14

Утро встретили поздно. Хоя банально проспала, а у Кира поднялся жар. Рана оказалась не настолько пустяковой, какой представлялась на первый взгляд. Он только под утро забылся глубоким сном.

Хоя открыла глаза и лежала, разглядывая спящего Кира. Веточка не показывалась, и никто Хое в ее занятии не мешал. Даже во сне Кир хмурился, складки у губ и морщинку между бровями хотелось разгладить. Она провела робко пальцами по его лицу. Кожа Кира была слишком горячей.

Они лежали укрытые одним плащом. Что удивительно, Хоя не испытывала ни капли стыда, хотя из одежды на ней лишь белье и рубашка, на Киреаре нижняя рубаха и штаны. Как не замерзли ночью на камне, пусть и покрытом мхом? Скорее всего, Кир вчера что-то снова намагичил, потратив последние силы.

Хоя постаралась подняться и одеться, не разбудив его. Извернувшись, кое-как, через один, застегнула крючки сзади на платье. Оно уже мало что общего имело с тем праздничным нарядом, коим было в день церемонии.

Костерок потух, воздух был холодным. После сна промозглая прохлада ощущалась особенно неприятно. Про себя поблагодарила Веточку за найденное укрытие. Хоть и на болоте, тесное и низкое, но здесь можно развести огонь. Одежда высохла, даже сохранила еще немного тепла. Киреар и ночью поддерживал огонь.

Хоя взяла единственную имеющуюся кружку и бурдюк для воды, отодвинула пласт коры от входа и, настороженно оглядываясь, вышла. Фею ни звать, ни искать не пришлось. Подлетела тут как тут.

– Ну вы спать горазды! Ой, то есть, доброе утро, госпожа! – начала в своей обычной манере.

– Доброе! – тихо поприветствовала в ответ Хоя. – Покажешь, где ручей?

Честно говоря, Хоя слабо представляла себе родник на болоте.

– Ручей – это громко сказано. Так, ключ слабенький бьет. Но воды набрать сможешь.

В сером утреннем свете болото выглядело еще более удручающе, чем в сумерках. Крепкие когда-то деревья-исполины – сейчас стволы, стоящие как гигантские надгробия, и поваленные, наполовину погрузившиеся в почву, источали гнилостный запах. Стоячая вода и тление – в этом месте нет жизни. Сады Проклятой разлагались, погибнув вслед за своей хозяйкой.

После всего увиденного Хою поразил вид мелкого родника, вытекающего посреди неживого болота. Вода была красноватого оттенка и на вкус отдавала металлом. Но чистая у источника, свежая, живая! Хоя запрокинула голову и улыбнулась проглядывающему сквозь решетку из веток тусклому небу.

Быстро умылась и набрала воды. Времени на все ушло не так уж много, но Хоя торопилась вернуться. Не хотела, чтобы Кир проснулся в ее отсутствие.

Пока ополаскивалась, заметила на безымянном пальце левой руки тонкое кольцо. Изящное, на вид совсем хрупкое. Оно сидело как влитое. На коже не чувствовалось, словно Хоя всю жизнь его на пальце носит. Но она точно помнила, что, когда засыпала, никакого кольца на пальце не было.

Дыхание сбилось. Вода в источнике ледяная, поэтому и щеки жжет, и пальцы подрагивают.

Киреар. Ей надо к нему. Бегом!

Хоя понимала – спонтанный побег, мертвый лес, погоня, голод и холод, еще и ранение Кира, но… Все равно как-то обидно стало. И одновременно смеяться тянет. И такое чувство внутри, будто вот-вот воспаришь над землей.

Определенно, Хоя не специалист по отношениям между мужчиной и женщиной. Но подозревала, что ухаживания подразумевают нечто иное, нежели таскать избранницу на плече, снимать с дерева и кормить хгеном. Ладно, ухаживания разные бывают. Ей выпали такие. Главное – от кого их принимать. Может, у темных альвов так принято – надевать кольцо на палец спящей девушки? Или это личные заморочки Киреара?

