Глава 14. Рита

Когда Никита подъезжает к нам уже без шлема, так что я могу видеть его лицо, я сразу понимаю – что-то стряслось. Его обычно искрящиеся глаза потемнели, и теперь там не тлеющие угольки насмешки – там полноценное дьявольское пламя. – Никита, – произношу я, робко улыбаясь, безуспешно пытаясь успокоить ритм сердца, которое при виде его ринулось вскачь. Вся компания, включая Илью и отчаянно флиртующую с ним Лизу, тут же оборачивается, чтобы взглянуть на присоединившегося к нам хоккеиста. Но Никита, вместо того чтобы как-то обозначить свое присутствие, намеренно игнорирует любопытные взгляды, перегибается через бортик, хватает край моего легкого бомбера и тянет к себе. – Здравствуй, птичка, – говорит небрежно. – Извини, в игре сегодня не мой день. В следующий раз я тебя не разочарую. Чтобы сохранить равновесие, я хватаюсь за широкие плечи Никиты, упакованные в спортивное джерси и твердый «панцирь». А он, будто только этого и ждал, касается теплыми губами моей щеки, снова беспечно отодвигая границы, которые я для себя выстроила в отношениях с противоположным полом. – Ого, у вас темпы, – выдыхает за моей спиной Лиза. Я ее понимаю. Вся эта демонстрация – чересчур. Мы хотели, чтобы в наши отношения поверили родители, но в компании наших приятелей подобное – совершенно лишнее. – Хорошая игра, – говорю нервно, осторожно выдергивая края куртки из пальцев Любимова и отступая. Делаю это чисто по инерции, но он поджимает губы. Заметил. – Хорошая, – не без удовольствия повторяет за мной Илья Свечников, явно в восторге от того, что его команда выиграла. – Дождешься меня? – спрашивает Никита, глядя мне в глаза, не обращая никакого внимания на парней и мою подругу. – Я приму душ, переоденусь и отвезу тебя домой. – Я… Мы… – Я растерянно смотрю на Лизу, потом вновь на Никиту. И даже не понимаю, почему вдруг начинаю нервничать. – А мы хотели все вместе поужинать в пиццерии неподалеку, – приходит на подмогу Лиза. – Вот как раз обсуждали. И ты, конечно, тоже, поехали с нами. На мгновение я зажмуриваюсь. Все не так. Лиза говорит все совсем не так. Будто бы мы приглашаем Никиту с собой по доброте душевной, на самом же деле без него я бы никуда и не поехала в компании малознакомых парней из хоккейной команды. – В другой раз, – отказывается он спокойно, не сводя с меня изучающего взгляда. – Я обещал твоему отцу, что привезу тебя домой не позднее восьми вечера. Если ты голодна, заедем по пути взять что-нибудь навынос. И, не дожидаясь моего ответа, он коротко кивает парням и Лизе и уходит в раздевалку, оставляя за собой лишь неловкую паузу, которую никто из собравшихся не знает, чем забить. – Ты уверена? – шепчет Лиза мне на ухо, когда Свечников и его друзья следуют за Никитой, а мы выходим с ледовой арены в гостевую зону. – Ни в чем не сомневаешься? Сомневаюсь ли я? О да! В собственном рассудке. Потому что, несмотря на горький опыт в прошлом, я не готова спорить с Любимовым. Потому что боюсь его реакции? Потому что он может рассказать о нашей лжи отцу? Я не знаю. Мне сложно принять его собственнические замашки, но при этом я ему доверяю. И сейчас… Я просто чувствую, что за пару часов, которые прошли с тех пор, как Никита высадил меня возле дома Лизы, с ним что-то случилось. Он сам не свой. Он резкий. Мрачный. Напряженный. А я… я хочу понять, в чем причина столь резкой смены его настроения. – Да, не волнуйся, Лиз, – все же говорю я, делая попытку улыбнуться. – Зная папу, он действительно поднимет на уши всех, если я не вернусь ко времени, которое он обозначил. – Ну и ну. Значит, ты и Любимов – все серьезно? – произносит подруга, не скрывая изумления. – Не пойми меня неправильно, я рада, очень рада за тебя, просто все как-то быстро… На тебя совсем не похоже. Вместо ответа я лишь пожимаю плечами. Что тут скажешь… Можно было бы признаться Лизе, что все это лишь игра. Но я сама выставила Никите условие, чтобы о нашей договоренности никто не знал, чтобы исключить слухи, которые могут дойти до отца и все испортить. И хотя я полностью доверяю Лизе, я знаю, что порой она просто физически не в состоянии держать язык за зубами. И не со зла может сболтнуть лишнее в совершенно неподходящее время в совершенно неподходящем месте. Никита появляется из раздевалки уже в обычной одежде со спортивной сумкой через плечо без малого через десять минут. Увидев нас с Лизой у кофейного автомата, уверенной походкой направляется к нам. – Грачева, тебя домой подкинуть? – спрашивает он у Лизы, при этом беря меня за руку и переплетая наши пальцы, отчего я опять испытываю дикий вихрь эмоций, в котором сливаются нервозность, удивление и странное удовлетворение. – Или ты настолько хочешь пиццу? Если подругу и смущает прозрачный намек Никиты на ее желание пойти на ужин с хоккеистами, то виду она не подает. – Нет, я уже девчонок из группы позвала, – отвечает она, воинственно вздернув подбородок. – Пойдем большой компанией. – Тогда хорошего вечера, – равнодушно бросает Никита и только сейчас впервые смотрит на меня. Не знаю, что он видит на моем лице, но внезапно выражение его глаз смягчается. И он, легонько сжав мои пальцы в руке, произносит: – Извини, птичка. Я с игры что-то сам не свой. Проигрывать – не мой конек. В ответ на улыбку, которая моментально понижает градус напряжения, я тоже улыбаюсь. Тугой ком в желудке немного расслабляется. И даже дышать становится легче. – Еще бы, – насмешливо прищелкиваю языком. – Но, знаешь, тот первый гол… Я оценила. Пару секунд он внимательно вглядывается в мои глаза, словно пытается отыскать в них ответы на свои вопросы, потом вздыхает и, опустив голову, вдавливает лоб в мою переносицу. – Поехали домой, Рит.