом. На осмотр времени не было, да и мысли об этом не возникло. Быстро сориентировавшись, он нашёл в кухне аптечку и ещё быстрее отыскал нужное.

Ира сидела, привалившись спиной к стене летней кухни. Всё такая же бледная и с прерывистым дыханием. Но воду выпила, чем порадовала его.

— Ирин, пойдёмте ещё раз удобрим кусты ваших прекрасных роз, — мягко обратился к ней, присаживаясь на корточки.

— Изверг, — прохрипела она, отрицательно мотнув головой.

— Пусть буду им, но от вас не отстану. Я по малолетству как‑то траванулся грибами. Так половину родительского двора пометил, а вы всего лишь кусты роз.

— Утешаете?

— Намекаю, что воду вы у меня будете пить много и к кустикам бегать часто. Могу вообще там вам табуретку поставить.

— Да вы тиран.

— Угу.

— В аптечке что, не нашлось сорбента?

— Нашёл. Но сперва лучше старый дедовский способ.

— Светику подарок вышлю, что прислала вас ко мне.

— Ей? А мне? — улыбнулся он, убирая с болезненно‑бледного лица несколько выбившихся из косы волос.

— А какой вы подарок хотите?

— Пельмени. И пирог с капустой.

— Договорились. Давайте уже свою воду и ведите к моим цветочкам, — со вздохом сдалась она, приоткрывая глаза. — Вы бы хоть шорты натянули, — пожурила его.

— Ну вы тоже не шибко одеты, — уже откровенно усмехнулся он.

— Мне простительно. Но, да, вы правы. Принесите, пожалуйста, что‑нибудь мне прикрыться.

— И зачем сказал? Хорошо же любовался, — сокрушённо покачал он головой, но просьбу выполнил, а потом и помог надеть свободную и длинную юбку.