= 45 =

Как свою девушку назовёшь, так она и будет себя чувствовать. Аверьянов, например, свою прекрасную половину, в которой я привлекательности в отличие от Широкова не наблюдаю, зовёт Малышкой.

Малышка Аверьянова, херня, конечно, полная, но она себя с ним ведёт соответственно. Ни слова против. Скучная, не спорю, но сильно бы удивился, как Касьяна ходячим членом кличут.

Моя же, млять, Царевна. Не, она, бесспорно, королева моего сердца, но надо было как-то скромнее обозначать. Чем меня Зайка - Ясенька не устроила? Милое создание с пушистым хвостиком.

Вот от Царевны имею на выхлопе величественную осанку и абсолютный игнор. Она мне за неблизкий путь, слова не изволила молвить. А Зайка – Ясенька дала бы возможность пояснить к чему такие телодвижения. Кивала, гладила по плечу и восхищалась.

А! Ну ,да. Забыл. Сердца у меня нет. А то, что громыхает и жжётся, скорее всего, несварение или язва.

Абидна!

Я, значит, ради неё шкуру мудака на белый плащ благородного рыцаря сменил, и в статусе упал до холопа. Сплошные непотянки, где я мог осечку допустить. Серьги подарил. В любви признался, более того, предложил то, о чём все самочки начинают мечтать, играя в кукол.

Мишкина систер, что нас на десять лет младше, напрямую мне заявляет, что когда вырастет, я стану её мужем. Меня хотят все охомутать, но не Строгая.

Что за сука — эта жизнь. Нет в ней справедливости.

Останавливаю машину на парковке клиники. Яська чуть ли не на ходу выпрыгивает. Часы посещений уже закончились, сомневаюсь, что нас пустят. Заведение серьёзное и с режимом у них строго.

Набираю Касу, прикидывая, что Царевне понадобится минут пятнадцать, чтобы пересечь двор, обойти фонтан, найти главный вход и там узнать, к кому можно обратиться за помощью.

Аверьяновы клинику активно спонсируют, поэтому один его звонок решит проблему и Ясеньку беспрепятственно сопроводят в палату.

Разминаю затёкшие плечи и готовлюсь свою ведьмочку ловить двумя руками.

И всё не так..

Строгая, мать её, строго проходит мимо, вжикая замочком в рюкзаке и по - деловому засовывая туда бумажки с номерами телефонов и ещё парочкой невнятных писулек.

- Как мама? Убедилась, что зазря приличного человека на хуях оттаскала, - спрашиваю у затылка с милашными гульками.

Ага, изображение есть. Звука нет.

Садится в машину и хлопает дверцей перед самым моим носом. Понял не дурак, навязываться не буду. Очень круто, когда ты прав, а она нет. Внутри назревает яростный протест от возмутительного Яськиного поведения.

Планомерно подогреваюсь, а она продолжает делать вид, будто я сама пустота.

Но я не так туп, как она обо мне думает. Попользую Миху как посредника. Мы же к нему едем. Долбанутая комбинация, сам знаю. Но куда мне деваться.

Яся.

Зла у меня не хватает на Натана. Что в голову ударит – то он и делает. Слова у меня закончились вместе с ругательствами по дороге. Я его мысленно костерила так, что диву даюсь, как у него уши не вспыхнули.

Маму за моей спиной и, не советуясь, в больницу отвёз. Да я наверно сединой покрылась, когда её дома не обнаружила. Хорошо, что деда Гриша с ней поехал, но на него я тоже обижена, поэтому уехала не попрощавшись.

Вот мне теперь прикажете делать?

Клиника такая…Нам о ней только мечтать можно было. Палата –люкс, врачи…

Пинком под зад отправляю свою гордость под стол. Пусть там и валяется. Маминому здоровью - я не враг, а это наш единственный шанс поставить её на ноги.

Натан за всё заплатил. Натан привёз меня в квартиру друга, и я чувствую себя посреди евроремонта, как пещерный человек. На Натана я страшно обижена, но только сунуться мне некуда. В нашей квартире на отчима можно наткнуться. В клинике остаться и присматривать за мамой нельзя. Там, оказывается, даже санитаркой не так-то просто устроиться без образования. А его у меня нет. Я ведь только школу закончила.

А ещё, терзает меня всякое-разное беспокойство после реплики про ребёнка.

Куда мне ещё ребёнка?

Допустим, я не против, родить такого шебутного малыша от Натана, но Яся, куда тебя несёт.? Какие ты условия ребёнку обеспечишь? Натан –то он как в поле ветер. Сегодня есть, а завтра нет.

- Миш, а можно я ужин приготовлю? – блин, он на меня смотрит уже минут десять и ощущаю себя лягушкой, которую препарируют под микроскопом.

- А ты умеешь?

