Часть 12

Ни единого раза Сергей не позволил мне даже усомниться в том, что он никогда меня не ударит. Ни единого!

Но сейчас, когда муж смотрел с предупреждением, я ему верила. Карелин мог, как он изволил выразиться, дать мне «обратку». И я отчего-то не сомневалась ни на йоту — решу проверить, получу ли сдачу, не миновать беды.

— Как ты заговорил! Похотливая сволочь! — не выдержала я, закричав на Сергея.

Он поморщился и продолжил собирать свои чертовы шмотки.

Зря я не послушала Яна. Надо было упаковать барахло и кинуть на лестничной клетке. Утащили бы — туда вещам изменщика и дорога!

— Ты можешь говорить мне все, что угодно. И обзывать как тебе пожелается, Лиля. Даже хорошо, если из тебя выйдет все то, что накопилось.

Он отложил объемную сумку, набитую доверху, повернулся ко мне.

— Давай все обсудим без скандалов. Ты очень спокойная и рассудительная женщина, прояви эти качества и сейчас.

Со мной говорил незнакомец с холодным взглядом и точно таким же тоном. Я не узнавала в человеке, стоящем напротив, мужчину, с которым прожила несколько лет.

— Как я уже сказал, мы с Ниной будем жить семьей. Кажется, она беременна, но пока это от меня скрывает и готовит сюрприз.

Он растянул губы в довольной улыбке, а мне стало невыносимо больно. Прежде всего потому, что Карелин считал, будто вот так просто может говорить мне те вещи, которые меня морально терзали в клочья. И Сергей не просто рассказывал мне об этих «милых мелочах», он открыто наслаждался каждым произнесенным словом.

— Ну или пока не поняла, от кого именно залетела, — не осталась я в долгу.

Всего на мгновение взгляд Карелина вновь полыхнул предупреждением, однако муж сдержался.

— Можешь упражняться в остроумии сколько влезет, Лиля. Нина и Виталик тебя развели, как лохушку, а ты и повелась.

Господи боже! И как он настолько быстро нахватался подобной манеры общения? С кем поведешься — так тебе и надо?

— Ты призываешь меня к тому, чтобы я была спокойна и рассудительна, а сам стал говорить как быдло! Этому так быстро учит Лапушина, если остаться у нее ночевать? Что же будет, когда станешь с нею жить?

Карелин прикрыл глаза и сжал переносицу. Покачал головой, отошел к подлокотнику дивана, на котором и устроился.

— Я ожидал, что ты станешь выдавать такие колкости и глупости, но не думал, что в настолько гипертрофированном виде, — наконец, произнес он. — Нина — чудесная женщина. Она знает толк в том, что касается жизни с мужчиной. Хозяйственная, услужливая… да-да, Лиля, не криви нос. Мне нравится это качество, но понял я это только сейчас. И знаешь какие выводы сделал? Нина — одна на миллион. Поставь рядом с нею тебя или подобных тебе женщин — вы даже мизинца ее стоить не будете в том, что касается умений быть мужчине опорой. Той самой верной подругой, которая всегда поддержит.

Как же ужасно было это слушать! Почему я не успела понять и заметить, насколько быстро Сергей перенял все эти домостроевские учения, которыми так гордился Рудиков?

Хотя, почему быстро? Целый год он потрахивал свою Ниночку, прежде чем проникнуться ее услужливостью.

— Что же ты со мной жил, раз я настолько плоха? — не удержалась я от язвительного вопроса, от которого во рту появился мерзкий привкус.

— Ты не плоха, Лиля. Для кого-то просто идеал. Но помяни мое слово — не каждый мужчина сможет такое принять. Когда ты — практически конь с яйцами…

— Замолчи!

Я не выдержала и снова подлетела к Сергею. Стала молотить его кулаками, пока он меня от себя не отпихнул. Да еще с такой силой, что я лишь чудом не отлетела на несколько метров к шкафу, столкновение с которым могло окончиться плачевно.

— Я сказал — не смей меня трогать! — рявкнул Карелин, надвигаясь на меня.

Руки он сжимал в кулаки, и я инстинктивно зажмурилась, ожидая худшего. Но муж лишь схватил меня за плечо и встряхнул.

Я распахнула глаза и воззрилась на Сережу так, будто он был чудовищем. Мне казалось, что за считанные часы Карелин превратился в монстра. Сначала хладнокровно сидел и слушал Лапушину, когда она зачитывала мне свой приговор, а теперь готов был растерзать меня, превратив в ошметки.

— Лиля… Все! Я уже жалею о том, что решил, будто ты можешь нормально разговаривать! — процедил он, отходя прочь. — Тебе нужно время и я тебе его дам. После мы сядем и обсудим важные вещи. Как станем продавать эту квартиру, чтобы разъехаться. Когда я смогу забирать детей…

— Никогда! — выкрикнула я раньше, чем Карелин бы закончил свою тираду. — Никогда ты не сможешь их забирать, понял? Еще не хватало, чтобы вы с этой сисястой сучкой были наедине с моими малышами!

— Они принадлежат мне ровно так же, как и тебе! — отчеканил Сергей. — И если ты будешь против того, чтобы я пользовался своим правом быть с моими же детьми — то суд мне в помощь! А уж там такие вопросы решаются на раз-два.

Я слушала мужа и все больше падала в ту пропасть, в которой не было ничего, кроме жадного вакуума. И он вбирал меня в себя и вбирал, пока я металась, не понимая, за что со мной так жутко поступил тот человек, которого я считала своей неотъемлемой частью?

— Я все сказала, Сережа, — прохрипела в ответ.

— И я все сказал. Извиняться за то, что ухожу, конечно, не стану. Ты и сама бы никогда не смогла меня простить, если бы узнала, что я год желал и имел другую. Но я и за это просить прощения не стану, Лиля. Это нормально, когда люди расходятся. Вместе навсегда — лишь розовая сказка для наивных дур. А ты, я надеюсь, не такая.

Он подхватил сумки и направился прочь. Меня обуяло желанием окрикнуть его, остановить, но лишь для того, чтобы вцепиться в его наглую морду и расцарапать в кровь.

Только менее больно от этого мне не станет. И когда за Сережей захлопнулась дверь, я окончательно уверилась в том, что пока мои чувства разуму почти не поддаются.