Благословение леса досталось им нежданно-негадано. Вряд ли Киру удалось так хитро все подстроить – природу не проведешь! В пути до сих пор также было особо не до объяснений. И все же… Во сне Кир надел ей на палец кольцо! Он! Кто, кроме него? Не фея Веточка же?!

У светлых нет обычая обмениваться кольцами. Светлые альвы в знак принадлежности заплетают друг другу волосы, закрепляя специальными украшениями. Заколки, цепочки или ленты должны быть сделаны собственными руками.

А это идея… Хоя замерла, обдумывая сумасбродную мысль. Он не сказал ей ни слова, так и она ему не скажет. Ведь им сейчас не до того, нельзя отвлекаться! Ну-ну.

На обратной дороге подобрала несколько коряг, выбирая более сухие на вид. Веточка порхала рядом, внимательно следя, чтобы суетливая подопечная не угодила в трясину и не поставила ногу в болотную жижу, спутав с твердой землей.

Кир уже встал и одевался. Выглядел встревоженным, явно спешил. Рубашку надел шиворот-навыворот. Прическа – в духе «воронье гнездо после урагана».

– Ты зря встал. У тебя жар, надо рану смотреть. И лежать, отдыхать.

– Где ты была? – вопрос вырвался у Кира непроизвольно, выдавая с головой. Сам сразу пожалел, что задал.

– За водой сходила. Веточка со мной. Ложись, давай я перевязь сменю, – Хоя поставила воду. Достала разорванную вчера на полосы нижнюю юбку и коробочку с сушеными травами. Проделывала все, опустив взгляд. Сильно занята, да. Посмотреть Киру в глаза некогда.

– До сих пор нам везло, но ты же знаешь, как здесь опасно. Не надо было ходить одной. Тем более пока я спал, – попенял Кир, но послушался Хои и сел обратно, на плащ. Правда, сразу снова подскочил, когда она взялась разжигать костер. У него это получилось раз в десять быстрее.

В животах у обоих урчало. Каким бы питательным лембас ни был, а все же половина кусочка в день, при таких телесных нагрузках, как у них в эти дни, мало. Хлеба осталось только на завтрак. В этом проклятом лесу они никакой пищи не добудут. Необходимо выбираться как можно быстрее.

– Тебе надо выздороветь, – озвучила Хоя очевидное. – Все остальное потом.

Она нагрела воду в кружке, поставив её в угли костра, и заварила жаропонижающие травы. Последний лембас разделили пополам и съели, запивая отваром.

Больше не медля, Хоя занялась раной Кира. Кожа вокруг воспалилась, но сам порез выглядел чистым.

Кир молча позволял ей делать все необходимое. Он снова засыпал.

– Он слаб, – заметила Веточка.

– В порядке я, – возразил Кир, не открывая глаз.

– Я магическое создание и вижу гораздо больше, чем вы, альвы. Темному нужно самое малое дня два для восстановления.

Хоя закончила бинтовать плечо Кира, укрыла неизменным плащом и устроила его голову у себя на коленях.

– Я могу снова поделиться с ним силой? – спросила у Веточки.

– Можешь. У тебя энергетические линии сейчас аж светятся, смотреть – глаза режет. Даже крови можешь мне еще дать без убытка для себя… – намекнула скромная фея ненавязчиво.

Хоя взяла ладони Киреара в свои.

– Эй, сначала мне кровь, потом ему силу. Если свалишься снова без чувств, кто вас охранять обоих будет? Я!

– Предусмотрительная, – рассмеялась Хоя.

– Я права, разве нет?

– Да, права. И спасибо, что помогаешь нам.

– Тебе, Ведунья. Тебе помогаю, – острый взгляд и такие же острые иглы, впивающиеся в запястье Хои.

