Глава 31. Никита

Мне нравится целовать Риту. Не совсем так. Вряд ли в жизни найдется еще хоть что-то, что здесь и сейчас понравится мне больше, чем целовать ее. Напористо, жадно, наслаждаясь тихими стонами, которые она роняет мне в рот, и сбивчивым дыханием, ласкающим мои губы. Зачем только я так долго сопротивлялся? Потратил на никому не нужные метания драгоценное время, и к чему это привело? К единственно возможному финалу – рядом с ней, в ней, да, блин, все сейчас в моей жизни о ней. Бережно лаская ее губы своими, чтобы не причинить боль, запуская пальцы в ее влажные волосы, притягивая к себе ближе, я в очередной раз убеждаюсь, что эта девушка, которая вошла в мою жизнь непрошено, была создана специально для меня. Для моих рук, губ, тела. И даже мысль о том, что кто-то другой коснется ее, вызывает в моей душе острое несварение. Она моя. Теперь окончательно. И, возможно, эти дни, когда я так отчаянно держался на расстоянии, помогли мне понять это с особой ясностью. Я не знаю почему, не знаю когда и понятия не имею как, но отчетливо понимаю, что без Риты мне уже нельзя. Осталось лишь разобраться с частностями. С ее бывшим, с моим отъездом, с нашими общими планами. – Чувствуешь? – спрашиваю я, отстраняясь, чтобы вдохнуть в легкие воздух. – Что? – шепчет Рита непонимающе. – Как это хорошо, – отвечаю я, касаясь лбом ее лба. – Офигенно. Ее глаза темные и сверкающие, щеки покрывает румянец, губы припухшие и все еще влажные. И волосы, в которых мгновение назад хозяйничали мои пальцы, в беспорядке падают на махровый халат, распахнувшийся на груди. Проследив за моим взглядом, который упирается в деликатную ложбинку, Рита еще сильнее краснеет и поправляет халат. Смешная. Я все уже рассмотрел. – И что теперь? – спрашивает она смущенно. В этот момент начинает пищать домофон. Я широко улыбаюсь. Звонко целую Риту в нос. – А теперь поедим, – сообщаю мягко и с сожалением отпускаю ее, чтобы открыть дверь курьеру. Через три минуты мы с Ритой с наслаждением уплетаем сэндвичи с курицей и яйцом, сидя за кухонным островом. Она немного расслабилась и явно проголодалась. Я хоть и ем, но больший кайф ловлю от того, что в этот момент я с ней. Боже, в жизни не думал, что смотреть, как кто-то ест, может быть возбуждающим. – Почему ты так смотришь? – спрашивает Рита, заметив мой нездоровый интерес. – Нравится смотреть, – говорю честно. – Ты красивая. Красивая, правда. А когда я смотрю на ее рот, то вспоминаю мягкость ее губ, нежность языка, вкус ее поцелуя. Рита снова вспыхивает, а у меня снова встает. Да, блин, я хочу ее все утро, но сейчас желание достигает апогея, доставляя мне ощутимый дискомфорт в штанах. – Только не говори мне, что ты этого не знаешь, – произношу я, наслаждаясь ее смущением. – Ты красивая, женственная и очень сексуальная. – Я самая обычная. – Ерунда. Это тебе твой бывший внушил? Она застывает. Поднимает на меня испуганный взгляд. – Я не хотела бы об этом говорить. – Рано или поздно тебе придется поговорить со мной об этом. – Почему? – Потому что. – Это не ответ. – Потому что нет ничего, что я бы не хотел о тебе знать! Нормальный ответ? – Почему? – спрашивает она снова. – Потому что я без ума от тебя, – отвечаю я. – Потому что все, что он тебе внушил, – гребаная чушь. Потому что ты должна от него освободиться. От него и от того дерьма, что он тебе внушил. – Ты не мой психолог, – бросает Рита резко. – И слава богу. Но, как твой парень, я хочу знать. – Парень? – Она потрясенно таращит на меня удивительные глаза с золотистой окантовкой вокруг зрачка. – Не помню, чтобы я соглашалась встречаться с тобой. Я улыбаюсь. Сам в шоке, что принять неотвратимость отношений между нами оказалось так легко. В уме еще не оформленные до конца, но уже зрели планы. Как ни странно, впервые с момента знакомства с Ритой я ощущаю умиротворение вместо обреченности. Будто бы замудренный пазл идеально сложился, и я наконец выдохнул. Потому что