Глава 33. Никита

– Можно? – спрашиваю я, когда Рита открывает мне дверь. – Можно, – отвечает тихо, переминаясь с ноги на ногу. За то непродолжительное время, которое я провел наедине с ее отцом в кабинете, она успела переодеться и, очевидно, успокоиться. Но я не теряю бдительности – оказалось, что вспыхивает Воскресенская, как спичка, от одного неосторожного слова. Эту бы страсть да в нужное русло… Одергиваю себя, потому что мысли о страстной Рите неумолимо воскрешают воспоминания о прошедшей ночи. А у меня и так в паху жарко, когда я смотрю на ее потрясающие голые ноги в коротких домашних шортах. Неторопливо прохожу в спальню, с интересом оглядываясь по сторонам. Не знаю, чего я ожидал от комнаты Риты, но мне здесь нравится. Ничего кричаще девчачьего – очень сдержанный интерьер в серо-бежевой гамме. Из того, что его отличает, лишь фортепиано у стены и огромный стеллаж от пола до потолка, заставленный разноцветными корешками книг. – Играешь? – спрашиваю я, кивая на фортепиано. – Для мебели тут стоит. – Она демонстративно складывает руки на груди. – А вместо книг муляжи? – предполагаю с усмешкой, замечая в глубине карих глаз огоньки пламени. – Догадливый. – Брось, Рит. Ты же не такая. – Какая? – Приторно-сладкий тон лишь подчеркивает иронию, которую девчонка вкладывает в одно это слово. – Колючая, – говорю я, делая шаг по направлению к ней. – А что, если я как раз такая? Не такая. Она теплая. Добрая. Любящая. Просто жизнь заставила ее нацепить колючки. – Почему ты не хочешь быть со мной? – спрашиваю в лоб и замечаю в ее глазах мгновенную растерянность. – Точнее, не так. Ты же хочешь быть со мной. Почему упрямишься? – Откуда такая самоуверенность, Любимов? – отражает, насмешливо выгибая бровь. – Годы практики, – отвечаю, ничуть не смутившись. – Но я же прав, Рит. У нас с тобой все по-настоящему. Я думаю, что ты потрясающая. Умная, красивая, невероятно сексуальная. Я хочу тебя постоянно. А теперь, когда знаю, как идеально мы сошлись в физическом плане, хочу еще больше. Говорю начистоту, потому что знаю: с Ритой любые игры бесполезны. Она интуитивно чувствует фальшь и реагирует на нее резким отторжением. Да и, будем откровенны, у меня просто нет времени на долгую игру. Наверное, было бы проще, если бы наша с ней встреча произошла при других обстоятельствах. Было бы проще, если бы часы не тикали, напоминая мне о том, как стремительно утекает время. Но у нас есть то, что есть. И я намерен извлечь максимум даже из этого положения вещей. – Я с тобой никуда не поеду, – наконец говорит она спокойно, а ощущение такое, словно обороняется. – Ты меня боишься? – Я тебя не боюсь, – бросает она уверенно. – Тогда в чем дело? – Я тебя не боюсь, – повторяет она и вдруг добавляет: – Но мне страшно. – Что тебя пугает? – спрашиваю мягко, делая еще один шаг ей навстречу. – Ты не поймешь. – Рита отступает. – Испытай меня. – Я готова была испытывать нас обоих несколько дней назад, когда ты терялся, – напоминает она. – А теперь я не хочу. – Что изменилось, Рита? Я не отстану, ты знаешь. – Все изменилось. Ты, я… Возвращение Влада. Эта ночь. Все вышло из-под контроля. Я вышла из-под контроля. – Тебе не надо контролировать себя со мной. Зачем? – склоняю голову набок, разглядываю ее пылающее лицо. – Ты нравишься мне любая. А я тебе? – Для меня это чересчур. – Что именно для тебя чересчур? – Я действительно пытаюсь понять, но Рита порой как закрытая на замок книга. Подозреваешь, что там в сюжете, а проверить не можешь. – Это все! Я… Рядом с тобой я себе не доверяю, Никита! Однажды я уже позволила себе раствориться в другом человеке, и ничем хорошим это для меня не закончилось. С тобой я начала ощущать то же, что когда-то было с ним… – Она переводит дыхание. – Даже хуже. С тобой все хуже. Сильнее. Я… С тобой я теряю себя. – Глупости, – сразу отметаю эту ересь, чтобы она даже не смела так думать. – Со мной ты себя снова обретаешь. Настоящую. Живую. Смелую. – Смелую? – Рит, я не психоаналитик, но кое-что в этой жизни понимаю. Нельзя закрываться в себе. И нельзя сравнивать всю свою жизнь с одним неудачным опытом в прошлом. Ты уже другая. Я другой. Не такой, как он. Мне не нужно, чтобы ты во мне растворялась. Я хочу сохранить тебя самой собой. Потому что я без ума именно от этой Риты. От той, которую узнал за эту неделю. – Ты меня не знаешь. – И правда, и нет. Считаю, что мы прошли ускоренный курс по узнаванию. И то, что я уже знаю, делает тебя в моих глазах неотразимой. То, чего пока не знаю, заставляет меня гадать и мечтать. Я не хочу терять это, Рита. Не хочу терять тебя. Она смотрит мне в глаза. Потом отворачивается. – Я хочу тебя кое о чем попросить, – предлагаю мягко. – Попросить меня? – удивляется она. – Да. – Я делаю еще один шаг к ней навстречу. За Ритой стена, так что отступать ей больше некуда. – До моего отъезда осталось всего четыре дня. – И? – Подари их мне. Позволь мне убедить тебя, что отношения между нами – это не страшно, а прекрасно. Что тебе нечего бояться. – Я не совсем понимаю… – Она хмурится, нервно сглатывает. – И не надо, Рит. – Я делаю последний шаг, заключая ее в ловушку между стеной и своим телом. – Просто доверься мне и чувствуй. Я наклоняю голову, запускаю пальцы в ее волосы, касаюсь губами ее лба. Не форсирую события, не захватываю контроль. Позволяю Рите действовать так, как ей хочется, веря, что в конце концов, она пойдет туда, куда велит ей сердце, а не страх. Довольно продолжительное время она стоит, не шелохнувшись. Рвано дышит. Кусает губу. Изредка моргает, так что я вижу, как дрожат ее ресницы. Выжидаю. Я понятия не имею, куда приведут нас эти чувства, нежданные и во многом даже нежеланные, но свернуть с этого пути уже не могу. Рита нужна мне. А я нужен ей. Она может отрицать это сколько угодно, но ее глаза говорят об обратном. И ее вздох, вздох капитуляции, после которого ее губы находят мои и сами инициируют поцелуй, тоже говорит мне об обратном. – Я не знаю, могу ли я дать тебе что-то. Я сломана, – шепчет она в перерыве между своими поцелуями. – Ты уже даешь мне больше, чем я ожидал, – уверяю я, перехватывая инициативу. Заключая ее в объятия, жадно исследуя ее рот, прижимая к себе. – Ничего не бойся, Рит.