Глава 14 Агния

Мой телефон, оставленный на комоде в прихожей, трезвонит уже в третий раз, но я по-прежнему не могу оторваться от подушки и послать ко всем чертям надоедливого человека. Ума не приложу, кому не спится в такую рань? Открываю глаза и непроизвольно улыбаюсь, глядя на спящую рядом Киру. Девочка сладко посапывает, не реагируя на трель мобильного.

— Слушаю, — отвечаю я, едва скрывая свое раздражение.

— Агния, доброе утро! Неужели ты все ещё спишь? — радостно восклицает Глеб. — Я вернулся из командировки раньше, чем должен был. И, кстати говоря, очень рад, что ты ещё не умчалась в свой Лондон. Как насчет ужина?

— Доброе утро, Глеб. Ты меня разбудил, — честно признаюсь я. — По поводу ужина… Пока сложно что-либо сказать. Я бы хотела провести время с дочерью.

— О чем речь? Идёмте вместе, — моментально находится Ланской. — Я знаю отличное местечко с прекрасной кухней и отличной игровой. Что думаешь?

Я на мгновение теряюсь от неожиданного предложения Глеба. Судорожно соображаю, запланированы ли какие-то мероприятия на сегодня, и поскольку таковых не имеется, мне ничего не остаётся как согласиться. Да и, честно говоря, я совсем не прочь снова увидеться с Глебом.

— Отлично, во сколько заедешь? — спрашиваю я, разглядывая себя в большом зеркале, висящем на стене в прихожей.

— В шесть удобно будет?

— Да, отлично, — соглашаюсь я.

— Я рад. Тогда до вечера, — говорит Глеб, после чего сбрасывает вызов.

Медленно плетусь в сторону кухни, чтобы сварить себе кофе. Мне определенно нужно взбодриться. На экране телефона светится уже восемь тридцать, но после того, как мы приехали в столицу, режим сбился полностью. Обычно в это время я уже начинала работать над каким-либо проектом, встречалась с клиентами или же посещала спортзал.

Сто́ит мне только сделать один глоток горячего напитка, как снова раздается трель моего мобильного.

— Что да сумасшедшее утро, — ворчу про себя, принимая вызов с неизвестного номера. — Слушаю.

— Аг-ги, утро доброе! — замираю с ложкой у рта. Едва ли мне хоть когда-нибудь удастся не реагировать на знакомый до боли голос.

— Привет, Даниил! — я заталкиваю в себя кусочек торта.

— Я бы хотел сегодня заехать, — начинает он.

— У нас сегодня планы, — быстро говорю я, вставая со стула. Пытаюсь успокоить внезапно появившуюся дрожь мытьем сосуды, но попытка оказывается незасчитанной. — Вечером нас дома не будет.

— Отлично, я и сам планировал подъехать после обеда часа на полтора. Вечером у меня тоже дела, — от твердости в голосе Воскресенского я цепенею.

— Хорошо, давай часа в четыре, — холодно произношу я. — Как раз Кира проснётся после дневного сна. Нам пора уже выстраивать режим, — добавляю я, имея в виду совсем другое. Не хочу, чтобы Глеб с Даниилом пересекались. Мало ли, что может выкинуть Воскресенский, да и мне бы не хотелось, чтобы Кира стала свидетелем возможных выяснений отношений между мужчинами.

— Отлично, до встречи, — произносит Даниил, но не отключается.

— Ты хотел что-то ещё? — задаю прямой вопрос.

— Нет, — после непродолжительной паузы произносит мужчина. — Увидимся.

* * *

Воскресенский приезжает раньше назначенного времени. Кира ещё спит, и, по правде сказать, меня не слишком радует его общество. В его присутствии я по-прежнему ощущаю себя той девчонкой, которой была пять лет назад. Этот проникновенный взгляд темных глаз трогает до глубины души, цепляя тонкие струны тех чувств, которые все ещё, к сожалению, тлеют во мне.

— Привет! — здоровается он.

— Привет! — я дотрагиваюсь указательным пальцем до губ, тем самым, показывая, что дочь спит.

