Глава 11. Рита

Теплые ладони Никиты на моей талии, аромат его одеколона в моих легких, губы мягко касаются виска – это пионерский набор шестиклассников, а я цепенею. Глупо так – сначала сама бросилась ему на шею, а теперь начала думать о последствиях… Браво, Воскресенская. Подобное поведение в корне противоречит установкам, которые я приняла после расставания с Владом. И до Никиты в моей жизни после не было парней, которые бы заставляли меня совершать необдуманные поступки. Доверие не может возникнуть за три встречи. Это мои слова. Тогда почему Никите я… будто бы доверяю? – Здравствуй, Рита, – доносится до меня голос полковника Всеволода Дмитриевича Рыжова, старого приятеля отца, который изо всех сил пытается не показать удивления при виде меня в компании парня. Не виню его. По городу обо мне ходят самые странные слухи. Самые безобидные – что я тронулась разумом и сменила ориентацию. – Добрый день, – отзываюсь я. – А это… – Никита Любимов, – представляется мой спутник, продолжая удерживать меня за талию. – Сын Сергея Любимова? – В глазах Рыжова загорается огонек любопытства. – Так вот почему ты показался мне знакомым. – Он самый. Рад был познакомиться, но мы спешим. – И Никита мягко, но непреклонно уводит меня от озадаченного полковника. Мы проходим метров пятьдесят, прежде чем я позволяю себе отстраниться. Никита, надо отдать ему должное, не делает попытки меня удержать, и его рука, еще недавно согревающая мою талию, прячется в кармане шорт. – Извини, – произношу натянуто. – За что? – За то, что на тебя набросилась. Всеволод Дмитриевич часто общается с отцом. В общем, я подумала… – Сделав глубокий вдох, я пытаюсь справиться с охватившим меня волнением. – Ну, ты понял. – Не надо за это оправдываться. – Никита неожиданно хмурится. – Всегда к твоим услугам, птичка. В молчании мы гуляем еще какое-то время. Едим мороженое. Глазеем по сторонам. – А берег неплохо так застроили, – говорит Никита, глядя на возвышающиеся над рекой краны и высотки. – Там ваши строят торговый центр и новый микрорайон. – Наши? – Он непонимающе вскидывает брови. – Твой отец и брат, – поясняю я. – Думала, ты в курсе. – Я не особо вникаю в бизнес моей семьи. – Потому что тебе это неинтересно? – позволяю себе утолить любопытство. – Потому что у меня своя жизнь, а у них своя. Стройка никогда меня не интересовала. – Значит, ты в принципе не рассматриваешь свою жизнь здесь, в этом городе? Никита удивленно смотрит на меня. – Я не для того уезжал, чтобы возвращаться. – Должно быть, это так здорово – быть свободным, делать что захочется, смотреть мир. – А что тебе мешает? Ты совершеннолетняя. – Это не так просто. – Да нет, на самом деле просто, – возражает Никита. – Люди любят усложнять. Но давай откровенно. У тебя есть внешность, молодость и, что немаловажно, деньги. Ты бы могла жить где угодно и как угодно. Быть, как ты выражаешься, свободной. От нарисованной им картины я ощущаю в груди легкий трепет, но реальность подобных решений обрушивается на меня бетонной плитой. Когда-то я уже выбирала свою свободу и жестоко поплатилась за это, оказавшись в клетке. Сделать это второй раз? У меня не хватит духу. – Я вчера ночью читала о тебе, – признаюсь я, чтобы сменить тему. – В интернете. – Да ну? – Никита прищелкивает языком. – И что интересного узнала? – Ты звезда, – говорю просто. – Ерунда, – отмахивается он, метко забрасывая в мусорный бак упаковку от мороженого. – Не ерунда. У тебя много поклонников. И хорошая команда. – Хорошая, – соглашается он задумчиво. – Жаль только, что на ее игры я чаще всего смотрю со скамейки запасных. – Разве ты не играешь? – Теперь мой черед удивляться. – Я видела фотографии. – Резервный состав, птичка. Свой единственный