-Умею и практикую, - отзываюсь, стреляя взглядом на шорох в коридоре. Там бесячий Натан скидывает, как попало, кроссовки и держит два пакета в руках, - Скажи вон тому, чтобы обувь ровно поставил.

- Мерехов, твоя Царевна приказывает, чтобы ты не свинячил, - этот испорченный телефон, совсем не так передаёт мою просьбу. Я же вежливо попросила.

А этот Миша, он внешне чем-то похож на моего Натана, но поведение оторви да выбрось.

- Я не "его" и не "Царевна", - высказавшись, отхожу к окну , чтобы не выдать, как дрожат мои губы.

- Передай не "моей" и не "Царевне", что я её вещи собрал и привёз, заодно спроси, что ей из продуктов надо купить, пусть список напишет и "ЭТОТ" сходит, - бес зол, как тысяча чертей, это я уже по голосу научилась узнавать.

- Знаешь, Миша, а я передумала. Настроение пропало готовить. Спать пойду, а утром сама в магазин схожу и блины тебе на завтрак спеку. Любишь блины?

- Миха не любит блины, - рычит сквозь зубы Натан.

Прохаживаюсь мимо диванчика, где сидит, наблюдая за нами, Миша, обращаюсь к нему самой ласкательной интонацией.

- Спасибо тебе. Ты для меня столько сделал, прям обняла и расцеловала бы, - вворачиваю шалость сомнительного характера, флиртовать с лучшим другом твоего парня, на глазах у парня.

Закусываю губу, хлопаю ресницами и, кончиком пальца, тычу Мишу в выпуклый бицепс. Обычная бицуха, впрочем, как и сам её обладатель. Подвид – мажор обыкновенный, растёт буквально в каждом городе, как сорняк, но отчего-то многие девушки считают их редкими растениями. А меня тянет к исключительно репейным сортам, как те, что на против стоят и дымят двумя ноздрями от ревности.

- Я –то не против, но Натан мне не простит, если мой язык окажется в его девушке, - хамло, с какого-то лешего вываливает вот такую пакость.

- Так, я вперёд тебе его откушу. Совсем границ не чуешь, когда тебя благодарят, а когда намекают? – строго интонирую в его нахальную растяжку.

Натан цапает Мишку за грудки.

О, нет!

- Мерехов, остынь! Шли вы оба на хер. Я сваливаю, квартиру мне не разнесите, - толкает Натана в грудь, тот, подышав, чуть успокаивается.

- Хорошего тебе вечера, Миша, - морщится, натягивая волосы у корней, но Мишка поступает невежливо.

- Подольше его дразни, и будет тебе счастье, - бросает мне на ходу, хватая с полки ключи от своей машины.

Они уходят оба, оставляя меня одну. Роюсь в пакетах, что мне ещё остаётся делать. Натолкано туда всё без разбору, тёплая одежда осталась в старой квартире , никак не хватало времени за ней съездить, а по правде говоря, было страшно.

Ищу пижаму, есть у меня одна приличная, но натыкаюсь на свёрток, о котором забыла. Баб Сима дарила мне его двести лет назад, когда моя бабуля была ещё жива. И в нём такое, что без слёз не взглянешь.

Натану не понравится.

Это не может, никому понравиться, а если вспомнить напутствие мол, пока будешь его носить, так и на девственность твою никто не позарится. Сразу видно, что девочка приличная и абы с кем не связывается.

Кому придёт на ум соблазниться палаткой пятьдесят четвёртого размера, с воротничком под горло и длиной до пят, а ещё рюши на груди и рукавах.

Эту вот сорочку и достаю, перед тем как идти в ванную. Приняв душ, прощаюсь со всем женским, что во мне есть, и долго не решаюсь накинуть на себя хлопковый скафандр.

Натан никак не комментирует, кашляет, возможно, крестится. Плыву довольная собой, придерживая с двух сторон, путающийся между ног подол.

Плюхаюсь на кровать, жду его пылких извинений, признаний в любви. Я погорячилась расставаться, но просить за это прощения буду только после него, чтоб неповадно было чудить за моей спиной.

- Я пиццу заказал, иди поешь, - заботушка проснулась. Раньше надо было думать. До усрачек напугал, а теперь ешь.

Держать рот на замке, неимоверно тяжко. Считаю в уме от ста до пятидесяти, чтобы выдержать долгоиграющую паузу, потом за телефон берусь и пишу маминой соседке по палате. Она быстро отвечает, что идёт вечерний обход, а после Эльчина Сафарли хочет почитать. Благодарю приятную женщину, а завтра добегу до книжного магазина и куплю ей что-то в подарок.

Тем и занимаюсь, выискивая в интернете список похожей литературы. Натан, хлопнув дверью, где-то на полчаса пропадает.

- Офигел, что ли, голым тут расхаживать? - выпучиваю глаза на беспардонное появление горы мускулов из душа в чём мать родила .

