Часть 18

Мне нужно было ровно две секунды, чтобы это осознать. А потом… Потом я превратилась в фурию, словно по щелчку пальцев. Ворвалась в квартиру, словно ураган.

Как только увидела этих четверых, что осматривали наше жилье, поняла простую вещь: Нина не стала терять времени даром и уже вовсю звала сюда агентов, чтобы они сфотографировали нашу несчастную двушку!

— Что здесь происходит? — рявкнула я, когда все, как по команде, перевели на меня взгляд после моего появления.

На лице Карелина мелькнуло нечто вроде чувства неудобства, которое он передо мною испытал хотя бы на мгновение, но оно очень быстро сменилось равнодушием. Лапушина фыркнула и отвернулась, сложив руки на груди. Агент и фотограф, который делал снимки на телефон, глазели на меня с недоумением.

— Происходит то, что мы готовим квартиру к продаже, Лиля, — спокойно ответил Сергей.

Даже не просто спокойно, а с нотками такого безразличия, натолкнувшись на которое, можно было разбить себе лоб. Оно предстало передо мною в виде невидимой, но очень крепкой стены.

— Нина беременна. Мы с ней ждем ребенка, — добавил он ровным голосом.

Сергей приобнял любовницу, посмотрел на меня с вызовом.

— Можешь вызывать полицию, или что там еще взбредет в твою дурную голову? Я буду сюда водить кого захочу и когда захочу. Сегодня это будет агент по недвижимости, завтра — ремонтники, которые будут переделывать кухню. Если ты не согласишься на продажу квартиры, мы станем воевать, Лиля.

Я задыхалась от возмущения. Меня просто парализовало, а кислород в легких кончился.

— Ты помнишь, что устраивая со мной битву, ты делаешь плохо собственным детям? — процедила я, глядя только на Карелина.

Меня не интересовало, что там думают агенты, фотографы и Лапушина. Последняя, кстати, все не унималась, заявив:

— У вас есть дети, но и у нас тоже скоро появится ребеночек! Почему Сережа должен лишать его средств в угоду тех отпрысков, которых вполне может обеспечить их мама?

Я все же перевела взгляд на эту сучку. Она стояла, положив руку на живот, и смотрела на меня с лютой ненавистью.

— Потому что шлюха вроде тебя могла заиметь ребенка от кого угодно, а не только от моего мужа? — поинтересовалась я безо всякого интереса и эмоциональной окраски.

Нинка сначала замерла, пытаясь постичь сказанное, а потом вдруг… бросилась на меня. Подлетела, схватила за волосы, стала визжать какие-то жуткие грязные ругательства.

Я инстинктивно отпихнула ее от себя, стала молотить, куда ни попадя, забыв про то, что эта дрянь в залете.

— Хватит! — рявкнул Сергей, оторвав от меня Лапушину, по лицу которой я вслепую прошлась ногтями.

И теперь на лице ее алела очень живописная царапина. Ну, хоть так ты мне ответишь, дрянь!

— Ты с ума сошла, Лиля? Она же беременна! — заорал на меня Карелин.

Он сжал кулаки и мне показалось, что Сергей бросится на меня и растерзает за свою шлюху. Но он лишь скомандовал Нине:

— Иди в ванную, там есть перекись!

Она закрыла лицо ладонями и, разревевшись, ринулась в указанном направлении. Карелин, словно верный пес, последовал за ней, напоследок наградив меня уничижительным взглядом.

— Извините, мы пойдем, — проговорила агентша.

Она кивнула парню-фотографу, который спрятал телефон в карман и прошествовал на выход. Вскоре оба отбыли прочь, видимо, решив не участвовать дальше во всей этой вакханалии. А я осталась посреди квартиры, слушая звуки из ванной, в которых были лишь рыдания Лапушиной и увещевания Карелина.

Сергей обрисовал мне перспективы того, что они станут делать дальше. Не взирая на то, в каком положении станут находиться его дети, муж пойдет на все ради любовницы и их ребенка. Даже если эта дрянь сходила налево и завела там младенца, какая мне разница, от кого она будет пузатой? Да и Сергею, как выяснилось, это неважно.

А что я могла сделать еще? Позвонить в полицию? Представляю этот разговор:

«В моем доме находятся посторонние. Муж привел свою любовницу, я против того, чтобы она здесь находилась».

«Ваш муж привел любовницу… и вы хотите, чтобы мы приехали, дождались момента, останется ли она на ночь и если да — выдворили ее прочь?»

Это самый лайтовый вариант из тех, как может пройти наш разговор. Скорее всего, надо мной просто поржут всем отделением, предварительно сказав, что пока не будет состава преступления, к ним даже нет смысла обращаться.

Все это было ужасным. Я же не стану сидеть здесь цербером, наплевав на работу, чтобы Карелин не выполнил своих угроз. Например, он вполне может действительно решить, что желает сменить кухню. Увезет все шкафчики, наймет рабочих, которые могут делать ремонт годами. И я попаду в ад, созданный руками мужа. И мои дети окажутся в преисподней вместе со мной.

— Иди в машину и посиди там, — услышала я голос Карелина, когда уже отчаялась придумать хоть что-то путное в сложившихся обстоятельствах.

— Хорошо, Сереженька. Ты только недолго. Я хочу к врачу. У меня такой стресс…

Раздался звук влажного, намеренно громкого поцелуя, и я поморщилась. Затем Нина, судя по хлопнувшей двери, ушла, а Карелин появился в дверном проеме нашей спальни. Встал так, чтобы небрежно опереться на него плечом и проговорил:

— Я подал на развод, Лиля. Как только раздел совершат и у меня будут на руках документы, что я являюсь хозяином половины квартиры — я стану поступать со своим имуществом так, как захочу. Да, у нас начнется война. Совсем не такая, как сейчас, поверь. Мне очень жаль Соню и Тима, но думать я буду не только о них. Мне нужны деньги за мои квадратные метры и я их выцарапаю у тебя любыми способами. Надеюсь, ты это уже уяснишь сама. И перестанешь цепляться за то, что тебе не принадлежит.

Сказав это, он развернулся и просто ушел. Нужно ли было мне отвечать? Я считала — нет. Не видела никакого смысла биться в стену, от которой я отпружинивала, словно резиновый мячик. Умолять — глупо и так низко я не упаду. Грозить — бесполезно. Карелин уже взял то направление, сбить с которого его будет невозможно.

Значит, путь у меня один. Стоять на своем и дальше, только теперь — с помощью адвоката.