– Сама в обморок не упадешь? – забеспокоилась Хоя, вспомнив первый «прием пищи» феи.

– Нет. Теперь я свою меру знаю.

И в самом деле обошлось. Фея Веточка осталась в сознании, пусть и стала немного, или даже много, странной. Будто гномьей настойки бутыль залпом выпила. Эйфория в чистом виде. Хоя наблюдала как та кружится и пританцовывает. Глаза, как два солнышка, светятся. Показалось или нет, что Веточка выросла, удлинилась и шире стала?

Сев удобнее, Хоя взяла ладони спящего Киреара в свои. Кожа к коже, пальцы в замок.

– Веточка? Что дальше?

– Дальше расслабься, я все сделаю.

Тишина. Ни заклятий, которые произносил Киреар, когда использовал силу. Ни ритуалов, которые требовались светлым альвам. Ни крови. Фея работала напрямую с силовыми потоками. Для этого ей достаточно лишь согласия всех сторон.

В этот раз Хоя не отключилась, но ощутила сильную слабость. Хорошо, что сидела, оперевшись спиной о стену их каменной палатки. Передохнула недолго, наблюдая за Киром. Темный спал сном младенца.

– Спасибо, Веточка, – еще раз поблагодарила Хоя, чем, похоже, смутила фею.

– Да. Я такая. Пойду посмотрю, что там снаружи делается.

Она вылетела в щель между камнем и прикрывающей вход корой. Вылетая – застряла! Веточке пришлось сдвинуть кусок коры чуть в сторону, и только тогда она поместилась в отверстие. Этим подтвердила догадку Хои, что, благодаря крови, фея растет. Толстеет, как на дрожжах!

Спать не тянуло. Хоя задумчиво перебирала пальцами волосы Кира. Он лежал на боку, голова на ее коленях, руки – когда успел? – обнимали ее за талию.

Хоя осторожно расчесала пальцами его темные пряди. Волосы спутаны, жесткие, но чистые. Длиной чуть ниже плеч. Две косички от висков к затылку, оттуда сплести все волосы в одну косу. Не длинная, но толстая, сложного плетения.

Платье снова пошло в расход. Темно-зеленая дорогая ткань, тонкая и в то же время плотная и теплая. Хоя отпорола по шву от манжета декоративную складку. Оставшуюся с одной стороны ленты бахрому сплела и завязала узелками. Получилось недурно.

Вплела ленту в конец косы и закрепила узлом, да таким, что без труда не развяжешь.

Красиво. Хоя попыталась стереть с лица довольную, шаловливую улыбку, но не получилось.

Сползла по стенке ниже и свернулась клубком под боком у Кира. Постепенно погрузилась в сон. Но, в отличие от Киреара, не в глубокий и исцеляющий, а в пугающий кошмар, в котором Хоя не осознавала, спит она или бодрствует. Слышит ли голоса леса наяву или воображение разыгралось.

Лес говорил с ней десятками разных голосов. Они смешивались в единый непрестанный гул, в котором почти не разобрать слов – лишь крики, стоны и проклятия. Души погибших на этом болоте альвов не нашли покоя. Насильственная смерть столь многих разумных существ оставила свой след – остаток магии и воли. Сады Проклятой своеобразный центр леса Нагь.

Хоя очнулась в холодном поту. Подскочила было, но руки даже спящего Кира держали крепко.

– Что с тобой? – пробормотал, просыпаясь.

– Сон плохой, – Хоя пока не была готова делиться услышанным и толком не оформившимися догадками. – Ты сам как?

Коснулась губами его лба. Жара как не бывало.

– Очень хорошо. Ты снова поделилась силой?

– Ты нужен мне здоровым. – Чистая правда, между прочим. И поспешно добавила: – У нас нет еды. У меня желудок уже к позвоночнику прилип. Как ты думаешь, завтра уже выйдем из леса?

– Да. Ты отдохнула? Сколько времени я спал?

