Глава 27 Невидимый фронт
— Чёрт! — выругался Дэн. Тихо, сквозь зубы — так, что я подскочила на кровати. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я накинула халат, босиком выбежала на кухню.
— Что?
— Бойцов написал. Дату назначили.
Он развернул ноутбук ко мне. На экране светилось жёлтым письмо с пометкой «важно»:
«Подписание сделки слияния между „Монолитом“ и группой Соколовского — через шесть недель. Времени в обрез. Подавать заявление в Следственный комитет нужно уже сейчас. Личное присутствие Дениса обязательно. Приезжайте в Москву.».
— Шесть недель, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Если сделка состоится, все активы уйдут в объединённую компанию. Наши доказательства по старому делу «Росинвеста» потом уже ничего не решат.
— Поэтому у нас есть примерно месяц, чтобы успеть возбудить уголовное дело, — Дэн сжал кулаки. — Пока они будут заниматься подготовкой документов, собранием акционеров, всей этой бюрократией…
— А если не возбудят?
— Тогда будем обжаловать.
Он открыл расписание поездов.
— Есть утренняя «Аврора», двухэтажный состав. Отправление в 09:14, прибытие в 11:13. Успеем.
— Сколько у нас времени собираться?
— Два с половиной часа. Надо торопиться.
— Родители?
— Скажем правду: нас вызывают в Москву в Следственный комитет. Личное присутствие обязательно.
Я встала, заходила по кухне. Голова кружилась — не от кофеина, от страха.
— Я звоню Бойцову, — сказал Дэн. — Уточню, как лучше составить заявление, на какие статьи ссылаться. А ты собирайся.
— Хорошо.
--
Я ушла в комнату, закрыла дверь. Прислонилась лбом к холодной стене. Постояла так, чувствуя, как стучат виски. Дом, где я выросла. Стены, которые помнят меня с пелёнок. И сейчас я должна уехать, не зная, вернусь ли.
Открыла шкаф, достала сумку.
Собирала на автомате. Джинсы, свитера, бельё, паспорта, зарядные устройства, ноутбук. Папку с показаниями Новикова — в пластиковый конверт, потом в рюкзак.
Пальцы дрожали. Проверяла замки, карманы, молнии. Ничего не забыть.
Пока я собиралась, Дэн созвонился с Бойцовым. Я слышала его голос из кухни.
— Игорь, что писать в заявлении?.. По ст. 159 и 174?.. Да, только по Монолиту, по нашим документам… По Соколовскому пока ничего нет… Я понял.
Он зашёл в комнату, натягивая свитер.
— Бойцов говорит, что заявление нужно писать так, чтобы конкретно описать мошеннические схемы отца: хищение активов, обман акционеров, вывод средств. По ст. 159 нужны факты обмана. По ст. 174 — финансовые операции с имуществом, заведомо полученным преступным путём. Если всё сделать грамотно, зарегистрируют в КУСП и начнут проверку.
— А если что-то не так?
— Откажут. Потому надо приложить максимум документов и показаний Новикова.
— А срок проверки?
— Бойцов сказал, по закону от трёх до тридцати суток. Но если откажут, можно обжаловать. Жалобу подают в прокуратуру — в порядке ст. 124 УПК, или сразу в суд — ст. 125 УПК. Но тогда уйдут недели.
— Значит, нужно, чтобы сразу возбудили.
— Именно.
Мы стояли друг напротив друга. Я чувствовала его запах — кедр, табак, немного нервного пота.
— Дэн, а если не возбудят?
— Если не возбудят — будем биться дальше. У нас есть Новиков — он даст показания. Это сильный аргумент.
— Я поговорю с твоими родителями, — сказал он.
— Давай вместе.
--
Мы вышли на кухню. Мама сидела за столом, пила чай. Папа чистил картошку.
— Мам, пап, — я села напротив, взяла маму за руки. — Нам с Дэном нужно срочно в Москву. Сегодня.
— Что случилось? — мама отставила кружку.
— Мы будем подавать заявление в Следственный комитет — о мошенничестве и выводе активов. Без нашего личного присутствия ничего не сдвинется.
— А почему вы сами, а не адвокат?
— Потому что без нас заявление не примут, — объяснил Дэн. — Адвокат подаст только документы, но заявитель должны лично подтвердить.
Мама посмотрела на меня.
— Ты уверена?
— Уверена, мам.
— Не боишься?
— Боюсь. Но это надо сделать.
Мама обняла меня. Папа отложил нож.
