Глава 3

Голоса доносятся как сквозь вату. Дверь тихо скрипит. Я не поднимаю головы. Не хочу никого видеть. Ни сейчас, ни потом. Но кто-то все равно заходит.

— Разрешите? — голос спокойный, чуть насмешливый. Женский. — В качестве поддержки морального духа.

Перед глазами мелькает бутылка. Я едва слышно фыркаю, узнав в своей неожиданной собеседнице хозяйку клуба Иву.

— Вас Максут подослал? — интересуюсь неестественным, чужим голосом. — Я, наверное, здорово его напугала своей истерикой. Не надо было приходить…

Беру протянутую салфетку, шумно высмаркиваюсь, даже не пытаясь сделать это как-то деликатно. Плевать.

— Почему же не надо? Тренировки отлично прочищают голову. Будете?

Ива снова протягивает бутылку.

— Я за рулем.

— Бросите тачку здесь. Найдем водителя — отвезет вас, куда скажете.

Смотрю на коньяк. Потом на нее. Забираю бутылку. Делаю глоток. И еще один. Горло обжигает. Хорошо. Вытираю рот тыльной стороной ладони.

— Это пакетная услуга от Клуба разбитых сердец?

Сама не понимаю, на кой завожу эту тему. Информация о создании того самого клуба попалась мне на глаза еще пару дней назад, но поскольку было довольно странно — создавать Клуб разбитых сердец на базе элитного фитнеса, я решила, что это то ли неудачная шутка, то ли, что их аккаунт взломали.

— Ни в коем случае. Мы сворачиваем его деятельность.

— Почему же? Как показывает практика — это очень востребованная инициатива, — сиплю я, вспомнив постигшее меня предательство.

— Да нет его, говорю же. Я недавно оказалась в аналогичной ситуации… Ну и вот. Черт дернул.

— То есть мне и поплакаться некому? — иронизирую я.

— Есть кому! — доносится до меня еще один голос.

Я поднимаю взгляд. В дверях, сжимая чашку в руках, стоит очень-очень красивая девушка.

— Я, допустим, тоже считаю, что Ива Самуиловна поспешила ставить крест на Клубе. Лично мне он здорово помог.

— Тебе не Клуб помог, а моя милость! — рявкает Ива. — Но она не безгранична, Марина. Выйди!

Да, это было бы неплохо. Чтобы у моего нервного срыва было как можно меньше свидетелей. С другой стороны, тут не помешает выяснить, с чем я имею дело. Вдруг это как-то поможет следствию?

— Погоди… — говорю я, перехватывая у девчонки чашку. Тепло. Пахнет ромашкой. — Ты, что ли, тоже…

— Тоже что?

На эмоциях не могу так сразу сориентироваться. Поэтому брякаю глупость:

— С разбитым сердцем?

Она кивает.

— Ага.

Садится рядом. Прямо на пол. Тянет в рот палец.

Ива бьет девушку по руке:

— Микробы!

И уже мне совсем другим голосом объясняет:

— Ее мажорчик местный приволок из деревни, а наигравшись, выставил без копейки на улицу.

— Все было немного не так! — вспыхивает девчонка.

Я смотрю на нее. Ничего себе, как интересно!

— Ну, в двадцать и такое, наверное, кажется проблемой. Боюсь предположить, что у других, — бормочу я, желая расположить к себе девочку и побольше из нее вытащить. Вдруг ей Ива или Максут предлагали решить проблему? Девица хоть и старше моих потерпевших, достаточно молода и красива, чтобы вызвать интерес сутенеров.

— А вы присоединяйтесь к нам — и узнаете. Мы как раз собираемся на новое заседание.

Я медленно поднимаю бровь. Ива со стоном закрывает глаза.

— Прекрасно… У нас, кажется, набралась мини-группа. Осталось лишь ввести абонемент.

Идея вступления в Клуб разбитых сердец кажется мне довольно бредовой. Тут я Иву понимаю. Одно дело — ввязаться в авантюру по пьянке, и совсем другое — разгребать её последствия. Но, как говорится, назвался груздем…

В итоге что? Я соглашаюсь посетить заседание Клуба разбитых сердец, проходящее в караоке! Кстати, этот шаг нисколько не помогает расследованию, зато там со мной случается еще один нервный срыв.

Срыв на глазах у четырех незнакомых мне толком женщин. Хозяйки клуба, ее администраторши — той самой Мариши, которую Ива взяла на работу, когда ее вытурил парень, а еще мамы хозяйки и, господи, прости, её бабушки.

На этот раз его (то есть нервный срыв) провоцируют грустные слова песни, которую бабуля Ивы выбирает для исполнения. Слезы текут, как из крана. С губ рвутся дурацкие всхлипы!

— Зуля… — окликает меня кто-то рядом.

— Извините… — выдыхаю я. — Не думала, что меня так накроет.

— Это нормально.

— Рыдать под караоке?

— Под «Старинные часы» многие рыдали, — спокойно говорит бабушка Ивы, представившаяся Кларой. Мне сложно поверить, что эта милая, острая на язык женщина может принимать участие в преступном сообществе. А вот то, что мама Ивы — патологоанатом, несколько настораживает. Среди бандитов такие связи ох как ценятся! Надо будет посмотреть, не мелькала ли она в наших сводках.

Мысли о работе отвлекают. Мне даже почти удается взять себя в руки, прежде чем все окончательно выходит из-под контроля.

— Он… всю жизнь занимался наукой, — выпаливаю вдруг, имея в виду, конечно же, мужа. — Фундаментальной. Знаете, что такое фундаментальная наука? Это та ее область, в которой отродясь не водилось денег. А я работала, — продолжаю, чуть задыхаясь. — Работала за двоих. За троих. За всех. Потому что двое детей. Потому что кто-то должен был зарабатывать. Двадцать лет брака. И что? Господи, какая-то аспирантка. Я его выгнала, конечно. В тот же день, хотя этот козел клялся-божился, что больше ни-ни… Но дети… По их мнению, это я все разрушила… — всхлипывая, вываливаю на бедных участниц Клуба все, что во мне скопилось

Позорище.

Потом под нытье о том, что из-за семьи и работы у меня даже подруг не осталось, выпиваю в одно лицо полбутылки хорошего брюта. И беру клятву с годящейся мне в дочки Мариши, что лучшей подругой мне станет она.

Когда же все расходятся, я зачем-то звоню Максуту и прошу меня поскорее забрать. А он какого-то черта приезжает! Но если вы думаете, что этим заканчивается мой позор, то где там... Дна я достигаю, когда, желая отомстить мужу, забираюсь в штаны к своему душке-тренеру.