= 43 =

Полчаса – это слишком долго, нервов моих едва хватает, стоять перед окнами заправки и ждать Надю. Топчусь на одном квадрате плитки , как марафонец, готовящийся дать старт.

Натан не заехал попрощаться, а я была уверена, что заедет и…

- Надь, спасибо, - буквально влетаю в запыхавшуюся девушку.

Я так никогда не делаю, чаще сама срываюсь на подмену, если у Нади случается форс-мажор. Или дети приболеют, или дома что-то приключается, но никогда не отказываю. Не в сравнении со Стасей, она простая и милая. Муж замечательный.

Господи – боже! Только не уезжай. Возьми и не послушай меня. Сделай по-своему, как до этого делал.

Я, когда в машину к Захару села, такой тоской, как паутиной опутало. Дышать трудно. Отчим жив, и все мои опасения оказались пустыми. Могу в город вернуться. С Натаном могу встречаться, если он ещё хочет.

Сама ему скажу.

Просто скажу, что люблю, а там пусть решает. Главное, чтобы не уехал, а так…никаких же препятствий нет.

Зачем ему говорить сто раз, что любит, если не любит.

- Ясь, с мамой что случилось? Ты бледная и расстроенная, - Надя спрашивает уже вдогонку.

Лечу, как угорелая, к их машине. Максим меня всегда подвозит домой, когда привозит её на смену.

- Всё хорошо, Надь, потом, - торопыжкой заскакиваю в салон, - Макс, миленький, едем как можно быстрее.

- Опаздываешь, что ли, куда? – добродушно склабится, поворачивая ключ в замке.

- Опаздываю, - брякаю рассеянно.

Опаздываю на несколько часов и даже дней. Дались мне идиотские гарантии и надёжность, когда вдали от Натана свет меркнет, тепло уходит и вообще , словно дементоры над головой кружат и высасывают вкус и радость к жизни. Не хочу без него. Больше не хочу. Как сложится так тому и быть.

Важно, чтобы не послушался и дождался своего замороченного зайца. Ничего не боюсь, а тут..трухнула не там, где надо.

Бестолочь, ты Яська!

Последними словами себя ругаю всю дорогу. Потом молюсь. Потом снова ругаю. Выскакиваю из машины чуть ли не ходу.

Пофиг, что трясусь. Пофиг, что горячка, как при самой высокой температуре, наводит бардак во всём теле.

Ликую, зацепив глазами чёрный Мерс. Даю себе время отдышаться. Не зря торопилась. Нервы мотала зря, но это за дело. Не тормозила бы изначально, так и не пришлось бы их напрягать.

Уже с опозданием удивляюсь - откуда перед моим двором взялись ещё две дорогущих иномарки. Одна явно женская и с открытым верхом. А модельной внешности блондинка так и вовсе будит Ясю – ведьму, когда я в ней признаю бывшую невесту Натана.

Опять бегом и становлюсь поперёк. Было бы замечательно и поперёк горла у неё встать. Потому что вблизи она красивая и надменная. Осматривает всполошённую меня царским пренебрежительным взглядом.

- И что? – не поздоровавшись, плющит сочные губищи, выпятив их и став похожей на утконоса.

Ну, прям, царица всея Руси, а я голь подзаборная. Царевна здесь я. Ногой бы топнула, но будет выглядеть капризно и по-детски. Меня несёт от ревности. Но мне не стыдно. За Натана я кому угодно волосы потрепаю.

- Ни что. Я здесь живу и разрешения пройти не давала, - по неосторожности и не замечаю, что стою возле крапивы. Листики к ноге прислонились и пекут.

- Аа..аа..Ты что ли «другая»? И как? нормально тебе, с чужими парнями кувыркаться? - раздувает тонкие ноздри, въедаясь в меня презрительно – злобным прищуром.

Не нормально, а офигенно. Потому что он не чужой, а мой. Уж точно не для этой выдры размалёванной Натанчик, мой любимый, предназначен. Не колышет меня, какие у неё на него претензии. Ревную, но это даже к лучшему. Лупить её буду с удовольствием и без сожалений.

- Не другая, а единственная, - парирую ядовито. Склоняюсь и, обжигая пальцы, собираю букетик из крапивы.

- Мечтай, кобыла деревенская. Мы с трёх месяцев обручены и поженимся. У него таких потаскушек на каждом углу. Ой, сравнивать лень тебя и меня, - выплюнув свой яд. Гадюка стоит довольная, проверяя, в порядке ли её маникюр.

Это я –то кобыла? Да, я ростом меньше, но не про это.

