= 21 =

Данияр никогда не понимал женщин, даже после нескольких лет в гареме не научился. Добрые, стервозные, алчные, наивные… От любой можно было ожидать чего угодно. А уж сколько истерик он пережил!

Иви не стала исключением, но впервые Данияр испытывал смешанные чувства. Он и злился, потому что она ничего не желала слушать, и мучился от желания утешить и приласкать строптивую упрямицу. И то, и другое понятно и одинаково мучительно.

Иви… Иви… Вместо того, чтобы искать того, кто проведет ее зеркальным ходом, он с замиранием сердца ждет, во что выльется ее обида. И вроде бы ума хватает не выдать себя, но и к диалогу Иви определенно не расположена. А Данияр надеялся на спокойный разговор после занятий, которые неожиданно стали невыносимыми.

Ар-р-рш…

Данияру никогда не нравилось то, чем Селим заставил его заниматься. Обучение наложниц искусству любви… Искусство заключалось в том, чтобы угодить Селиму. Данияр лишь подготавливал невинных и неопытных девушек к тому, что их ожидает. Конечно, он их трогал, пробуждая чувственность, а они — его, заставляя страдать от неудовлетворенного желания. Но сегодня к его мукам добавились новые ощущения — ему казалось, что он изменяет своей истинной.

Смотреть, как Иви раздевается, было невыносимо, и Данияр отвернулся, сделав вид, что ищет что-то в комоде.

— Как только ты войдешь в спальню повелителя, ты должна опуститься на колени и коснуться лбом пола. И ждать, когда повелитель позволит тебе подойти. — Привычные инструкции казались чудовищными. — Вставать на ноги нельзя, придется ползти…

Данияр с грохотом задвинул ящик. Тишина позади начала напрягать, не слышно даже шуршания одежды.

— Встань на коле… — Он быстро обернулся и закончил: — …ни.

Кажется, Иви даже не пошевелилась — так и застыла у порога, словно статуя. И уставилась на Данияра так, как будто вдруг увидела его демоническую сущность: глаза круглые, рот приоткрыт в изумлении. И только надписи не хватает, на лбу: «Я в панике!»

— Что еще? — недовольно спросил Данияр. — Почему ты не разделась?

— Ты… — Она судорожно перевела дыхание. — Вы…

— Я, — согласился он. — И что? Что опять? Ты никогда передо мной не раздевалась?

— Они… Они тоже…

Они тоже? Они тоже… раздевались? Ар-р-рш! Это она о Гаянэ и Хельге!

— Ты ревнуешь, Иви? — холодно поинтересовался он, скрестив на груди руки. — И они тоже, как и многие до них. Это часть обучения.

— Нет… — Она смущенно опустила взгляд. — Простите, господин.

Кажется, решимости у нее поубавилось. Обычно Данияр постепенно приучал наложниц к тому, что Селим может сделать с ними все, что пожелает. Но если напугать Иви сильнее, не забудет ли она свою глупую обиду? Ведь если просто рассказать — не поверит.

— Тебе помочь раздеться? Впрочем, если передумала и готова выслушать…

Иви быстро освободилась от платья.

Ар-р-рш… Нет, не глупая курица. Упрямая ослица!

Привычно заколотилось сердце, едва взгляд упал на круглые груди.

— На колени.

И голос предательски дрогнул.

— Плавно! Не падай, как мешок с… — Данияр осекся, проглотив ругательство. — Еще раз! Ты должна быть грациозной… нежной… соблазнительной…

Его тошнило. Он не поставил бы свою истинную на колени. Не заставил бы ползти, унизительно прогибаясь в спине.

— На кровать. Ляг на спину.

Глаза Иви потемнели от страха, но она упрямо продолжала подчиняться. Данияр затянул на ее запястье ременную петлю, зафиксировал руку.

— Что ты… вы… — пролепетала Иви.

— Нельзя разговаривать, если повелитель не разрешил, — произнес Данияр, проделывая то же самое с другой рукой.

