= 41 =

- Ну, с богом, - по голосу подмечаю, что Васильич переживает не меньше моего. Переглядываемся, как только его Лада с Яськой, бабкой и патлатым, исчезает на горизонте, - К Маришке схожу, предупрежу , что сам за Лидусей поухаживаю.

- Я Михе позвоню, чтобы был наготове и ждал тебя возле клиники, потом домой привезёт, - высказываю то, что ещё вчера продумал.

- Ни к чему. Я на автобусе вернусь. Не тревожь хлопца, - машет рукой, двигая кепку на макушке. И это вижу. Нервничает Егор Васильич.

Хлопаю его плечу, оказывая поддержку. Без него я бы не вывез и натворил косяков по импульсивности. Дал он мне нужное направление и зарядил стойкостью.

- Нет, Васильич, так не пойдёт. Вечером ты нам здесь нужен. Со мной Яся разговаривать не будет, а тебя послушает. Скажешь ей, что там да как, успокоишь, - это, конечно, вилами по воде писано. Царевна мне сначала голову оторвёт, потом уже разбираться будет, что мной двигало.

Поднимаю Миху с постели ранним звонком и накидываю, что от него требуется. Вчера мы предварительно обсудили, после того как он мне инфу на Ясиного отчима сливал.

Сраный говножуй отлёживается в санатории «Рачки и писец». По всем моим домыслам, он там с какой-то шлюхенцией прячется. Яся ж могла на него заяву настрочить, но у неё свои причины этого не делать. Нарыл Миха хитровыебанного мудилу в списках приглашённых гостей. Все остальное по документам на бабу его оформлено. В органах его ищут, ибо и там он нахуевертил , уничтожая важные улики.

Васильич мне рассказал, что он Ясину матушку до инсульта довёл побоями. Очень мне надо, чтобы он не остался безнаказанным. Царевну не втягиваю, потому что с неё волнений уже достаточно. А у меня сильно-сильно чешутся кулаки. Быть Иосифу Строгому не строгим, а, блядь, до полусмерти избитым мной и железным ломом. По итогу выясним, останется от него что-то, чтобы в ментовку отвозить.

Позже об этом. Не сейчас. Изначально надо в город выбраться и Ясю со всем комфортом пока что у Михи разместить.

Расчищаю во дворе пространство. Дорожку граблями выравниваю, чтобы тряску минимизировать. Ямки сначала песком засыпаю, потом доходит. В песке колёса каталки могут увязнуть. Кладу в этом месте лист железа, найденный мной у забора позади летнего душа.

Васильич в доме с мамой Яськи беседы ведёт, поясняя к чему готовиться.

Мне бы ещё пояснили, как морально подготовиться к взбучке. Есть один нюанс, и он Царевну точно не обрадует, когда мы в баньке любовью занимались, я не совсем вовремя успел вытащить. По правде, совсем не вовремя, когда уже полностью отстрелялся. Хер знает, жарко или ещё что, но она не почувствовала. Не возмутилась, а я смолчал. Будет и будет ребёнок, у меня к ней серьёзно. Нормально отношусь к подобной ответственности.

Пока не разумею плюс за это мне в карму или дополнительный минус.

Через час сторожим с Васильичем калитку. Он верхнюю пуговицу на рубашке застёгивает и расстёгивает. Я уже половину футболки распустил, нитки из неё выдёргивая.

- Едут, - оба выхлёстываем, завидев жёлтый Форд транзит с красными полосками.

Кутерьма завязывается неимоверная. Сначала врач осматривает больную, затем бригада с каталкой. Я со стороны наблюдаю и не мешаюсь под ногами. Егор Васильич руководит по праву старейшины в нашем клане заговорщиков.

Каталку вывозят, и я думаю – надо представиться Яськиной маме. Не посторонний же человек. Ей спокойней будет лечение проходить, зная, что о Царевне есть кому позаботиться и она не одна.

- Я Натан. Парень Ясин. Вы меня не знаете, но я её люблю. Не переживайте. Завтра привезу Ясю…кхм..вместе приедем..и..я её не оставлю, - расширить скоропалительный выхлоп, мне больше нечем. Собственно, по существу изложил.

Смотрю не на лицо, а в глаза прямо. Скрывать мне нечего, пусть видит. Она на Яську похожа. То есть, Ясенька на неё. Черты один –в-один с разницей в возрасте.