- Кого там сравнивать – то, - смеюсь заливисто, отчего выпендрежницу и вкривь и вкось ведёт, - Тебя по эсемеске бросили, а ещё личинкой называют. Постыдилась бы, являться, куда не звали. Это я тебе как Царевна и Зайка –Ясенька говорю.

- Ах..ты..Да я тебе.

Она первая начала. Первая свои когти мне в лицо направила. Ух, с каким энтузиазмом её руки и ноги веником обхаживаю.

- Ещё раз возле Натана увижу, навсегда будешь красная и в пупырку ходить. Мой он, понятно тебе. Он меня любит, и я его люблю. Усекла, курица расфуренная, что я тебе его не отдам!

Ага, не ожидала. Визжит, как поросёнок недорезанный, пока хлестаю, что есть мочи, и за кобылу и гадкие словечки, пачкающие наши с Натаном романтичные моменты. Я с ним летаю, греюсь, с любовью отдаюсь, и опошлять, порочить – не позволю. Вот и получает гадюка от всей обиженной души.

- Всё, Царевна, успокаивайся.

Вот это то самое мгновение, когда весь мир подождёт. Натан меня обнимает, не буду вдумываться, что оттаскивает бушующую ведьму. Для него я всегда буду зайкой, ласковой и пушистой.

Заплетаю руки на его шее и становлюсь на носочки. Не теряя ни секунды, чтобы признаться.

- Мне тебе нечего предложить, кроме своего сердца. Я тебя люблю, и согласна встречаться, но понятия не имею, как у нас получится. Я..не смогу ходить с тобой в клубы…да и видеться будем от случая к случаю..

- Ясь, - перебивает разгоняющуюся трескотню, когда препятствий вдруг становится больше, чем я предполагала. Они растут в геометрической прогрессии и никому такая проблемная и вечно занятая девушка, как я, нафиг не упёрлась, - Мась, я ж большего и не прошу. Клади, - делает ладони лодочкой.

- Что класть? –хмурю в недоумении лоб. Позади нас гадюка шипит и с кем –то тявкается, но нам с Натаном на неё плевать.

- Сердце своё клади мне в руки, отдаёшь же – я беру и обещаю не разбить. К своему положу в клетку, будут вместе биться.

В носу щиплет, а потом у меня слёзы. Чтобы остановить солёный поток и не испортить шмыгающим носом впечатлений. Отдаю Натану самый свой сладкий поцелуй.

Какая мне разница, что кто-то неприятным визгливым голосом возмущается и стенает – Натан! Натан! Не трогай его!

Угомонись. Не видишь, Натан целует свою Ясеньку, и она улетает.

В буквальном смысле отрываюсь от земли, когда он за попу поднимает и усаживает себе на бёдра. Я его ногами крепко-крепко стягиваю. Лихорадочно запускаю пальцы в волосы. Брожу кончиками по колючему затылку. Какой там ни трогай, если мой Натан, самый трогательный из всех. Впускаю дерзкий язык, до этого обласкавший мои губы. Постанывать совсем неприлично, поэтому тихо мурлыкаю. Я не в себе, и мне простительно. Чувственный взрыв. И он такой ошеломительный, когда все чувства выплёскиваются фонтаном, а потом, как фейерверк, под самое небо взлетают.

- Я тебя люблю, - пытаюсь проговорить, не отнимая губ.

Отрывается. Нос к носу. Глаза в глаза.

- Скажи ещё, - такой он требовательный, не отказать.

- Люблю..люблю..люблю, - повторяю трижды и с улыбкой.

Опять целуемся. Глубже и теснее.

- Пусти, Миша, я..ааа..ненавижу..она же ведьма, не видишь, она его приворожила…

Стенания полоумной блондинки обрываются.

- В машину сядь и уезжай обратно. Нах , ты за мной вообще тащилась? – наверно это тот самый Миша, пытается её образумить.

- Яська..

- Натан..

Переглядываемся. Недолго дышим. Головокружительный процесс чуть отличается от предыдущего. Мягче, нежнее, но гораздо напряжённей и дольше. Стоим –то посреди улицы, но не торопимся укрыться. Кто-то умный сказал, что у любви нет стыда. Вот и у меня его тоже нет. Не вижу надобности скрывать. Кому не нравится, пусть отвернутся и закроют глаза.

Дверца машины хлопает. И у кого-то с психикой не в порядке. Шины пищат, а мотор воет.

- Натан, в сторону.!.Она ж ебанутая..собьёт! – громкий крик Миши в секунду стряхивает с нас обоих волшебную пыльцу, нагоняя жути.