Глава 8. Знакомство с "Факерами"

На Максима вопросительно уставились. Долго и проницательно. Очень проницательно.

— Дядя Гриша, юбилей. Вспомнил? Ты обещал.

Тот обескураженно почесал затылок.

— А разве сегодня? Разве не на следующих выходных?

— Сегодня, сегодня, — теперь и на Женю бросили этот сложный, весьма тяжелый взгляд из-под очков. — Нет, если ты занят, мы возьмём их с собой.

— Нет-нет. Всё нормально, — Макс отлепил от себя оцепеневшую сестру, которая бульдожьей хваткой впилась в него, однако про брата уже и забыть забыла. Всё её внимание было приковано к топтавшейся на месте Козырь. Прятаться было глупо, её уже успели оценить с ног до головы. Вот и оставалось только, что стоять.

— Э-это, э-это… — девчонка даже начала заикаться. — Это же девушка Павла Залецкого!

— Бывшая девушка, — поправил её Майер. — И хорош тыкать пальцем, Лизон. Это невежливо.

— Офи-и-игеть… — с учётом воцарившейся тишины это слово ещё какое-то время блуждало по коридору невидимым эхом.

— Может представишь нам свою подругу? — не дождавшись от сына активности вопросительно округлила глаза женщина.

— А, да, — Максим смущённо откашлялся. Боже, ему что, неловко? У него такой вид, словно ему снова пятнадцать и его застали с поличным за закрытой комнатной. — Это Женя. Женя, это Вера Алексеевна, мать моих убеждений. А это Лиза, моя сестра, — кивок на девчонку.

— Здравствуйте, — с слабой улыбкой и без особой уверенности помахали чете Майер.

— Здравствуйте, здравствуйте, — мда, вот это взгляд… Ей явно уже дали характеристику. Строгим взором не был обделён и сынок. — Что на лице?

— А… Да это так… на тренировках парни зацепили.

— И в живот они же тебя лягнули? — а, ну да. У него же ещё и на ребра следы до конца не сошли. — И кто кому тренер?

— Ну ма…

— Не мамкай. Так что? Мы поехали? Ты точно сможешь?

— Конечно-конечно. Езжайте.

— Ну смотри. Только учти, чтоб всё было культурно. И пусть твоя подруга оденется приличия ради, ладно? — Вера Алексеевна поторопила дочь, которая продолжала пожирать Козырь взглядом без гарнира и кетчупа. — Поехали. А то отец сейчас в машине уснёт. До свидания… Женя.

— А можно я останусь? — с надеждой поджала губки Лиза.

— Вот тебя мне и не хватало для полного комплекта. Чеши давай. Удачной дороги. Напишите, как доедете. Дяде Грише привет, — Максим практически вытолкал любимую семейку за порог, поспешно захлопнув дверь. Ещё и на все замки заперся, будто это могло помочь. — Мда.

Козырь, с трудом сдерживая исторический смех, потёрла занывшую переносицу.

— Класс…

— Прости, — который уже это раз, когда он извиняется? Причём только перед ней. — У меня из головы напрочь вылетело, что они хотели мелких сдать на выходные.

— Ага.

— А мелочь им там будет только мешаться, сама понимаешь.

— Ага.

— Ну все и решили: пускай детки погуляют по центру. Мороженое там, парки.

— Ага.

Макс вопросительно прищурился.

— Расстроена?

— Чем? Тем, что твоя мать приняла меня за шлюху? — без особого восторга хмыкнула Женя. — Кажется, это моя карма.

— Да брось. Всё не так плохо, — из гостиной, скрытой книжным стеллажом, донеслись мальчишеские оры, девчачий визг и стук битого стекла. Майер тяжело вздохнул. — Вот где настоящая проблема. Предупреждаю: это не дети — это маленькие монстры. Будь готова к мигрени.

— Она уже у меня началась. Но точно не из-за них.

На полу обнаружились осколки стеклянной вазы для фруктов, с дивана уже были стащена простынь, подушки обнаружились в разных концах гостиной, а малышня резво прыгала до потолка, проверяя на прочность пружины и немецкого производителя.

Оглушительный свист в два пальца заставил всех заткнуть уши пальцами. Зато подействовало. На Макса обратили внимание. И перестали скакать, как лошади.

— А ну сюда, малышня! В шеренгу! Лёлик, пальцы из розетки быстро вынул! Болик, жвачку живо достал и засунул обратно в рот!