Они неловко расцепили объятия и поднялись. Кир выглянул наружу. Солнце все так же не показывалось, но и смеркаться еще не начало. Все та же серость.

– За полдень, – сам ответил на свой вопрос. – Выйдем сейчас. Чем скорее, тем лучше.

Взглянув на Хою:

– Ты не ответила, ты как? После сна на тебе лица не нет. – Он привычным движением запустил пальцы в волосы, и почувствовал, что на голове что-то по-другому стало. Ощупал косички, бантик на конце. Более кричащего знака принадлежности и выдумать нельзя, учитывая, что лента из той же ткани, что и платье Хои. Каждый, если бы вокруг были посторонние, понял бы все с первого взгляда.

Хоя не сдержала тихий смешок, наблюдая, как меняется выражение лица Кира. Сама, интересно, когда кольцо обнаружила, такой же пораженно счастливой выглядела? Киру идет улыбка. Широкая и добрая, на щеках две ямки, и клыки немного видны.

– Со мной тоже все хорошо. Силы идти есть, – ответила Хоя.

Ей в самом деле стало лучше. Сон потихоньку отпускал из своих острых когтей.

Кир не отводил от нее взгляда. Приблизился, взял за плечи и развернул к себе спиной. Сначала застегнул все крючки, а после обнял. Окутал собой, как коконом, и замер. Шли мгновения, ни один не нарушал молчания и не размыкал объятий. Полное единение, без слов, с закрытыми глазами. Взаимные клятвы, тоже без слов. И признания, которые не нуждались в том, чтобы быть произнесенными вслух. Отрезанные от мира каменными обломками и забывшие на миг о реальности.

Хоя развернулась и поцеловала его в губы. Касание робкое и нежное вначале, покуда Кир сдерживал себя. Его губы, жадные и горячие, будто жар еще не прошел, а наоборот, разгорелся сильнее и передался Хое. Ладони Кира держат ее голову, пальцы зарылись в волосы, сжимают затылок. И целует, и держит крепко. Думает, она оттолкнет? Куда ей от него? Кир все, что ей нужно.

Впервые Хоя переживала подобное. Прожив столько лет послушной чужой воле, застывшая на месте и закаменевшая внутри, сейчас она чувствовала. Вблизи с Киром ее переполняло чувство любви к нему. Она целовала, куда доставала, пальцы впились в его плечи, будто и сама опасалась, что он может оставить ее.

Но именно это Кир и проделал, вызвав у Хои стон разочарования.

– Хоя… – шептал Кир, прижавшись щекой к ее щеке. – Не здесь. И не сейчас.

– Кир. Потом может не наступить. Я не могу убегать. Мне надо остаться в лесу, – слова – крик души. Звучали по-детски, но то, что от души, часто звучит банально или, на чей-то вкус, глупо. Хоя не смогла промолчать. Не получится у нее уйти с Киром к темным альвам и забыть лес, как страшный сон. Хотя еще больше боли причиняла мысль, что вслед за собой она тянет Кира. Рискует не только своей жизнью, но и его.

Кир прервал ее новым поцелуем. На этот раз более отчаянным.

Он не стал обещать, что, конечно же, их ждет счастливое будущее, что они выберутся отсюда живыми, спасут лес и всех победят. Не настолько самоуверен и давать пустых клятв не привык. Но он сделает все, от него зависящее, чтобы не сказанные вслух обещания стали явью. Все сделает. Действительно – все.

Кир заставил себя разжать руки и отпустить Хою. Пару раз глубоко вдохнул-выдохнул, успокаиваясь. Хоя проделала то же самое. Впрочем, с не большим успехом, чем Киреар. Они вздыхали и переглядывались все время, пока одевались и собирали вещи, коих было не так и много. Скорее, всего ничего. Так что управились быстро.

– Идем? – наконец спросил Кир.

– Идем, – решилась Хоя. Недавно пробудившаяся интуиция предупреждала, что выступившим в путь назад дороги не будет.