Красивой моя Царевна будет, даже спустя много лет, вот что отмечаю, глядя на её мать. Клянусь опять же. Никакой грусти и печали. Выстрадала она своё счастье. Меня, разумеется, вот и буду жилы рвать ради этого.

- Натан, - Васильич кивком показывает отойти с ним в сторонку. – Пока меня не будет хозяйство на тебе. Утром –то я всех покормил и тебе наготовил. Гусям вон подле лавки ведро с дробленкой стоит, огурцов туда перезрелых натри и помешай, да в кормушку насыпь. Воду тоже поглядывай, а то угорят от жары.

Твою же маму!

На гусей я не подписывался.

- Сделаю, - говорю вслух.

Однако, лучше б он у меня почку попросил. Без вопросов отдал бы, они у меня обе здоровые и для Васильича не жалко.

Реанимобиль уезжает. Двигаю плавно грудной клеткой и выдыхаю. Всё же без сучка, без запинки прошло. Начался день прекрасней некуда, значит, так он и закончится. Примета такая. Я в них верю. Если они что-то хорошее предсказывают.

Плохое..

Из плохого: на мне гуси. И их ебучее кормление.

Как нарочно, жрут, как не в себя. Навещаю через полчаса, и корма почти на треть убавилось. Ещё через столько же времени уже половины кормушки нет.

Куда в них лезет?!

Не жрите. Сделайте себе разгрузочный день!

Доливаю поросятам воды. Они как бы ещё ничего, против злобно расшеперившейся птицы. Не воняли бы и сошли за милах. Грязные минипиги. Много кто с ними фотки в инсте выкладывает. Лично - нет. Не сталкивался, но против ничего не имею.

Хрю-хрю. Чав-чав.

И никаких покушений.

Глаза у них добрые. Хвостики пружинкой. Веселые. Забавные..

Проникнувшись симпатией, чешу пятнистого хрюху за ухом. Он мокрым пятаком в ладошку тычется, высунув его в дырку загона.

Момент сближения с гусями оттягиваю.

Шляюсь по двору, заряжаясь силой земли и энергией солнца.

Медленно натираю толстожопые огурцы на старой, поржавевшей тёрке. Не видел бы воочию, как Егор Васильич это делает, вряд ли бы догадался. Благо Широкова рядом нет. Уссался бы со смеху и стёбал до самой смерти.

Натан и огурцы.

Натан и гуси.

Палкой замешиваю в ведре кашу из зёрен перемолотой пшеницы с кусочками овощей. Заходить внутрь стрёмно. Пернатые чудища шипят. Я им, сука, не нравлюсь. Они меня, сука, пугают.

Клюнут в мясцо. У меня его как бы немало. Около ста килограмм. Затопчут легко. Пересчитываю по головам и там, не ебаться. Целых тридцать штук.

А я один.

Один!

Их надо отвлечь. А то выстроились и ждут, когда я дверцу распахну. Заломают и попиздуют, но сначала, каждый из тридцатки, по куску от меня отщипнёт.

Страшна.

Апасна.

Думай, Натан.

Серое вещество в черепе активно варганит зачётную схему. Их можно привлечь чем-то ярким или съедобным. Жрачка их у меня в ведре. Из яркого - бабкина косынка на верёвке болтается. Мать – дракониха для них своя.

Всем бы такие мозги как у меня.

Снимаю с прищепок пёстрый красный платок. Щипаю траву и в него наталкиваю, чтобы было на бабкину голову похоже. Они глянут, подумают, что она там стоит, и ломанутся, а я быстренько к кормушке проскачу.

Так, то так, но нихера не так, как я предполагал, выходит.

Гуси, собаки их всех до единого передери, мигом узелок потрошат и делятся на два. Первые те, что поспокойней, ковыряют траву, но четверо, отбитых от стаи, несутся за мной. Корыто наполнить успеваю , выскочить нихуя нет.

Они бегут, расставив крылья. Шипят на своём матерном и я их, сука, понимаю.

Бегу от них прямиком к домику, где мы с Ясенькой волшебную ночь провели, но сколоченная как попало лестница, оказывается ближе. За две секунды по ней взлетаю и плюхаюсь задницей на резиновый настил.

Выкусите ! От Натана вам ни кусочка не обломится.