= 20 =

Сбылись самые худшие опасения. Данияр выпытал все — и лишил магии. Лишил последней надежды!

Иви не могла сдержать слез, ее подкосило предательство демона. Какая же она глупая! Доверилась ему — и потеряла единственное преимущество. Наверное, она заслужила все это: чужое измерение, гарем, рабство… Была бы чуточку умнее, не попала бы в переделку. И ведь даже предупреждению не вняла! Предавший раз, предаст и снова…

Данияр не утешал. Он попытался дать Иви стакан воды, но она оттолкнула его руку. И уйти не позволил: сказал, что не отпустит, пока она не успокоится.

Пришлось брать себя в руки. Иви чувствовала пустоту: Данияр отобрал все, что поддерживало ее в чужом мире. А она еще думала, что хуже некуда!

— Я могу идти? — спросила Иви, перестав всхлипывать.

Она старательно отводила взгляд, смотреть на Данияра — мучительно больно. Лучше притвориться, что его нет.

— Мы не договорили, — напомнил он.

— Нам больше не о чем разговаривать, — ответила она.

— Иви, ты ведешь себя, как обиженный ребенок…

— Как обиженная дурочка, которую ловко обвели вокруг пальца, — отрезала она.

— Это для твоего же блага. Ты слишком импульсивна, не думаешь о последствиях. Селим тебе не по зубам. Послушай, я помогу тебе…

— Верни Милашку, — перебила его Иви. — Тогда выслушаю. А сейчас не хочу тебя видеть.

— Милашку? — переспросил Данияр.

— Так зовут моего мангуста.

— Какой же ты еще ребенок, маленькая, — вздохнул он.

Да он издевается!

— Я могу идти, господин? — упрямо повторила Иви и поджала губы.

— Иди, — неожиданно согласился Данияр. — Поговорим, когда ты успокоишься.

В общей гостиной сидела Хель, читала книгу и делала записи. Она охнула, увидев Иви, но спросить ничего не успела: Иви пронеслась мимо вихрем и захлопнула дверь в свою спальню.

Какое счастье, что можно уединиться! Иви наплакалась всласть, до икоты. Без Милашки она чувствовала себя ужасно, как будто у нее отрезали руку или ногу.

«Лучше бы голову, — сердито думала Иви. — Она у меня все равно дурная».

И не меньше, чем о потере тотема, она горевала о потере доверия. Как ловко Данияр ее обманул! Забота, ласковые слова, жалостливая история… И она отдала ему свой дар добровольно. Как он там говорил? Глупая курица!

Иви уснула в слезах и проснулась, чувствуя себя разбитой. В глаза словно насыпали песок, голова тяжелая, лицо горит.

— Я позову Данияра? — предложила перепуганная Майя, которая ее разбудила. — Кажется, ты заболела.

— Я здорова, — буркнула Иви. — Не надо никого звать. И докладывать ему не надо!

Она заставила себя встать, умылась и занялась обычными делами. От отеков под глазами помогли примочки с чаем, от больной головы излечила учеба. В конце концов, теперь у Иви нет выбора — или поражать Селима талантами, или сразу класть голову на плаху. Или что там он придумает в наказание для дерзкой рабыни? Если верить Данияру, то стараться бесполезно. Но разве можно верить Данияру?

Иви старалась, занималась даже в коротких перерывах, а на обед Хель утащила ее силой.

Первое индивидуальное занятие Данияр назначил Гаянэ. Она долго мялась, но все же решилась спросить у Иви:

— Это ужасно? Ты так плакала…

— Скоро узнаешь, — пообещала ей Иви зловеще, но потом сжалилась и добавила: — Навряд ли ужасно. Данияр зол на меня за выходку у повелителя, а вы с Хель ни в чем не виноваты.

Она занималась до самого вечера: немного хореографией, немного музыкой. Дольше всего сидела за переводами и учила наизусть стихотворение поэта, который нравился Селиму. К ней в комнату пробрался Руни и, получив угощение, внимательно слушал мелодичные речитативы.

— Данияр-ага ждет тебя. — Хельга, вернувшаяся от Данияра, напомнила ей, что индивидуальное занятие никто не отменит.

Иви пощекотала Руни брюшко и, вздохнув, подчинилась неизбежному.

— Добрый вечер, господин, — приветствовала она Данияра.

Все, хватит! Она теперь все будет делать по правилам. Никаких задушевных разговоров!

— Как ты себя чувствуешь, Иви? — поинтересовался он устало.

Она скользнула по нему равнодушным взглядом и отметила, что цвет лица у него серый, а под глазами залегли темные круги. Так ему и надо!

— Спасибо, прекрасно, — ответила она резко.

— Судя по всему, ты еще злишься. Иви, можешь выслушать меня спокойно, без эмоций?

— Нет, господин. Не могу и не хочу.

— Ты не даешь и шанса…

— Я здесь для того, чтобы вы меня учили, господин, — перебила его Иви. — Понравиться повелителю — мой единственный шанс.

В наступившей тишине она слышала, как бьется ее сердце. На Данияра не смотрела, но не потому что боялась. Сейчас, когда он стоял так близко, ей чудилось, что стоит ему поманить, и она простит все. И согласится… на все. Неужели это и есть та самая истинная связь? Она ее тоже чувствует?

— Учиться… — произнес Данияр медленно. — Хорошо, Иви. Я буду тебя учить. Разденься. Селим пускает в свою спальню только обнаженных женщин.