Нижний мускул эрегирован и приподнят. Торс очень красиво покрыт каплями влаги. То есть мы даже до полотенца не дотрагивались и не удосужились обтереться.

Как мне на это восхитительное безобразие смотреть и глотать подступившую к горлу слюну?

Не облизывать в момент пересохшие губы?

Про сжавшиеся в камушек соски, вообще промолчу.

- А чего мне стесняться. Назван почётным членоносцем, вот и ношу член гордо. Ты ж меня не видишь, когда я одет.

- Натан, не смешно же, - бубню и отвожу глаза, но они меня не слушаются, возвращаясь массивному стволу .

Из-за чего мы поссорились?

Час от часу не легче.

У меня начинаются провалы в памяти.

Силюсь вспомнить, чем же таким Натан привёл меня в бешенство. Он проходит рядом, а я сижу, прислонившись спиной к изголовью кровати. Его стоячее «добро» топорщится на уровне моего лица. Гель с отдушкой морского бриза пахнет очень вкусненько.

Натан..

Натан, к моему сожалению, тоже вкусненький. Смуглая от загара кожа. Литая бронза великолепных мышц. Красиво напряжённый член. Голова и тело расходятся мнениями.

Вот не хочу его хотеть, но хочу. Может, кому и понятно, что я пытаюсь выразить, но не мне.

Он присаживается на тумбу, вообще не смущаясь, втыкает зарядку в свой айфон. Вилку суёт в розетку. Строчит кому-то сообщение, затем валится рядышком, заложив руки за голову.

- Прикройся, - сдвигаюсь на противоположный край, кидая на его пах покрывало.

- Сними это! - рявкает мне в ответ, снова раскрываясь, - А я спать люблю голый, чтобы кожа дышала.

Ликую внутренне. Так тебе!

Подарок бабы Симы и моё либидо опускает ниже некуда, ещё и чешется на швах, там, где рюшечки понашиты. Я ж как клумба. Цвету и пахну, она так - то в душевном порыве на эту ночнушку своими духами побрызгала, а они пахнут смачно и сладко. Нос и горло вяжет от приторности.

- Для тебя, Натанчик, надену всё самое лучшее, - капризно дую губы, а потом с истинным злодейством хихикаю в кулачок.

- Не снимешь ?

- Нет.

- Отлично. Тогда я включаю порнорентген, - поворачивается набок, подперев ладонью висок. Улыбается пошло, заострив взгляд на моей груди.

- Совсем обнаглел, - не в шутку спохватываюсь, скрещивая руки на груди, - Я не давала разрешения на рентген. Глаза закрой и не смотри.

Он как-то подозрительно быстро соглашается. Прикрывает веки, обхватывая ладонью член.

- Классно ,Яська. Спасибо за подсказку. Вау…какие сиси, а киска просто не выразить какая мокрая…О ,да моя Царевна, какая же ты секси, - с воображением у бесстыжего всё прекрасно. На головке его порочного органа выступает смазка. У меня возбуждение скоро из ушей начнёт капать. Потому что трудно устоять, когда перед тобой вот такое проделывает красивущий бес – искуситель.

- Прекрати это, - не продумав последствия, спешу в действиях вперёд паровоза умных мыслей.

Берусь за его руку, чтобы помешать, при мне наглаживать свой стояк. Сама не знаю, как так получается, но через секунду его член держу уже я, а меня целуют. С чувством, с толком и трепетом.

Ночнушка. Какая ночнушка, её с меня сдирают варварским способом.

- Да прекрати ты ! – сопротивляюсь слабым голоском, толкая соски ближе к его настырным губам и лижущему ключицы языку.

-Прекратить? – выспрашивает, отняв от меня голову и лишив своих божественных и дерзких ласк.

- Да нет же..Целуй, Натан, целуй - взвизгиваю, как только он наваливается сверху за ластовицу, стаскивая с меня трусики до колен.

- Не буду , на диване буду спать, пока сама не придёшь и хорошо не попросишь, - огласив свои требования, он делает то, что я меньше всего ожидаю.

Встаёт и, прихватив с собой моё бельё, то есть трусики, зажимает в кулак, а ночную сорочку, как паршивую кошку за шкирку тащит к открытому окну и отправляет в свободный полёт.

Удивлённая такой сценкой, где темпераментный жеребец самовольно отказывается, да ещё и условия выдвигает. Вдвойне обидней, когда я вся пылаю, а он…так..так неприятно обламывает. Я же пошла ему уступки, не обозвала, не обругала, целовать просила, а ему оказывается мало.

Ладно, хочет, пусть на диване спит, с таким ломом же не больно выспишься. Я потерплю. У меня терпения вагон и маленькая тележка. Есть хочу. Схожу, наверно, за пиццей.

Да, голая! А что он там не видел.