принял то, что неосознанно знал с того момента, как наши с Ритой глаза встретились на юбилее ее отца. – Ты согласилась, когда пригласила меня в свою постель, – говорю просто. – И что, все, с кем ты ложишься в постель, автоматически становятся твоими девушками? – бросает она иронично. Туше. Тут она права. Горизонтальная плоскость никогда не была для меня поводом даже для того, чтобы пойти с девушкой на свидание. Про отношения я даже не думал. Ну а кто думает про отношения в двадцать с небольшим? В этом возрасте ни один парень не планирует встретить кого-то на всю жизнь. – Ты – не все. Сколько можно повторять? – произношу нравоучительно. – Несколько дней назад ты не хотел иметь со мной ничего общего, – напоминает она запальчиво, но я отчетливо считываю в ее словах обиду. – Ты сказал, что поцелуй со мной был ошибкой. А секс, если он случится, станет грандиозной ошибкой. – А ничего и не изменилось. Это все еще ошибка. Но за последние несколько дней я понял, что с тобой готов ошибаться снова и снова. – Против воли мои губы растягиваются в улыбке. – И, для справки, секс инициировала ты. Ее щеки заливает густой румянец. Рот беззвучно открывается, но она так ничего и не произносит. – Но я не в претензии, Рит. Это было офигенно. И теперь я хочу тебя еще больше. – А что я хочу, тебе неинтересно? – Напротив. Скажи мне, что ты хочешь. Она смотрит на меня в упор – смело, дерзко, будто собирается мне противоречить. Но эта игра в гляделки лишь мне на руку. Потому что зрительный контакт воспламеняет нас обоих. И воздух вокруг начинает сгущаться от отчетливого чувственного напряжения. – Я вне игры, – произносит упрямо. – А я не играю. – И что дальше? У меня нет прямого ответа на этот вопрос. Я наклоняюсь вперед, поднимаю руку и обвожу кончиком большого пальца ее нижнюю губу. – Я пока не знаю, Рит. – Не хочу врать ей. Кому угодно, но не ей. – Возможно, тебе все же придется подавать документы на американскую визу. – А меня ты спросил? – Вот и спрашиваю, – говорю серьезно, понимая, что этот шаг для меня такой же важный, как и для нее. – Вся моя жизнь сейчас в Штатах. Поехали со мной, Рит. Ее лицо, такое живое и красивое, сначала выражает непонимание и недоумение, словно я сказал нечто в высшей степени глупое, потом шок и удивление. – В смысле? – шепчет она. – В прямом. Я предлагаю тебе поехать со мной в Америку, – я уже второй раз произношу это вслух, и с каждым разом уверенность в правильности этого спонтанного решения крепнет. Да, я хочу, чтобы Рита была рядом. Это осознанный выбор. Не порыв. В Штатах она будет в безопасности. Она сможет расправить крылья. А я в это время буду рядом. Как сложится дальше – посмотрим. Но сейчас мне просто очень важно знать, что у нее все хорошо. Чувства? Они есть. Явно же грудь печет и сердце молотит не просто так. Но не чувства сейчас первичны, в этом я себя не обманываю. – Я уже написал своему агенту. Возможно, команда сможет как-то ускорить бюрократический процесс с визой. Теоретически они могут сделать какое-то приглашение или… – Стоп, стоп! – Рита поднимает руки ладонями вверх. – Прекрати! Вся моя жизнь в России. Если ты действительно хочешь быть со мной, почему бы тебе не остаться здесь, а, Никит? – Я сейчас серьезно. – Я тоже. Я даже теряюсь от безапелляционности ее тона. Не знаю, чего я ожидал в ответ на свое предложение, но точно не такого явного отторжения. В конце концов, для Риты переехать в Штаты логичнее, чем для меня бросить все и вернуться. Чтобы что? Играть за «Комету»? Или ждать, что меня заберет кто-то из команд КХЛ? Но это тоже не имеет смысла, потому что я тогда вынужден буду переехать в другой город. Вместе мы не будем. Неужели Рита не понимает? Или понимает, но общего будущего не видит? – То есть ты предлагаешь в пятницу просто разъехаться в разные стороны и обо всем забыть? – напираю я, отодвигая в сторону чашку кофе. Злюсь. Очень злюсь. – Ты уедешь. Я останусь, – подтверждает