— Нет! — взвизгнула Иви, когда он коснулся лодыжек, чтобы развести ее ноги в стороны. — Нет! Нет! Не надо! Да-а-ани…

Имя, произнесенное на запрещенный манер, ударило наотмашь. Иви даже не плакала — кричала и билась на кровати, дергая руками. И Данияр потерял контроль.

— Тише, маленькая, тише. — Он накрыл ее тело своим, освобождая руки из петель. — Тише, не бойся…

— А-а-а! — верещала Иви.

Он поцеловал ее в губы: так нежно, как умел. И она замолчала, сфокусировав на нем взгляд. Ее запах сводил с ума. Уже свел! Иначе он не подмял бы под себя обнаженное девичье тело, не целовал бы раскрасневшееся личико. Ар-р-рш… И о чем он думал, допустив такой близкий контакт?

Тяжело дыша, Иви затихла, а потом и вовсе… обняла. Обвила руками шею, закрыла глаза.

— Не останавливайся, Дан, — едва слышно шепнула она.

— Нельзя, — не согласился он. — Маленькая, какая же ты сладкая…

Ресницы задрожали, по щеке покатилась одинокая слезинка.

— Я чувствую, Дан. Я тебя чувствую, — призналась Иви. — Все было плохо, когда я представляла, что это Селим, но едва ты обнял… Я… Я знаю, это неправильно… Леди не должна… так… но я…

Она застонала, когда Данияр лизнул мочку уха, поцеловал жилку на шее. Леди? Против зова крови никто не устоит. Но ему лучше остановиться.

Данияр осторожно разжал руки Иви и перекатился на спину, а потом и вовсе встал.

— Прости, я не хотел тебя пугать. Но не видел иного способа…

Он подобрал платье и бросил его Иви.

— Преподать мне урок, — закончила она за него.

— Да, — не стал отрицать он. — Позволь помочь, не упрямься.

Иви не спешила одеться: прикрылась платьем и села, опершись на подушку.

— Что ты хочешь сделать? — спросила она.

Неужели боги его услышали? Иви образумилась!

— Найду того, кто проведет тебя зеркальным ходом, чтобы ты вернулась в свое измерение. Все нужно успеть до того, как Селим вернется. Поэтому умоляю об одном — не мешай. Будет проще, если мне не придется беспокоиться, все ли с тобой в порядке.

«И оденься уже!» — взмолился Данияр мысленно.

— Селим действительно так жесток?

— Так? — он усмехнулся. — Гораздо хуже. Он возбуждается, когда причиняет женщине боль. Он привязывает, пытает… Маленькая, тебе лучше этого не знать.

Иви задумчиво покивала, вроде как согласилась. Но Данияр чуть ли ни кожей чувствовал — разговор только начался.

— И всех кандидаток в фаворитки ты обучаешь… — Она перевела дыхание и облизала губы. — Не сопротивляться?

— Да, — коротко ответил он.

К чему бы она ни клонила, он не в настроении рассказывать о том, что происходит в этой комнате. Достаточно того, что его самого по ночам давно мучают кошмары.

— Тебе… нравится? — не унималась Иви.

— Издеваешься? — мрачно поинтересовался он. — Это наказание. Помнишь?

— И ты не можешь отказаться…

Нет, он не выйдет из себя. Не сейчас. Ар-р-рш… Данияр закрыл глаза и медленно досчитал до десяти.

— Я пытался. Несмотря на то, что вынужден подчиняться приказам Селима. Оказалось, что собственную боль перетерпеть легче, чем страдания невинной девушки.

— За твое неповиновение он наказывает других?

— Иви… — Кровь стучала в висках, но не от злости. Иви искусно давила на болевые точки, заставляя заново переживать собственную ничтожность. — Иви, я не обманываю. Селим тронулся умом, он жесток и непредсказуем…

— Я тебе верю, — перебила она. — Можно задать еще один вопрос?

— Являются ли мне по ночам призраки женщин, убитых по моей вине? — не выдержал Данияр. — Да, Иви. И не… — Он осекся, потому что она побледнела. — Хватит. Кажется, ты знаешь достаточно, чтобы мечтать убраться отсюда побыстрее.

— Я хотела спросить о другом.