матч в регулярке я провел с полезностью минус три. – Я ничего не понимаю в хоккее. – Еще одно признание с моей стороны. – Должно быть, это не очень. – Ну, слушай, это рабочие моменты. Такое случается. Просто в «Миннесоте» слишком много звезд – пробиться в основу почти нереально. – Но ты это сделаешь, правда? – Через год у меня закончится контракт. – Никита пожимает плечами, не давая никакого конкретного ответа. – А что потом? – Если клуб меня не подпишет, стану свободным агентом. Но мой менеджер утверждает, что у него есть как минимум три команды, заинтересованных в моем переходе. Вопрос в деньгах. И в том, какие условия мне предложат. – Но ты сам хотел бы остаться в «Миннесоте»? – Мне нравится клуб, нравится город, но я не исключаю возможности переезда. Хоккей в каком-то смысле подразумевает кочевой образ жизни. И в Сент-Поле меня ничего особенно важного не держит. – Девушка? – Ха, и кто теперь лезет в душу? – спрашивает Никита, прищурившись. – Извини, ты прав, – чувствую, как к щекам приливает горячая волна смущения. – Да это не секрет, в общем-то, Рита. Постоянной девушки в Штатах у меня нет. В данный момент ты – моя единственная, – добавляет с дьявольской усмешкой. От меня не ускользает его уточнение про постоянную девушку. Постоянной, может, и нет. А просто девушки наверняка есть. Если вспомнить, за один вечер я видела его с двумя – не думаю, что в Штатах, где он так популярен, он ведет себя иначе. – Ты нахмурилась, – замечает Никита проницательно. – Глупости. Просто задумалась, – говорю я, ощущая, как резко испортилось мое настроение. Зачем только я вспомнила про тех девушек на вечеринке «Кометы»? – Стой. Любимов останавливается, протягивает руку и касается кончиком пальца уголка моих губ. – Мороженое осталось. Отняв палец, он подносит его к своему рту и, слизав каплю мороженого, сладко причмокивает. От его действий мне становится жарко: горячая вспышка в груди, выброс адреналина в кровь. Я чувствую, как реагирует на Никиту мое тело. А я ведь и не думала уже, что оно когда-нибудь еще сможет так откликаться!.. – Еще не все, – произносит Никита хрипло. Я судорожно вздыхаю, когда мягкая подушечка его пальца начинает нежно трогать мою нижнюю губу, проводя по ней вверх и вниз. Я знаю, что надо остановить его, прервать, но его ласка, его тепло, его близость – все препятствует здравому смыслу. Наши глаза встречаются. В потемневшей глубине его глаз я вижу всполохи желания, которые обязаны напугать меня, заставить отстраниться, спрятаться в скорлупу. Но я продолжаю стоять и смотреть. Что, если он меня поцелует?.. На какой-то момент мне действительно кажется, что это произойдет, но внезапно Никита с шумом втягивает в себя воздух и, отвернувшись, небрежно произносит: – Говоришь, что в хоккее ничего не понимаешь, а на тренировку пойти захотела. – Моя подруга Лиза… – бормочу я, пытаясь вернуть самообладание. – Она болеет за «Комету». – Кто ей нравится? – без обиняков спрашивает Никита. – Почему сразу нравится? – возмущаюсь я. – Ну come on, птичка, за идиота меня держишь? – Ладно, – говорю со смешком, отдавая должное его проницательности. – Обещаешь сохранить тайну? – Обижаешь. – Илья Свечников. Капитан. – А, понятно, – тянет Никита. – И объяснимо. – Ты его знаешь? – Да вот на той вечеринке и познакомились. Он же новенький, а я знаю только тех ребят, с которыми играл в молодежке. – Значит, никакого компромата на него мне не дашь? – вздыхаю с притворным сожалением. – А тебе нужен компромат? – Я думаю, что Лиза достойна лучшего, – признаюсь откровенно. – Но при этом хочешь привести ее на тренировку. Где логика? – Не ищи ее, – советую я, широко улыбаясь. – Просто Лиза, если бы была на моем месте, сделала бы то же самое.