она, отводя глаза. – Почему? – Почему? – повторяет она. – Потому что у меня здесь обязательства. Потому что здесь моя учеба. Мой отец. Друзья. Это мой дом. Я не могу так, как ты, все бросить и уехать в другую страну. В конце концов, ты шел за своей мечтой. А я? Зачем туда поеду я? – За мной. – Очень мило, – вспыхивает Рита, но в ее взгляде нет ничего милого. Она явно раздражена и даже обижена. – Был у меня один такой, который хотел, чтобы я повсюду следовала за ним. – Даже не думай сравнивать меня с ним… – От шока мой голос становится ниже на пару октав. – Возможно, я неправильно выразился… – А я не сравниваю. Я говорю факты. Мотивы у вас, может быть, разные, но ни ты, ни он о моих желаниях не думали. – А чего хочешь ты, Рит? – Чтобы ко мне перестали относиться как к вещи! – выпаливает она. Ее глаза наполняются слезами, а я просто теряюсь, потому что ни черта не понимаю. Разве не этого хотят девушки? Почему предложение поехать со мной в Штаты вызвало у Риты такую реакцию? На что она рассчитывала, ложась со мной в постель? На то, что я пересплю с ней и укачу в закат? Этого не будет! Только не с ней. – Я не отношусь к тебе так. О чем ты, черт возьми, говоришь? – спрашиваю я растерянно. – Я спросил у тебя! – И сразу же добавил, что уже написал своему агенту насчет моей визы. Даже не дождавшись моего мнения! – Потому что не хочу терять время! Потому что Зарецкий… – Вот! – впервые Рита повышает голос. От возмущения ее щеки раскраснелись, глаза блестят. – Потому что Зарецкий… Не я, а он! Ты хочешь не меня, ты хочешь увезти меня от него. А я на это никогда не соглашусь. – А разве это плохо? Я хочу, чтобы ты была в безопасности. – Безопасность может обеспечить мне отец. Ты знаешь, что в первые два месяца, когда стало понятно, что Влад не сядет, отец не выпускал меня из дома? Что по периметру стояла охрана? Что все мои друзья проходили через сканер? – Теперь по ее щекам текут слезы. – Ты знаешь, что дома всегда дежурили медсестра и психолог из травмы? Ты понятия не имеешь, что было со мной! И я никогда и никому больше не позволю принимать за меня решения и ограничивать мою свободу. – Даже если это для твоего же блага? – спрашиваю напряженно. – Даже если я умру, – говорит она твердо. – Ты сам сказал, что твоя жизнь в Штатах. Что ты меня не планировал. – Я тебя не планировал. Это правда. Как и ты меня, полагаю. Но мы уже случились. Что касается жизни… Я предлагаю тебе разделить со мной мою. – Почему, Никит? Откуда вдруг такое рвение? Хотя, знаешь, можешь не отвечать. – Рита вздыхает. – Ты хороший парень. Очень хороший. Лучше я даже не встречала. И еще ты почему-то чувствуешь за меня ответственность. Но мне твоя ответственность не нужна. И тебе тоже она не нужна, поверь. Сейчас… у тебя состояние аффекта. Вряд ли ты привык к тому, что на твоих глазах избивают девушку. Но это пройдет. И ты поймешь, что у тебя своя жизнь, у меня – своя. – Во всем, что ты говоришь, вспоминая прошлое, нет никакого смысла. Я уже сказал тебе, что все изменилось. Ничего, что было неделю назад, да, черт возьми, вчера, уже не работает. – Просто потому, что мы переспали? Или потому, что ты своими глазами увидел, на что способен Влад? – Потому что ты мне дорога! И потому что я хочу быть с тобой, – выпаливаю я. – Не из-за жалости, не из-за какой-то там ответственности… Мне хорошо с тобой. Нам хорошо друг с другом. Разве последние дни не убедили тебя в этом? И я не хочу это терять. Неужели так сложно в это поверить? Мою тираду прерывает телефонный звонок. Переворачиваю трубку, секунду смотрю на имя сенатора на экране. – Слушаю, – говорю я, вставая из-за стола. – Его взяли, – отвечает Воскресенский. – Рите пора домой. – Папа звонил? – спрашивает Рита осторожно, когда я в бессильной злобе швыряю телефон на стол. – Да. Зарецкий в изоляторе, – отвечаю отрывисто. – Твой отец хочет, чтобы я привез тебя домой. – Хорошо. – Нет, Рит. Ничего хорошего в этом нет.