Кир раскидал ногой угли, чтобы скорее погасли, и открыл вход, впустив в каменную палатку бледный свет. Фея Веточка не показывалась, и Хоя предложила сначала сходить к источнику, набрать еще воды. Путь туда она запомнила хорошо.

Оглянулась на их укрытие. Каменные плиты, старые, толстые. Когда-то стены величественного дворца. Сейчас стены маленького подобия палатки, ставшей Хое менее чем за сутки дороже светлой резиденции, в которой провела большую часть жизни.

Столько воспоминаний теперь связано с этим местом. Здесь она обрела пару, не на балу в резиденции Владыки, а именно тут – в садах Проклятой. Кир стал ее, а Хоя его. Не важно – где, важно – с кем.

Что было у Хои в резиденции? Двуличный Владыка, верный ему и клятве учитель Одисс, обман, умалчивание, одиночество. Тюрьма с наилучшими условиями проживания.

Веточка догнала их у ключа. Отчиталась, что в лесу тихо. Ни других альвов, ни зверей. Те двое, что бродили здесь ночью, ушли вглубь леса.

– Ты бы свет притушила, а то силой от тебя за версту разит, – проворчала, подлетев к Хое.

– Разит? Как это? И как «притушить»? – не поняла Хоя, невольно принюхиваясь и приглядываясь к собственному телу.

– Не думай, не чувствуй. Приглуши эмоции, что испытываешь, постарайся отодвинуть на задний план. Твои силовые линии сейчас, как бы выразиться… Ну, на весь лес кричат. На тонком уровне, конечно. Альвам это не видно и не слышно, но существам, вроде меня, – легко и увидеть, и ощутить.

Хоя постаралась исполнить требуемое. Погрузилась в себя, стараясь не думать ни о чем. Ни о будущем, ни о лесе, ни о шагающем рядом Кире. Он молчал, но после слов Веточки стал еще внимательнее следить за окружающим пространством.

«Сияет на весь лес»… Не из-за этого ли Владыка держал свою Видящую под замком и под заклятием? Она же, считай, не чувствовала ничего все двадцать лет. Послушная марионетка, надежно укрытая от магических существ за стенами резиденции.

Фея Веточка вела уверенно. Они проходили через центр леса Нагь, приближаясь к его вырубленной и сожженной части. Лес растянулся своеобразным серпом, смыкаясь «рожками» и замыкая в себя светлый град. Болото находилось ближе к узкой части, но ходить через него не рисковали. Более безопасный путь пролегал через самую узкую полосу леса. Тем путем прибыли к светлым альвам представители людей во главе с Крисшаяном и советником Дамисом. Тот путь охранялся светлыми патрулями. И то он был опасен. Охранник-человек погиб не из-за своей невнимательности, как это представил Владыка.

Киреар ориентировался на местности, но приблизительно. По большей части все-таки полагался на фею.

Опустились сумерки, и болото постепенно перешло в сухую, торфяную почву. Деревья стали более ветвистые. Корявые, извивающиеся корни торчали из земли, заставляя внимательнее смотреть под ноги. Сухие и острые ветки цепляли за волосы и воротник сверху, вынуждая пригибаться к земле. Только однажды троица остановилась на привал. Выпили воды и отдохнули.

Хоя стянула туфли и растерла ноги. Без каблуков, простые кожаные тапочки с твердой подошвой, но для походов, тем более по такой местности, они не годились. Пятки, стертые еще во время церемониального танца, не давали о себе забыть. Обрабатывая ранение Кира, Хоя и свои ноги подлечила, но сейчас они снова кровоточили.

– Поранила ноги? Почему не сказала? – Кир, не церемонясь, сел рядом и взял ее стопы, устроив у себя на коленях. Рассмотрел и начал лечение.

– Зачем ты силы на это тратишь? Себя бы полечил.