— Спит кнопка? — его губы дергаются в быстрой улыбке, после чего лицо моментально принимает обычное выражение.

— Да, сегодня она поздно улеглась, — пожимаю плечами, пропуская мужчину вперёд. — Поэтому сон может затянуться на неопределенное время.

— Ничего, я никуда не тороплюсь, — спокойно говорит Даниил, после чего снимает обувь и проходит в кухню. — Почему вы не остановились у отца?

— Я никого не хотела обременять, тем более… — я заминюсь и говорю не то, что хотела. — Мы привыкли жить вдвоем. У нас с Кирой свой быт, свои привычки.

— Понятно. Если бы я узнал о Кире раньше, то мог предложить вам свою квартиру, — с твердостью в голосе произносит он. — Я большую часть времени провожу в особняке. Квартира все равно пустует.

— Спасибо, Даниил, но я вполне могу справиться самостоятельно и выбрать нам с дочерью жилье. У меня есть работа и достаток.

В какой-то степени благодаря Воскресенскому я имею то, что имею. В прошлом он оплатил мою учебу, и я благополучно закончила магистратуру. Даниил пристально смотрит на меня, вероятно, думая об этом же, но не роняет при этом ни слова.

— Папа? — сонная Кира входит в кухню, слабо улыбаясь.

— Привет, Киренок! — он подхватывает дочь на руки и нежно целует ее в щеку. — Я приехал к тебе.

— Тогда пойдем гулять. У нас во дворе такие классные качели, — моментально находится Кира.

— Иди, одевайся, — Даниил нежно гладит Киру по голове, после чего девочка убегает в комнату. — Я надеюсь, ты не против? — мужчина выгибает бровь.

— Нет, я буду видеть вас из окна. Только не вздумай ничего выкинуть. Иначе доверия к тебе не будет, — довольно резко отвечаю я, не понимая, что именно выводит меня из себя.

— С твоей стороны, Аг-ги, — усмехается он, — доверия ко мне не было никогда.

— Твои поступки говорили сами за себя, — ведусь на провокационную фразу. Чёрт!

— Какие, например? — мужчина откидывается на спинку стула и чуть прищуривает глаза.

— День нашей свадьбы помнишь? — от нервного напряжения я хватаю первую попавшуюся тарелку и начинаю тереть ее кухонным полотенцем.

— Как будто это было вчера, — спокойно произносит Даниил, барабаня пальцами по столу.

— Считаешь это нормальным? — непринужденно произношу я.

— Аг-ги, не ходи вокруг да около, говори прямо, — мужчина встает со стула и забирает из моих рук тарелку, убирая ее в открытый шкафчик. Аромат знакомого парфюма ударяет в нос, и я не понимаю, как оказываюсь в непозволительной близости от бывшего мужа.

— Я о твоем поцелуе с Алисой перед церемонией бракосочетания, — выдыхаю ему в губы.

По моему телу будто пробегают заряженные частицы микротока, которые начинают покалывать нежную кожу. Не знаю, почему именно эта ситуация всплывает в памяти, ведь было множество других. Наверно, все дело в нынешнем статусе Алисы и Даниила по отношению друг к другу.

— Никакого поцелуя не было, Агния, — почти рычит Воскресенский.

— Когда вы вместе вышли из-за угла, она вытирала губную помаду рукой, — не унимаюсь я, чувствуя, как в голове расползаются неприятные воспоминания.

— И? — стальная грудная клетка Даниила почти соприкасается с моей, а рваное дыхание выдает эмоции, которые я испытываю в настоящий момент, с головой.

Горячие пальцы Воскресенского осторожно ныряют под мою футболку и касаются оголенной спины. Мужчина ни на мгновение не сводит своих черных проникновенных глаз с моих губ. Мне с большим трудом удается выносить его близость, при этом не делая глупостей. Но черт возьми, как же хочется вновь провалиться в эту бездну зашкаливающих эмоций и безудержной страсти.

