Часть 25

Мысль о том, что Лапушина и Дамир как-то связаны, не давала мне покоя. С одной стороны, покладистость Сергея была мне на руку. С другой — я подозревала всех и вся и вот так вот просто доверять человеку, особенно тому, которого знала очень плохо, не торопилась.

Чтобы все было честь по чести, решено было дождаться развода и официального раздела имущества, а уже потом оформлять продажу долей. Эта заминка не понравилась Нине. Было ясно, что она рассчитывала завладеть деньгами Карелина, но говорить с ним об этом было глупо — я рисковала навлечь на себя агрессию Сережи. Да и должно было бы мне на это плевать. Карелин уже всячески показал, что до детей ему нет никакого дела, так что взывать к его совести и говорить, что он лишает Соню и Тима потенциального наследства, было бесполезно.

В одном он был точно прав — я смогу обеспечить своих детей всем необходимым. И как бы я раньше ни злилась от мысли, что Сережа так просто отказался от наших малышей, сейчас я видела в этом сплошные плюсы.

Не будет маячить рядом, когда мы разведемся, и не придется воевать с ним, если он вдруг возжелает забрать Соню и Тима на прогулку, и я буду понимать, что они станут проводить время в компании Нины.

— Мой брат только о тебе и говорит, — доверчиво шепнула мне Асель, с которой мы устроились на кухне, чтобы наскоро приготовить ужин.

Я занималась мясом, а Ася резала овощи для салата. Ян пригласил ее к нам домой и они что-то собирались мне сказать. Я даже грешным делом подумала, уж не торопятся ли эти двое связать себя узами отношений. Но это было бы так нетипично для брата, что пришлось тут же отбросить эту мысль.

— Я… рада… наверно, — рассеянно проговорила, не зная, что мне делать с данной информацией.

По понятным причинам о новой связи с мужчиной я сейчас даже не помышляла. Была благодарна Дамиру за помощь и мне нравилось общение с ним. Но на этом все.

— Он очень верный, Лиля, — по-своему истолковав мою заминку, серьезно проговорила Асель. — И если проявил к тебе симпатию — будет ждать ответных чувств сколько нужно.

Я устало вздохнула. Предстоящий развод — вот, о чем я думала сейчас. И собиралась сообщить о данном факте Асе, но, увидев, с какой улыбкой она на меня смотрит, не стала этого делать. В любом случае меня никто не неволит, насильно в новые отношения не тянет. Так смысл осаживать Асю?

— Мы с ним разберемся, я уверена, — ответила я Асель как можно мягче.

С облегчением выдохнула, когда на кухню зашел Ян, и попыталась перевести стрелки.

— У вас были какие-то новости? — выключив мясо, повернулась я к этой сладкой парочке, которая за считанные дни сблизилась дальше некуда.

Ася чуть покраснела, а я невольно округлила глаза.

— Я предложил Асель… — начал брат и сделал паузу.

У меня так сердце вниз и ухнуло. Неужели мне подменили брата?

— Слетать вместе в путешествие, — продолжил Ян, и я выдохнула. — Но мы хотели поговорить об этом с тобой. У тебя впереди тяжелый период… Это все не вовремя, я понимаю…

Я тут же бросилась заверять брата:

— Никакого не вовремя! У вас свои отношения, у меня — свой тяжелый период. — Я усмехнулась и продолжила: — Так что поезжайте, конечно. Я буду только рада. Но в ответ обещайте слать мне самые красивые фотографии на свете.

Ян просиял, приобнял Асю, которая еще больше покраснела, и ответил:

— В этом даже не сомневайся. Ну и мы уже поговорили с Дамиром — он будет рядом с тобой, когда это понадобится…

— Так что за свою безопасность можешь не переживать! — вступила Асель.

Я не стала сразу отвечать, что уже взрослая девочка и сама со всем справлюсь. Просто слегка пожала плечами и проговорила:

— Посмотрим.

* * *

— Милая, мне кажется, тебе эти вещи уже маловаты… — проговорил Сергей, когда Лапушина в очередной раз притащила из магазина кучу какого-то барахла.

В последнее время она только и делала, что рыдала и срывалась по любому поводу, а еще — тратила на тряпки просто уйму денег. Причем выбирала шмотье подороже, на что уходили почти все Карелинские заработки. А еще гардероб был просто адски неподходящим ее беременному положению.

Но Сережа за последние недели уяснил — лучше об этом даже не заикаться. Однако сегодня просто не выдержал. Лапушина очень округлилась, однако создавалось ощущение, что она весьма стесняется своего нового тела, вот и пытается впихнуть невпихуемое в какие-то кожаные штаны и прочие обтягивающие юбки.

— Ты серьезно?! — тут же взъерепенилась Нина. — Думай, что говоришь, Сережа!

Она все же застегнула на круглом животе новые штаны, за которые отдала, к ужасу Карелина, целых пятнадцать тысяч, и победно посмотрелась в зеркало.

— Я просто беспокоюсь за тебя и ребенка, — как можно мягче ответил он. — Ему вряд ли так удобно… Да и тебе.

Он даже представлять себе не хотел, каково ходить в таких одеждах, которые впивались в каждую складку расширившегося тела Нины. Бр-р-р!

— Будешь беспокоиться, когда станешь моим мужем, — отрезала Лапушина.

Карелин вздохнул.

— Ты же знаешь, что суд примет решение уже вот-вот. Потом выждем десять дней, оно вступит в силу…

Нина всплеснула руками и выругалась через крепко стиснутые зубы.

— К тому времени, как ты продашь свою чертову часть квартиры, я уже рожу!

Эту тему тоже заводить не стоило. Вернее, отвечать на реплику Нины. Один раз он сказал ей, что никуда не торопится и они спокойно получат деньги и без спешки выберут новое жилье, на что Лапушина вызверилась на него так, что он заподозрил, будто она в него чем-нибудь кинется…

— Не родишь. Успокойся, мы поторопимся с продажей насколько это будет в наших силах, — улыбнулся он и, прежде, чем подойти к ней и обнять, соврал: — И тебе очень хорошо в этих штанах.

— Это палаццо, Сережа! — покачала головой Нина, но все же стала смягчаться.

Заверения, что они вскоре разживутся деньгами и обустроят свою жизнь, всегда ее успокаивали.

И Карелину оставалось лишь считать дни и ночи до знаменательного события, которое должно было наступить уже вот-вот.