— Если надо — езжайте.
Дэн протянул ему руку. Папа пожал — крепко, по-мужски.
— Береги её.
— Всю жизнь, Сергей Иванович.
Мама сунула мне пакет с бутербродами. Папа встал в дверях.
— Если он вас там пальцем тронет — звоните, я приеду.
— Не тронет, — усмехнулся Дэн. — У нас есть доказательства, Бойцов и Громов.
— А Громов кто?
— Наш профессор.
Папа крякнул, но ничего не сказал.
--
Мы вышли на лестницу. Дверь захлопнулась. Я не обернулась — знала, что если обернусь, то разревусь.
На улице было холодно, сыро. Моросил мелкий дождь.
Чёрная машина стояла на другой стороне. Те же номера. Тот же силуэт.
— Они знают, — сказал Дэн.
— Знают. Попытаются задержать.
— Будем готовы.
Он заказал такси через проверенный сервис. Подъехала серая «Шкода». Водитель — мужчина, небритый, в бейсболке.
— На железнодорожный вокзал.
Мы сели на заднее сиденье. Я сжала лямки рюкзака. Чёрный седан двинулся следом.
Первые минуты ехали молча. Потом водитель свернул не туда.
— Вы не туда, — сказал Дэн.
— Пробки.
— Это объездная.
— Остановите машину.
Водитель нажал на газ. Дэн резко наклонился вперёд, дёрнул ручник. Машина завизжала, занесло. Чёрный седан сзади не успел — въехал в бампер. Глухой удар.
— Выходим!
Мы выскочили на мокрый асфальт. Из чёрной машины вышли двое в кожаных куртках.
Дэн схватил меня за руку. Мы побежали. Перебежали дорогу, нырнули в арку, проскочили дворами, выскочили на параллельную улицу. Поймали первое попавшееся такси.
— На железнодорожный вокзал. Быстрее!
--
На перрон мы вбежали за десять минут до отправления. Задыхались, мокрые, злые.
— Билеты в телефоне.
Прошли через турникет. Поезд «Аврора» стоял на путях — двухэтажный, синие полосы на боках. Нашли своё купе. Узкие полки, чистое бельё, приглушённый свет. Маленький столик между полками.
— Нам повезло, — сказал Дэн, закрывая дверь. — Только вдвоем.
Поезд тронулся. Тверь поплыла за окном — серые пятиэтажки, старые тополя, железнодорожный вокзал. Я смотрела, как удаляется перрон.
— Мы вернёмся, — сказал он.
— Обязательно.
--
Стук колёс был ровным, гипнотическим. Я стояла у окна, смотрела на убегающие поля. Дэн подошёл сзади, обнял за талию. Положил подбородок мне на плечо.
— Почти два часа.
Я чувствовала его дыхание на шее, жар тела сквозь свитер. Его пальцы скользнули под ткань, на голый живот.
— Дэн… мы только сели.
— И что?
Он развернул меня, заглянул в глаза. Свет тусклый, лица мягче, уязвимее.
— Я хочу тебя, — прошептал он. — Сейчас. Пока есть тишина.
Дверь заперта. За окном поля. До Москвы больше часа. Никто не войдёт.
Он поцеловал меня. Сначала нежно, потом глубже, настойчивее. Его язык скользнул в мой рот. Я ответила, вцепившись в его плечи.
— Раздевайся, — прошептал он.
Я стянула свитер, футболку. Он следил за каждым движением, не торопил. Потом его руки скользнули к моим джинсам.
— Сама.
Я расстегнула пуговицу, молнию, стянула джинсы и трусы. Осталась голой перед ним.
— Ты такая красивая.
— Раздевайся.
Он скинул футболку, расстегнул джинсы. Его член был твёрдым, напряжённым.
— Повернись к столику.
Я оперлась руками о столик. Стук колёс стал громче, ритмичнее.
Он подошёл сзади, провёл ладонями по моей спине, по ягодицам. Мурашки побежали по коже. Его пальцы скользнули между ног, нашли клитор — уже мокрый, пульсирующий.
— Вся готовa, — выдохнул он.
Я чувствовала головку его члена — горячую, влажную. Он вошёл резко, до конца. Я вцепилась в край столика, выгнулась.
Начал двигаться. Быстро, жёстко, в такт колёсам. Я смотрела в окно на убегающие поля, но видела только его отражение в стекле — напряжённое лицо, прикрытые глаза.
— Дэн…
— Да.