Иви поменяла позу: села боком, поджав ноги. Данияр скользнул взглядом по обнаженному бедру и сглотнул.

— Спрашивай…

— Что будет с истинной связью, когда мы… расстанемся?

— Не знаю. — Данияр отвернулся.

— Почему не соврешь, что она попросту исчезнет? — В голосе Иви появилась горечь. — С глаз долой, из сердца вон!

— Иви… — процедил он сквозь зубы.

— Нет, ты дослушай! — Она вскочила с кровати, продолжая прижимать к груди платье. — Ты хочешь, чтобы я приняла твою помощь. Хочешь, чтобы сбежала, вернулась домой. Я понимаю, что тобой движет. Я знаю, что такое истинная связь, пусть и другая. Суть та же! Но я тоже чувствую, Дан.

— Маленькая, успокойся… — пробормотал он, осознавая, что зажат в угол, когда как Иви чуть ли ни с кулаками наступает, выкрикивая каждую фразу ему в лицо.

— Возможно, не так сильно, как ты. И поняла это только теперь, но… — Она вдруг остановилась и сникла, как будто ослабела. — Дан, почему ты думаешь, что мне не больно от твоих страданий? Как я могу сбежать, оставив тебя? Зная… чувствуя…

Ее голос дрожал, но не плаксиво, а жалобно. Так жалобно, что у Данияра по спине побежали мурашки.

— Если ты попадешься, я не смогу защитить тебя от Селима, — произнес он тихо. — И нам повезет, если он не прикажет мне убить тебя собственными руками.

— А кто защитит тебя?

Платье выскользнуло из рук, когда Иви обняла Данияра. Ее прикосновение обожгло даже сквозь ткань рубашки.

— Я знаю, чего ты боишься, — сказала Иви, так и не дождавшись ответа. — Это очень обидно, но у тебя есть основания… Я растерялась, когда попала сюда, и совершила много глупостей. Если я пообещаю, что ничего не предприму без твоего ведома, ты вернешь Милашку?

— Так это все только ради того, чтобы я снял блок с силы? — брякнул Данияр.

Он сразу же пожалел о своих словах. Зачем он это сказал? В искренности Иви нет никаких сомнений. Если она почувствовала истинную связь, то не может иначе. Ее волнение и забота такие же честные и естественные, как и его собственные.

Иви замерла, потом медленно разжала руки и отступила. Даже не взглянув на Данияра, подняла платье, суетливо стала одеваться.

Он никогда не беспокоился о чувствах других и редко просил прощения, но с Иви иначе не получалось. Можно сколько угодно сокрушаться, что судьба свела его с истинной, но изменить это он не в силах.

— Прости. Я не хотел обидеть.

Иви кивнула, не оборачиваясь. Она запуталась в рукавах, злилась, и платье трещало по швам.

— Пожалуйста, прости.

Данияр взял ее за руку, развернул к себе. Иви не плакала, но от ее погасшего взгляда внутренности словно связало в тугой узел. Почему она? Почему именно эта девчонка? Она даже не полукровка…

— Все в порядке, — произнесла она спокойно. — Я тебя услышала. Обещаю, никаких проблем. Буду учиться… — Выдержка ей изменила, и губы скривились в горькой усмешке. — Ведь если ничего не получится, встречи с Селимом мне не избежать. И ты тоже будешь меня учить. Завтра. Сегодня я этого… — Она махнула в сторону кровати. — …не вынесу.

Проклиная себя за слабость, Данияр сделал то, что не собирался — деактивировал руну блокировки. В конце концов, Селим уехал, а к его возвращению Данияр либо отправит Иви домой, либо…

Мангуст со смешным именем Милашка прыгнул на руки к Иви. Многострадальное платье опять упало.

— Э-э-э… — Иви изумленно перевела взгляд со зверька на Данияра.

— Останься, — попросил он. — Позволь мне…

Он не договорил, опомнившись. О да, самое время для того, чтобы просить близости! Ар-р-рш! Но как же он хочет насладиться ее запахом, вкусом… хотя бы этим, хотя бы через боль…

Иви как-то странно на него посмотрела… и кивнула, смущенно переступив с ноги на ногу.