Часть 16

То, что творил Карелин, не укладывалось ни в какие рамки — и разумные, и не очень. Он просто рушил с упорством бульдозера то, что мы создавали годами. Я могла злиться, бросаться в него первыми попавшимися под руку предметами. Могла выставить его вон из офиса, позвав охрану. Но понимала, что это лишь усугубит ситуацию.

Указав на стол, за которым работала, я присела в кресло. Сережа, немного помедлив, занял место напротив. Мелькнула мысль: может, это и стало той ключевой точкой, после которой Карелин понял, что жить со мной он больше не может? Вот эта расстановка сил, когда я была как бы «над» ним. По крайней мере, в финансовом плане.

И если бы не Нина, у Сережи рано или поздно завелась бы другая Лапушина. Та баба, которая будет ему в рот смотреть и тапочки в зубах носить. Впрочем, что толку сейчас об этом размышлять? Наступать на горло собственной песне я не желала. Да, я умела быть верной, преданной, доверяющей. Но никак не женщиной, готовой засунуть свои амбиции в задницу в угоду кому бы то ни было.

Если уж так разобраться, таких, как я, много. И что? Каждая женщина, которая получает больше мужа или занимает более перспективную должность, должна ходить по улице и оглядываться: не покажется ли рядом муж с любовницей наперевес?

— Прежде всего в сложившихся обстоятельствах мы должны думать о детях. Ты согласен? — задала я вопрос как можно более нейтральным тоном.

Сережа нахмурился и поджал губы. Смотрел на меня и молчал. Словно ему требовалось больше времени на обдумывание этого вопроса, чем полагается.

— Они не пострадают, если только ты не станешь использовать их против меня, — наконец изрек он.

Я всплеснула руками, поражаясь тому, куда Карелин попытался увести беседу.

— Дети пока вообще ничего не знают про то, что папа съехал к другой тете, от которой хочет завести новых детей. Потому что, Сережа, я искренне надеюсь на то, о чем говорила тебе секундой ранее. Соня и Тимофей — это те два человека, о которых мы должны думать в первую очередь. Даже если Нина беременна от тебя пятерней.

Я сделала глубокий вдох и продолжила, старательно уговаривая себя успокоиться:

— Продажа квартиры — последнее, чем ты должен заниматься, если хочешь, чтобы наши дети остались в привычных условиях. Сойтись с другой женщиной — это твой выбор и только твой.

— Сойтись с другой женщиной — это не значит, что я должен остаться на улице без трусов! — с жаром заявил Сергей.

— Предпочтешь оставить на улице собственных сына и дочь?

— Ты купишь другую квартиру! У тебя большая зарплата, тебе прекрасно дадут ипотеку. Вложишь семейный капитал…

— Ага! Чтобы ты потом тоже претендовал на часть моего жилья?

Я невесело рассмеялась. Если использовать сертификат, то мужу тоже нужно выделять доли, иначе все будет вне закона. Нашел дурочку!

— Я не буду ни на что претендовать. А если и придется получить пару метров, я их вам потом подарю.

Я смотрела на Сергея, которому не верила ни на грамм, и понимала, что с этим человеком не хочу и не могу иметь никаких дел. Но то, что нас до сих пор связывало друг с другом, нужно будет делить очень осторожно. И я про квартиру. Дети — в неприкосновенности и в ней и останутся.

— Я считаю, что тебе нужно просто уйти и строить свою жизнь с Ниной. Без каких-то поползновений в сторону жилья. Позже, когда я действительно встану на ноги, посмотрим. Буду понимать, как распределяется теперь мой семейный бюджет, смогу ли накопить на взнос и так далее…

Карелин сцепил челюсти. Все понятно — не за тем он сюда явился.

— Значит, квартиру продавать отказываешься?

— Да, — кивнула я.

— Я в любом случае продам свои доли. Хоть напрямую, хоть через дарение. А потом будешь разбираться с новым хозяином.

Он резко поднялся. Мне почудилось, что вся фигура Карелина будто пышет злостью и дикой неконтролируемой яростью. Но муж сумел сдержать эти чувства.

— Мне нужен вклад в семейную жизнь с Ниной, Лиля. Если бы я не тратил все в ноль на вас, сумел бы скопить. А так…

Он развел руками и направился к выходу. Я почувствовала себя воздушным шариком, в который впилась острая толстенная игла. Окрикивать Сергея и продолжать тот бессмысленный спор, в котором не будет победителей, смысла не видела.

Карелин все сказал и сделает так, как сочтет нужным. А я…

А я должна быть готова к тому, что начнется между мной и мужем уже вот-вот. Если уже не началось.

К войне.

Придя за детьми в садик, я сразу поняла: что-то случилось, пока они были без моего присмотра. Тим весело щебетал, рассказывая про каких-то зайчиков и белочек, а шестилетняя Соня смотрела на меня волчонком.

Выяснить подробности я решила сразу же, не отходя от кассы. Усадила дочь на скамейку, присела напротив на корточках и, посмотрев на ее растерянное и хмурое личико, спросила:

— Ты мне ничего не хочешь рассказать? Тебя кто-то обидел?

Я старалась говорить спокойно, но нет-нет, в моем голосе проскальзывали тревожные нотки. У нас с дочкой были очень хорошие и доверительные отношения. Она ничего никогда не скрывала и сразу рассказывала обо всем, даже если дело касалось обыденной стычки с вечно балующимся Мишей из группы.

Но сейчас я видела, что Соня словно бы думает: сказать ей что-то или нет.

— Ко мне папа после полдника приезжал, — проговорила она тихо, когда я уже решила, что не дождусь ни словечка.

Я мысленно чертыхнулась, готовясь к худшему. Что творила эта сволочь, которая раньше называлась моим мужем? Сергей решил действовать через детей?

— Он все мне рассказал, мама, — добавила дочь, и личико ее искривилось.