– Себя не могу, так же, как и ты не можешь себя. Я по-серьезному и не умею, так, поверхностное заживление, – пристальный взгляд из под бровей. – Чем плохо – лечить друг друга?

– Спасибо. – Хоя покраснела.

– Темный! Прекрати! – вмешалась фея. – Она и так фонит, только успокоилась – и снова! Вот притянет она кого не надо, ты будешь виноват!

Фея Веточка и не подозревала, насколько права окажется.

Они приближались к границе. Уже окнчательно стемнело, но глаза альвов неплохо приспособлены видеть в темноте. Тем более – глаза темных альвов.

Фея Веточка вдруг куда-то пропала, быстро вернулась, в замешательстве наматывая круги вокруг Хои. Обычно желтые, глаза превратились в две багровые точки.

– Фея? Что? – Кир замер, рука легла на рукоять меча.

– Быстро прячемся! – тоненько и еле слышно завопила Веточка и взмыла вверх. Исчезла в кронах деревьев. Спутники, вероятно, полагала она, справятся без нее.

– Куда? – запаниковала Хоя, оглядываясь, но не видя, откуда грозит опасность.

Кир схватил ее за руку и, не тратя время на разговоры, понесся вперед. Хоя еле успевала за ним. Спотыкалась, но он не давал упасть, поддерживал и тащил дальше. Так она еще в жизни не бегала!

Сперва Хоя его услышала. Треск и рокот, похожий на ломаное урчание огромного кота. Больше ничего. Лес ни хрустом ломаемых веток, ни шелестом сухой листвы не выдавал приближающееся к ним существо. Потом Хоя оглянулась. Сквозь деревья на них надвигался… Жук. С панцирем, на котором, как на кольчуге, можно было разглядеть каждый стык. С клешнями. С задранными вверх блестящими черными рогами. Острыми даже на вид. Издали. Пока что издали. Двигался он быстро.

Точно такого же жука, только раз в десять меньше, Хоя вчера столкнула с дерева. Сегодняшний был размером с лошадь.

Что Веточка говорила про таких? Кусачий, ядовитый, тупой и упрямый – так? Мысли проносились бестолково, не давая придумать, что им делать? Как спастись? Спрятаться? Куда?!

– Беги дальше. Постарайся держаться правее, на юг. Там граница, – сказал Кир и отпустил ее ладонь. В одной руке у него вмиг появился длинный меч, в другой кинжал. Он стоял к Хое спиной, лицом к ожившему кошмару.

– Я помогу… – Оставлять Кира один на один с гигантским членистоногим страшнее, чем самой остаться с ним рядом.

– Хоя! Беги, сейчас же, – он коротко оглянулся, в глазах приказ. И приговор. Кому? Жуку или себе?

Глупее вопроса не придумать, счет шел на секунды, но Хоя не могла не спросить:

– А ты?

– Задержу его, и догоню тебя. Ты мешаешь. Беги быстрее!

Хоя метнулась вперед, ветки хлестнули по лицу. Не оглядываться. Не думать. Он справится. Справится. Справится!

Повторяла это слово мысленно, как можно быстрее переставляя ноги. На юг? Какой, в бездну, юг?! Хоя просто мчалась сломя голову. Недолго.

Как она может его оставить?! Резко остановилась и нашла какой-то сук с острым концом, перехватила на манер дубинки и пошла обратно. Если ее появление останется незамеченным, то она сможет неожиданно напасть. Где у насекомых самое уязвимое место? Брюхо? Лапы? Между глаз? Сами глаза?

Она подошла достаточно близко, чтобы услышать стрекот жука, когда ей на плечо легло что-то тяжелое. Вскрик Хоя удержала, горло перехватил спазм. Дубинка пригодилась. Хоя со всей силы, с разворота саданула ею по неизвестному за спиной.

Это оказался не жук и не другое чудовище. Светлый альв. Хоя не думала, что настолько обрадуется подобной встрече.

