Часть 10

Степень шока была настолько сильной, что я оцепенела, как перед смертельной опасностью. А в груди все сжималось, сжималось, сжималось, пока не случился коллапс. Сердце вдруг заколотилось так, что стало больно в грудной клетке.

А может, мне повезет, и прямо сейчас я попросту погибну? Быстро и почти без страданий?

Я перевела взгляд на Дамира. Он искренне встревожился — смотрел на меня так, будто бы хотел забрать хотя бы часть тех ощущений, от которых меня выкручивало наизнанку.

А еще перед мысленным взором появились дети. Мои малыши, которых я так любила. Это придало сил и подтолкнуло прочь из того состояния, в котором я билась, как в агонии.

Туда, к спасительному свету, в котором я стану существовать хотя бы в виде оболочки. Потому что остаться здесь — равносильно тому, чтобы умереть.

— Что ты сказала? — просипела я в трубку, когда немного пришла в себя.

Все это время Лапушина молчала, видимо, наслаждаясь своим триумфом. А во мне проснулась неистовая злость. Окажись сейчас Нина рядом — я вцепилась бы в ее рожу и не успокоилась бы, пока не превратила ее в кровавое месиво.

Это хорошо. Агрессия — защитный механизм психики. Пусть пока она побудет со мною, это поможет мне выйти из предсмертного состояния быстрее.

— Я сказала, что мы с Сергеем будем жить вместе. У меня. Пока он домой не приедет. А заберет вещи позже, — повторила, словно заученное, Нина.

— Он рядом? — уточнила я, вскочив и замаршировав перед скамейкой туда-сюда.

— Рядом.

Это простое слово заставило меня вновь войти в ступор. Карелин сидит сейчас возле своей Ниночки, слушает, как она мне говорит эти вещи, и у него даже не возникает понимания, насколько трусливо этот человек выглядит со стороны?

— Передай ему телефон!

Нина засопела в трубку. В разговоре возникла пауза.

— Он не хочет пока с тобой говорить…

— Передай ему телефон! Немедленно!

Я взвизгнула, балансируя на грани истерики. Если сейчас муж мне не ответит, я подниму на уши всех, но выясню адрес его нового проживания, приеду и…

Дальше этого «и» у меня фантазия не простиралась, но я понимала, что ничего лицеприятного выдать не смогу. Как только доберусь до изменщика — ему несдобровать.

Но как же я ему доверяла! Насколько была уверена в том, что Сергей никогда не позарится на такую, как Нина!

Дура, просто полнейшая дура!

— Сереж, подойди, — недовольно проговорила Лапушина, и через мгновение в трубке раздался глухой голос Карелина:

— Я завтра вечером приеду и мы спокойно поговорим, — начал он, но я его тут же перебила:

— У тебя совесть есть? Сволочь! Я вся извелась, бегаю тут кругом дома, как идиотка! Была уверена, что с тобой что-то случилось! А ты поехал на разборки из-за этой сучки, которая трахается и с тобой, и с Рудиковым, и еще с морем мужиков!

— Замолчи! — рявкнул Карелин. — Не смей поливать Нину дерьмом!

Он с такой лютой злобой выкрикнул эти слова, что я вновь застыла. И тут же представила довольное лицо Ниночки, которая наверняка рядом с моим мужем и счастлива от того, как он практически готов убить собственную жену из-за правдивых слов об этой суке.

— Лиля, я приеду завтра вечером. Мы спокойно сядем и все обсудим. Иногда люди расходятся, разводятся и воспитывают детей врозь. Это нормально. У меня теперь другая семья. Мы с Ниной будем работать над тем, чтобы она стала еще больше. Ты тоже найдешь свое счастье… Это сейчас тебе кажется катастрофой, но я выбрал в итоге другую. Я люблю другую. И скажу тебе завтра ровно то же самое.

Он немного помолчал и добавил, пока я стояла, забыв, как дышать:

— Сейчас я принял наиболее мудрое решение — дать нам с тобой сутки. Ты моя жена и я тебя уважаю как мать моих детей. Но на данном этапе лучше взять паузу и выдохнуть. И тебе, и мне. Поэтому просто успокойся, со мной все в порядке. Завтра вечером я буду у вас с детьми и мы с тобой все спокойно обсудим! А сейчас отключаюсь.

И он действительно отрубил чертову связь! Попросту положил трубку и на этом все…

Закаменев, я встала посреди двора соляным столпом. Мне казалось, что мир рухнул, а кругом остались лишь декорации, за которые я все еще цеплялась какими-то осколками сознания. И в этих декорациях был Дамир.

Он уверенно поднялся со скамейки, подошел ко мне.

— Идем домой. Я тебя провожу, — сказал ровным размеренным голосом, и когда я кивнула, вернулся за медведем, потом — ко мне.

Взял меня под руку, повел в подъезд.

Я шла к квартире как сомнамбула. Когда нас встретил Ян, который был весьма удивлен тем, что вернулась я не одна, Дамир пообещал ему:

— Я все сейчас расскажу. Ну, что понял. Пусть она немного полежит.

Это было очень правильное решение. На то, чтобы оставаться в вертикальном положении, уходили все мои силы. И когда рядом оказалась кровать, к которой меня подвели, я рухнула на нее, как подкошенная.

— Пусть только дети меня не видят… такой, — прошептала я, сворачиваясь калачиком.

Сын и дочь очень волновались даже когда у их мамы просто болела голова. Что уж говорить о том, как они отреагируют, если застанут меня в настолько предсмертном состоянии?

— Пойдем и все мне расскажешь, — процедил брат Дамиру.

Вмешиваться в это я не стала. Они разберутся, поговорят, и даже если Дамир поведает обо всем Яну в искаженном виде, плевать. Потом мы все обсудим… А пока…

Пока мне хотелось просто лежать, испытывая надежду, что когда-нибудь я снова стану живой.