Он прибавил темп. Пальцы сжали мои бёдра, помогая. Я чувствовала, как внутри всё нарастает, закручивается в тугой узел.
Его рука скользнула вперёд, нашла клитор.
— Кончай.
Я кончила с криком — негромким, приглушённым, закусив губу. Он кончил следом, судорожно выдохнув, прижался лбом к моей спине.
Мы стояли так несколько секунд, тяжело дыша. Я всё ещё опиралась на столик, он всё ещё был во мне.
— Теперь я знаю, что мы выиграем, — прошептал он.
— С чего?
— С того, что ты со мной.
Я повернула голову, посмотрела на него.
— Мы ещё не выиграли.
— Но уже почти.
--
В Москву поезд прибыл ровно в 11:13. Ленинградский вокзал встретил привычной суетой. Я сжала руку Дэна.
— Бойцов?
— Ждёт у Следственного комитета.
— Едем сразу?
— Да. Терять время нельзя.
Мы взяли такси. Водитель молчал. Москва за окном — сердитая, знакомая, но уже не мечта, а поле боя.
Полчаса — и мы на 1-й Фрунзенской, 3а. Следственный комитет. Серое здание, металлоискатель на входе, табличка с гербом.
Бойцов ждал нас у входа.
— Документы?
— Всё с собой.
— Тогда идём.
--
Внутри было тихо, пахло бумагой и металлом. Охранник проверил паспорта, пропустил.
Следователь — мужчина лет сорока, в форменной рубашке, представился:
— Майор юстиции Сорокин. Павел Алексеевич.
Он провёл нас в небольшой кабинет, предложил сесть. На столе — компьютер, стопка папок, кружка с чаем.
— Рассказывайте.
Бойцов разложил бумаги.
— Вот заявление. По ст. 159 и 174 УК РФ. Прилагаются документы и показания свидетеля.
Майор Сорокин листал листы, иногда переспрашивал. Я сидела на стуле, сжав руки.
— Это ваш отец, Денис?
— Да.
— И вы утверждаете, что он выводил активы компании?
— Утверждаем. У нас есть подтверждающие документы и свидетель — бывший партнёр отца.
Павел Алексеевич откинулся на стуле.
— Заявление я зарегистрирую. Будет проведена проверка в порядке статей 144–145 УПК. Срок — от трёх до тридцати суток. Если факты подтвердятся — будем возбуждать уголовное дело.
— А если не подтвердятся? — спросила я.
— Тогда вынесем постановление об отказе. Его можно обжаловать — в прокуратуре в порядке ст. 124 УПК или в суде по ст. 125 УПК.
— А как же сделка слияния? У них через полтора месяца подписание.
— Если будет возбуждено дело, по ходатайству следователя могут быть приняты обеспечительные меры, включая арест имущества или блокировку счетов. Но это уже после возбуждения.
Дэн взял мою руку под столом.
— Спасибо, Павел Алексеевич.
— Не за что. Работа такая.
Мы вышли на улицу. Бойцов сжал наши плечи.
— Начало положено.
— Надеюсь, что начало, а не конец.
--
Вечером мы сидели в офисе Бойцова. Дэн держал меня за руку.
— Теперь у нас есть шанс.
— Не просто шанс — оружие.
— Завтра?
— Завтра — новый день, новая битва.
Я прижалась к нему.
— Дэн, я боюсь.
— Чего?
— Что завтра что-то пойдёт не так.
— Не пойдёт. У нас есть правда.
— Правда не всегда побеждает.
— Но мы не сдадимся.
Он поцеловал меня. Я закрыла глаза.
За окном гудела Москва.
Казалось бы, всё было — заявление приняли, следователь не отказал, адвокат рядом. А внутри всё равно колотилось тревогой.
— Вась, — позвал Дэн.
— Мм?
— Давай сегодня не будем переживать о том, что ещё не случилось. У нас есть сегодня. Сейчас.
Я подняла голову. Он смотрел на меня — серьёзно, тепло, чуть устало.
— Хорошо.
Мы лежали на узком диване в обнимку. Его пальцы перебирали мои волосы, водили по спине.
— Почему ты так спокоен? — спросила я.
— Потому что я уже знаю, чем закончится.
— И чем?
— Ты улыбнёшься, когда мы выйдем из здания. Обнимешь меня. И всё станет на свои места.
— А если не станет?
— Тогда я сделаю так, чтобы стало.
Я закрыла глаза.
--
Телефон разорвал тишину.
Дэн взял трубку, глянул на экран и замер.
— Кристина.