— Я Богдан, а не Болик, — обиделся на прозвище пацаненок с примятыми кудрями на голове. Оба брата обладали красивым пшеничным оттенком волос, а вот девчонка с, по меньшей мере, дюжиной смешных косичек была шатенкой. В папу, видимо, пошла.

— Будешь Богданом, когда паспорт получишь. Я всё ещё жду. И жвачка тоже.

— Она теперь грязная!

— Не переживай. Тут недавно пылесосили. Начинаю считать до минус одного… Минус три, минус два…

— Ты нудный и сварливый, — обиженно буркнули в ответ и послушно полезли под диван, выискивать запущенный метким выстрелом съедобный снаряд.

Женя, улучив возможность, прошмыгнула в спальню, а когда вернулась с наспех надетой на себя толстовкой, детвору уже реально выстроили в шеренгу и раздавали указания: правила пребывания дома. Причём явно не в первый раз, так как мелкие заученно отзывались, когда на них указывали пальцем. Ого. Хорошо её так не дрессировали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Максим напоминал строгого командира. Прямо-таки военная выправка, руки за спиной, начальственный тон. Начальственный, однако в меру мягкий. Муштрует, но любя.

— Так, мелкотня, — кивок на появившуюся Козырь. — Это Женя.

— А почему она здесь? Вы что, дружите? — ехидно расплылся в улыбке другой мальчик, этот уже с короткой стрижкой под ёжик. Как у брата. Улыбка вышла малёк хриповенькой, так как два передних зуба в детском рту отсутствовали.

— Дружим.

— А как вы дружите? Как дядя Коля с тётей Леной? — заинтересовалась девочка. — Диана говорит, что они скоро привезут ей сестрёнку.

— Диана — девочка из её сада. А дядя Коля с тётей Леной — её родители, — ответил на немой вопрос, читающийся в глаза Козырь, Макс. — Нет. Не так дружим, — это уже предназначалось сестрёнке.

— Значит, у вас не будет ребёнка? — не на шутку испугалась та. — Вы что, болеете?

— Нет. Да… тьфу… Так, — боковым зрением видя, как затряслась от беззвучного смеха Женя, раздосадовано отмахнулся он. — Все вопросы будут потом. Вы должны лишь запомнить, что Женю нужно слушаться так же, как и меня. Не грубить, не доставать вопросами, кнопки на стул не подкладывать. Да, Мила? — пристыженная девочка без особого желания кивнула. — Все всё поняли? — по комнате пронеслось недружное и не очень-то довольно "да". — Вот и славно. А сейчас отбой. У вас полчаса на мультики перед завтраком.

— Мы уже завтракали, — озадачился Болик.

— А это будет второй завтрак. У нас сегодня насыщенный день. Нужна подзарядка. Всё, разошлись. Лёлик, веник под раковиной. Собери осколки.

— Почему сразу я?

— Потому что подушку швырял ты. Или думаешь, что, я не видел? Активнее, активнее.

— Куда собираетесь? — полюбопытствовала Козырь, воспользовавшись воцарившейся суматохой. Сразу стало так шумно. Они всегда включают телек так громко?

— Не знаю, — честно признался Майер. — Понятие "выгулять" весьма расплывчатое. Но думал доехать до центра. Может, зоопарк?

— Ммм… Я, кстати, в зоопарке не была…

Какой тонкий намёк.

— Что, вообще ни разу?

— Ну, в зрелом возрасте, да. Хотя вроде мелкими нас возили туда. Группой. Никогда не любила такие школьные экскурсии. Лучшее в них — занять место в конце автобуса. Главное, у окна.

Максим с нежностью ей улыбнулся. А он любил школьные экскурсии. У них это всегда было весело и сопровождалось новыми седыми прядями у классной руководительницы. Он же обычно тусил в компашке бунтарей. Вернее сказать, возглавлял их. Классное было время. Да и детство ему всегда вспоминалось с теплом. Чего нельзя сказать о Жене. Интересно, какие у неё самые лучшие воспоминания из этого периода? Есть ли они вообще?

— Хочешь с нами? — спросил он. Если нету, появятся. Пора восполнять пробелы.

— Не отказалась бы, — в прямом смысле расцвела та всего за какую-то секунду. Как мало человеку нужно для счастья.

— Учти, ты об этом пожалеешь. Лёха с Богданом без мыла пролезут в любую щель. А Милка заболтает до смерти.

— Если пытаешься отговорить, у тебя не получается.

— Не отговариваю. Скорее предупреждаю. И у тебя же вроде ноги болят.

— Да. Определённо отговариваешь.