– Тихо, не дергайся, – процедил он сквозь зубы, обездвиживая Хою и откидывая в сторону ее оружие. – После можем померяться с тобой силой, если захочешь, крошка. Сначала разберемся с жуками.

Воины Владыки? Всяко лучше, чем жуки! Хоя перестала вырываться. Насторожило, что воин сказал не жук – один, а будто их много.

– Поможете нам? – спросила севшим от страха голосом.

– Уже.

Они прошли чуть вперед. Хоя в жестком захвате, но шла самостоятельно. Заметила еще одного светлого воина на дереве. Лук за спиной, в руках какая-то тряпка, и в нее он заматывает фею Веточку.

– Громады… – дальше последовали забористые ругательства. – Отпусти, ты, кусок вонючий!..

– Не удерешь в этот раз, – злым шепотом пообещал ей альв. У него были светлые волосы, почти белые, как у Хои.

– С жуками все? – спросил воин, что держал Хою.

Белобрысый спрыгнул на землю и подошел, разглядывая Хою в упор. Смотрел пристально и слишком долго, как по Хое. Шел бы скорее своим помогать! Ведут себя, будто ничего не происходит, дела рутинные.

– Не знаю. Смотри-ка, охотились на жуков, а те привели к добыче поинтереснее, – улыбка на его овсем еще юном лице была предвкушающей. – Держи древесную, пойду посмотрю, что там. Помогу нашим. – Он протянул фею напарнику как букет.

Хоя в одной руке, трепыхающаяся фея в другой – светлый воин не спеша двинулся вслед за белобрысым в сторону шума схватки.

Хоя молчала, не смея что-либо спрашивать. Как там Кир?

Послышался высокий визг, еще один. Похожие она слышала в том кошмарном сне. Разгоряченное от бега тело пробрал озноб.

Наконец, сквозь деревья разглядела происходящее. Жуков было три. Гигант, что нагнал их с Киром первым, и еще два помельче. Светлые воины целились в них с деревьев. Альвов в темно-зеленом облачении Хоя насчитала всего четверых, включая двух, что поймали ее и Веточку.

Их стрелы попадали точно в глаза жукам. Высокий вой умирающих существ, предсмертная агония, и зеленая вязкая жидкость, вытекающая из глаз со всаженными в них по оперение стрелами.

Хоя нашла взглядом Кира. Он присел на корточки и вытирал о траву меч от зеленой слизи. Напряженный и готовый, если что, сражаться дальше. Рядом валялись длинные изломанные лапы жуков. У Кира повторно было разодрано левое плечо. На этот раз сильнее, в лохмотья. Кровь струилась еще из длинного пореза на шее.

Вскоре все было кончено, визг и стрекот прекратились, и воцарилась страшная тишина. Тела жуков остались лежать огромными тушами, иногда еще подергивая конечностями. На земле, куда стекала их кровь, начинали шевелиться корни. Гибкие лианы оплетали, въедались в тела. Хоя с ужасом распознала те самые корешки, которые съедали ногу человеческого воина на полу в зале резиденции.

Один из светлых стражей замешкался, и корень оплел его лодыжку. Он вскрикнул и покачнулся.

– Эй! Сюда. Не выберусь сам, зар-раза!..

– А это вам как, вкусно? – Вопрос относился к корням. Второй воин полил узел корней из фляги. Нет, не водой. Кислотой. Корни задергались, но поздно. Жидкость разъедала их, оставляя лишь мокрое место.

Больно. Хоя чувствовала боль леса, боль от смертей, как свою собственную.

– Этих пусть жрет, – махнул рукой альв на оплетенные корнями тела жуков.

– Лучше уничтожь, незачем подкармливать. Сам знаешь, – возразил альв у Хои над ухом.

Она, Кир и четверо воинов Владыки стояли на узкой прогалине, окруженные трупами жуков, копошащимися корнями и стеной нависающих со всех сторон деревьев.