Её сердито щёлкнули по носу.

— А ну марш одеваться! Что была готова через пятнадцать минут: только что-нибудь практичное и удобное. Никаких туфлей!

— Разрешите выполнять? — обворожительно улыбнулись ему. Ишь какая…

— Так даже? — довольно хмыкнул Майер. — Не думал, что к тебе нужен такой подход. Ладно, впредь буду знать, что ты отлично подчиняешься приказам.

— Не раскатывай губу. Я подчиняюсь только тем приказам, которые сама же и позволяю отдавать, — лукаво подмигнула ему Женя и профессиональной походкой манекенщицы скрылась за дверью спальни. Такой, что от бедра и которая разила наповал. Чертовка. Специально дразнит, зная, что в ближайшие два дня их ждёт полный облом.

В зоне кухни завалились барные стулья. Послышались очередные вопли. Грустно вздохнув, Макс пошёл доготавливать завтрак, который из двух ртов прекратился мило и ненавязчиво в целых пять. Словно в детство вернулся. Родители постоянно работали, и ему, на правах старших, вечно приходилось сидеть с младшими сёстрами: Лизкой и Лерой. Кормить, проверять домашнюю работу, отводить в школу, приводить… таскать с собой на свиданки. А куда деваться? Вечная нянька.

Наверное, поэтому он рано переехал поближе к столице. Мечтал о долгожданной свободе. Сёстры, к тому времени как появились Лёшка, Богдан и Мила, выросли достаточно, так что те же самые заботы перекинулись на их плечи. Вот только хитрая Лера после окончания школы уехала учиться в другой город, повесив всё на Лизу. Максиму тоже было не стыдно. Ну только если совсем чуть-чуть. И так же чуть-чуть он порой скучал по вечному шуму и крикам, которые обычно будили его ни свет, ни заря. Порой. Но не сейчас.

Женька была аккуратисткой, но за недели совместного житья вскрылись и дурацкие, хоть и безвредные привычки: например, бросать где попало своё нижнее белье и из принципа не закрывать дверь мусорки. И вот теперь Лёлик с боевым кличем индейцев пронёсся по комнате с надетым на голову лифчиком. И с веником. Очаровательно. Это будут весёлые выходные.

Выходные и в самом деле вышли неплохими. Лучше, чем Макс предполагал. Больше прочего он беспокоился о том, смогут ли найти общий язык детвора и чужая для них Женя, и… был крайне удивлен, когда понял, что в собравшейся компашке лишним оказался как… раз он.

Нет, первые пару часов, конечно, к новой "тёте" с подозрением приглядывались, пока в какой-то момент не было принято единогласное решение, что доверять ей можно. И вот тогда началось… «Женя, пошли сюда!», «Женя, смотри, еноты!», «Женя, там панды!», «Женя, хочу горячую кукурузу!», «Женя, мне надо в туалет».

Бедную Женю таскали по зоопарку, от вольера к вольеру, разрывая на части. Зебры, жирафы, слоны, рыси, хищные птицы. Затем переход на вторую линию зоопарка, на несколько минут зависнув у ленивцев, после чего продолжение бесконечных перебежек и попыток протолкнуться через плотные ряды других любопытных посетителей.

Самым долгим спокойным перерывом оказался обед в местных кафешках: целых десять минут ничегонеделанья. После чего неугомонные моторчики в дестких попах снова заработали. И всё по кругу… Женя то, Женя сё, Женя, там змеи, хочу змей! Максу в какой-то момент хотелось остановиться и вопросительно развести руками, мол: «алло, кто тут вообще брат?», но вряд ли обезьяны на ветках ему бы ответили. У них наверняка имелись дела и поважнее. Поискать друг у друга вшей, например.

Женя не сопротивлялась, послушно позволяя делать с собой всё, что им вздумается. Только что на детский батут отказалась идти, её бы туда попросту не пустили. Весовой категорией не вышла, увы. Зато она согласилась на аквагрим. Её глаза сияли, и это было невероятно для человека, который в обычное время отличался восхищающей сдержанностью. Но на этот день она снова стала ребёнком. Счастливым ребёнком. Таким, каким должна была стать, сложись жизнь иначе. Женя смеялась, веселились, обнималась с ростовыми куклами и даже согласилась на общую фотографию. Невероятно.

Наблюдающий за ней Майер не мог не признать, что такая Евгения Козырь нравилась ему даже больше привычной. Живая, настоящая, не боящаяся выглядеть смешной. Нет, она притягивала его любой, не просто притягивала — зачаровывала, но вот такую Женю ему особенно хотелось видеть рядом с собой. Такую Женю хотелось узнать лучше, проникнув в те укромные уголки души, куда никому прежде не было доступа.

В таком бешенном ритме все успели за день изрядно вымотаться, так что на обратной дороге в машине воцарилось сонное царство. За почти два часа детвора выспалась, отдохнула и в усиленном режиме решила продолжить куролесить. Максим, единственный кто даже не вздремнул (потому что был за рулём как бы), устало махнул рукой на бесенят и просто завалился лицом в подушку, которую швырнули в его сторону кручёным пасом, изначально целясь в люстру.

Вышедшая из ванной Женя, уже смывшая с себя и грим, и сладкую вату, которой Лёлик приложил ей по голове, таким и застала хозяина квартиры: свернувшимся калачиком и храпящим на полу. Его даже не будил грохот сражающихся на поварешке и скалке «мушкетёров». Боже, очаровательное зрелище.

Бережно укрытый покрывалом Макс проснулся от того, что скатился с подушки на холодный ламинат. За окном успело стемнеть, часы показывали недетское время, а в квартире царила гробовая тишина. Слишком гробовая. Пропащие обнаружились в спальне за закрытой дверью: сладко спящими и приютившимися вчетвером на постели.

Козырь оккупировали с разных сторон. В спину прижимался нос Богдана, с другой стороны её обнимала Мила. Только Лёша распластался как звезда с противоположного краю. В ногах валялись коробки из-под заказанной на ужин пиццы, а по одеялу были разбросаны карты. Кто-то явно рубился в дурака. Сомнительная для такого возраста игра, но если это помогло заставить непосед хоть полчаса посидеть спокойно, то…

— Спи-спи, — прошептал Майер, когда Женя завозилась, почувствовав, как из-под неё вытаскивают бубнового валета и пиковую семёрку.

— Мы тебе пиццу оставили, — сонно потёрла она глаза, осторожно высвобождаясь из детских объятий и ужиком сползая с постели.

— Ты их покорила, — кивок на спящих ангелочков. Ну правда ведь ангелочков!

— Я их подкупила. Обещала на завтра аквапарк.

— Поверь, эти хитрожопые создания таким не подкупаются, — с коробками наперевес они тихонько вышли из комнаты. — Ты с ними сегодня не свихнулась?

— Нет. Это было даже здорово. Я всегда мечтала о большой семье… — зевая уселась она за барную стойку, почёсывая лоб и нащупывая маленькие резиночки на криво заплетённых косичках — Милка отрывалась, пока пацанов в пух и прах разносили в подкидного дурака.

— Слушай… а ты… — Максим облокотился локтями на столешницу, выуживая уже остывший, но всё ещё ароматный кусок пиццы и выковыривая оттуда грибы. — Знаешь, кто твои родители?

В ответ скривились.

— Знаю.

— О… Ты виделась с ними?

— Можно сказать и так.

— И как всё прошло?

— Эти скоты выбросили меня на улицу, как щенка, — на него хмуро уставились исподлобья. — Как, по-твоему, могло пройти? Полюбовно? С обнимашками?

— Может у них на это была веская причина?

— Чтобы бросить своего ребёнка? А для этого бывает веская причина?

— Кто знает. Иногда другого варианта просто нет.

— Поверь, у этих мразей была сотня вариантов. Но они выбрали самый лёгкий.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Его ладонь успокаивающе легла на её руку, напряжённо стискивающую пальцы. Да, неудачная тема. Не стоит ею заканчивать такой хороший день.

— Не ругайся, — разряжая обстановку мягко улыбнулся Макс. — Тебе не идёт.

— А что мне идёт?

— Улыбаться. Смеяться, — он склонился к ней так, чтобы их лица оказались рядом. — Целовать меня, например… — не сказать, что последние слова носили статус предложения, но черт возьми, прозвучали невероятно заманчивого. Однако Женя устояла. Ломтик выковырянного гриба добрался до цели. Майер брезгливо поморщился, без восторга жуя. — Фу. Не люблю грибы.

— Знаю. Мальчики сказали. Именно поэтому тебе мы и заказали мясную, — улыбнулись ему по-домашнему тепло. Да и сама она была сейчас особенно очаровательная. С этой своей забавной причёской и заспанными глазами.

— Ты очень красивая, — честно признался Макс, касаясь оставшегося после долгого лежания в неудобной позе следа на щеке.

— Настолько, что можно полюбить? — вырвалось из Жени непроизвольно.

Вопрос застал собеседника врасплох.

— Можно, — подумав, честно ответил он.

— И как? Есть желание?

— Эм… ты о чём?

— Ну… мы уже выяснили, что секс у нас зачётный. Вопрос в том, может ли между нами быть что-то помимо него.

Зря. Зря это она. Растерянность во взгляде голубых льдинок угадывалась без проблем. Максим не знал, что ответить. Или знал, но не хотел обидеть. Ну разумеется. Это только в фильмах в проституток без памяти влюбляются и женятся. Она, конечно, не проститутка, но из похоти, а именно на ней и завязались их отношения, любовь не слепить.

— Расслабься, — сжалилась над ним Козырь. — Я пошутила. Видел бы ты своё лицо. Ничего мне от тебя не надо. Я и так перед тобой в долгу. Ладно. Я пошла спать. Завтра ранний подъем. И тебе советую.

Майер остался наедине с целым клубком невысказанных вслух слов. В неосвященной части комнаты закопошились, Женя возвращала постельные вещи на диван и укладывалась следом. А вот он о сне и думать забыл.

От разговора горчил осадок. Пошутила? Да нет, не пошутила. Её лицо ему тоже было прекрасно видно. Вот только если Макс выглядел просто озадаченным, то у неё мрачной тучей накрыла обида. Но ведь она же не знала, что именно он хотел сказать и почему затянул с ответом…

Бл*ть. Бл*ть. Бл*ть.

Поездка в крытый аквапарк удалась на славу. Женя и забыла, когда в последний раз так отдыхала, плескаясь вместе с детьми, ныряя бомбочкой и выписывая крутые витражи на горках. Последние два дня были непохожи ни на что, потому что прежде она такой неподдельной радости от, казалось бы, невинных вещей не испытывала.

Максим любовался ей весь день, и если бы не детский сад на выгуле, забил на всё и зажал где-нибудь в раздевалке. Или просто хорошенько тр*хнул прямо в бассейне, укрывшись от всех за громоздкими конструкциями. Вот только он сомневался после вчерашнего, что теперь между ними всё будет так просто.

Мелкие тем временем забрали новую подружку в беспросветное рабство. Иначе это нельзя было назвать. Ей не позволяли даже в туалет отойти. Тут же начиналось: «А где?», «А куда она ушла?». Больше всего страдала Мила. Она ещё ночью сбежала от братьев и пристроилась к ней под бочок. Младшая сестрёнка Макса дома всегда спала с Лизой, боясь темноты, сейчас же её заменила Женя.

Но ладно дети, это даже льстило. А вот постороннее мужское внимание испытывало на прочность нервы Майера так упорно, что было удивительно, как он за столько времени смог продержаться. Вот чего все таращились? Да там купальник был целомудрен настолько, что мог претендовать на роль вечернего платья! Но нет, тут и женатые выворачивали шеи ей вслед. За что им мигом прилетало от сидящих рядом жён.

Кто-то просто восторгался красоткой, другие узнавали в ней бывшую девушку эпатажного музыканта и просили сфоткаться. Иронично, что для всех она была лишь чей-то "экс-девушкой". Как модель, актрису и обособленную от Залецкого личность Женю упорно не воспринимали. И это задевало. А потому фотографироваться она отказывалась. Ну и потому что, блин, какой нормальный человек додумается просить об этом в бассейне? Может ещё в душевой её подкараулят?

В общем, выходные вышли динамичными. Но короткими. Слишком быстро наступил вечер воскресения, когда за малышней должны были заехать на обратном пути родители. Козырь даже приготовила ужин, чтобы хоть немного реабилитироваться после неудачного знакомства. Напрасно. Паста с соусом болоньезе не уменьшила поселившейся в Вере Алексеевной неприязни к подруге сына. Та её даже не скрывала, по небрежно брошенным фразам это стало очевидно в первые же минуты.

Виктор Геннадьевич, отец Максима, темноволосый мужчина с шикарными гусарскими усами, в этом плане был настроен более благодушно, однако он в принципе говорил немного. Чаще опустошал рюмки с горячительным, так как этой ночью в квартире у них, как решилось каким-то неведомым образом, резко прибавилось ещё на три человека. Мило, прям коммуналка какая-то. Про Лизку же вовсе говорить было излишне, она сидела рядом с папой и голодным волком пожирала Женю восхищением. Словно напротив сидело божество, не меньше. Хорошо фоткаться не просила. И то спасибо.

Малышня первой поела и помчалась в спальню устраивать очередное дебоширство. Остальные продолжили сидеть за обеденным столом, но повисшее в гостиной напряжение ощущали все. И больше всех чувствовал себя не в своей тарелке Максим.

— Кому ещё зелени? — попытался разрядить обстановку он, размахивая миской с греческим салатом. — Там в холодильнике ещё лежит запеканка мясная. Женя готовила в… четверг, да?

— Значит, умеете готовить? — вежливо, но прохладно поинтересовалась у гостьи Вера Алексеевна. — Хоть это хорошо. И когда только успеваете? Лиза дала полистать ваше портфолио. И посмотреть. Весьма… откровенное видео вышло с эти вашим, как его там, Зарецким?

— Залецким, — поправила её дочь, виновато утыкаясь носом в тарелку.

— Неважно. Важно, что ваша репутация идёт впереди. Скандальный роман, проблемы с наркотиками в подростковом возрасте… Это правда?

Максим поперхнулся оливками. Про наркотики в подростковом возрасте он не слышал.

— Маман. Не стоит верит всему, что пишет жёлтая… — возразил было он, но Женя его перебила.

— Правда. Переходный возраст дался мне непросто.

Макс поперхнулся повторно. Так вот что означает у неё «было несколько раз, по глупости»?

— Очаровательно, — Вера Алексеевна сделала такое лицо, словно хотела сказать: не удивлена, но всё же надеялась на иной ответ. — Отличный пример для других.

— Я не стремлюсь быть для кого-то примером.

— Но вы им уже являетесь, — кивок на Лизу, которая уже трижды пожалела, что успела прожужжать матери все уши. — Молодое поколение смотрит на вас. Подражает. Было бы чему.

— Мама! — одёрнул её сын. Разговор всё меньше и меньше ему нравился.

— Да, Верочка. Давай не будем накалять обстановку, — поддержал его Виктор Геннадьевич.

— Что? — удивилась та, словно и правда ничего такого не видела в происходящем. — Вон какая хорошая была Ксюша. Тихая, домашняя. Не то, что эта вертихвостка, крутящая на камеру голым задом.

— Вертихвостка? — напряглась Козырь. Спокойная по натуре она многое могла проглотить, но никогда не позволяла себя оскорблять. Жизнь научила. — Слушайте, дамочка. Я же не тыкаю в то, что вы плохая мать. Давайте и вы меня не будете оценивать.

Вилка звякнула об керамику.

— Плохая мать? — напряглась Вера Алексеевна. — И чем же я плохая мать?

— А что, хорошая? Делать из собственных детей бесплатных нянек и лишать личной жизни. Зачем столько рожать, если нет времени ими заниматься?

— Женя, не надо, — мягко, но требовательно попросил её Макс.

Поздно.

— Ты меня ещё поучи! Нет, вы видели? — только что не потеряла дар речи Вера Алексеевна.

— Хватит. Вам обеим. Пожалуйста…

— А меня, значит, поливать грязью можно?

— Успокойтесь!

— Максим, не вмешивайся! — осадила его мать.

— Правда, не лезь, — удивительно, но согласилась с ней хмурая Женя. — Пускай говорит. По счастливому стечению обстоятельств так сложилось, что мне глубоко наплевать на всё, что говорит твоя мама.

— Грубиянка!

— Не я первая начала переходить на личности. Но я закончу, — она решительно встала из-за стола. — Давайте сразу уточним все детали, чтобы избежать в дальнейшем разногласий. Вашему сыну я нужна исключительно для перепихона без обязательств. Он ясно дал мне это понять. Так что в невестки я не набиваюсь, будь спокойны. А потому убедительная просьба, оставьте все мои вредные привычки в покое. Покорно благодарю… О, и да. Я никогда и нигде не светила голым задом. Она всегда была прикрыта, по меньшей мере, трусами. Это так, информация для общего развития, — Максим подскочил на ноги следом за ней, но та тормознула его жестом. — Я иду курить. Одна, если несложно. А вы пока пообгладывайте дальше мне косточки, я не против. Но как вернусь, надеюсь, тема уже сменится. Иначе и дальше я такой вежливой не буду.

Почти без шума закрылась с обратной стороны балконная дверь. Хоть на несколько секунд, но спасение от этого дебилизма. Чиркнула в чуть трясущихся руках оставленная у пепельницы зажигалка. Приятная уличная прохлада и табачный дым закружились в танце, играя в салки с появившимися на щеках слезами. Да. Замечательное состоялось знакомство. Невероятно душевное.