— Папа, я готова, — доносится голосок дочери, и Даниил сразу же отступает. Он сканирует меня своим взглядом, после чего глухо произносит то, что заставляет меня вновь поддаться воспоминаниям.

— Пока мы были вместе, у меня ни с кем ничего не было.

Когда отец с дочерью выходят за дверь, я принимаюсь мысленно ругать себя за эмоции, которым поддаюсь в присутствии Даниила. Этот мужчина слишком сильно действует на меня, и с каждым разом оказывать сопротивление становится сложнее. Но, в конце концов, у Воскресенского своя жизнь, отличная от моей, в которой имеется супруга, и совсем скоро родится ребенок.

Меня удивляет не сколько то, что возрождается во мне при очередной встрече с ним, меня больше смущает тот факт, что Воскресенского по-прежнему тянет ко мне. Казалось бы, в прошлом он получил меня, купил, если по-честному, и я уже не должна быть ему интересной, тем более, спустя пять лет. Я подхожу к окну в кухне и осторожно отодвигаю занавеску. Картина, которая открывается мне, не просто трогает мое сердце. Мне кажется, мой главный орган сейчас просто разорвётся от трепета и нежности. Кира играет с Даниилом в свою любимую игру — догонялки. Она изворачивается, не давая себя поймать, а когда Воскресенскому все же удается это сделать, девочка начинает заливисто смеяться. И, надо сказать, не только она.

Решаю не травмировать свои неокрепшие нервы, тем более, времени до встречи с Глебом у меня хоть отбавляй. Направляюсь в ванную комнату и включаю воду. Лучшее, что я могу сейчас сделать, это выкинуть все мысли из головы о Воскресенском. А в этом мне поможет ванна с теплой водой и ароматические свечи, которые я очень кстати захватила с собой из Лондона.

Как и всегда, не замечаю, сколько проходит времени, пока я принимаю ванну, но по ощущениям, вероятно, не меньше часа, потому как вода уже становится прохладной. Как ни странно, мне удается отвлечься от мыслей о бывшем супруге. В скором времени меня ожидает очередной большой проект, поэтому я мысленно рисую возможные варианты расстановки и дизайна интерьера. Невольно улыбаюсь, ведь моя деятельность — это то, о чем я мечтала, кажется, с самого детства. И это истинное удовольствие заниматься тем, что нравится. А, главное, что мое дело жизни даёт возможность зарабатывать себе и своему ребенку на хлеб.

Настойчивый звонок в дверь раздается внезапно. Я стою под струями теплой воды с намыленной головой, а трель все ещё не прекращается. Внутри меня возникает тревога, что на площадке произошло что-то страшное, поэтому я, недолго думая, выскакиваю из ванной и, обмотавшись полотенцем, спешу поскорее выяснить, что произошло.

— Что случилось? — встревоженно восклицаю я, распахивая настежь входную дверь.

— Привет, Агния! — расплываясь в ослепительной улыбке, произносит Глеб. В одной руке мужчина держит букет белых роз, а другая занята небольшим подарочным пакетом из детского магазина. — Выглядишь… необычно.

— Что ты здесь делаешь? — чеканю каждое слово. — Привет!

— Похоже, я не вовремя, — на губах Ланского сохраняется легкая улыбка, несмотря на мою грубость.

— Я, кажется, потеряла счет времени. Проходи, Глеб, располагайся, — произношу я. — Спасибо за цветы, они прекрасны. Положи их, пожалуйста, на комод.

— Так уж вышло, что я приехал на полчаса раньше, — мужчина закрывает за собой дверь. — Решил зайти, чтобы не тащить с собой цветы в ресторан.

— Да, это очень разумно, — быстро говорю я, скрываясь в ванной комнате. — Я скоро.

Наспех смываю с себя шампунь и мыло, думая о том, что Глеб здесь совершенно не к месту. Совсем скоро вернутся Даниил с Кирой, и, мне бы не хотелось, чтобы они застали Глеба. Это ж надо было сегодня всем приехать пораньше.

— Черт возьми! — негромко восклицаю я, понимая, что моя одежда осталась в комнате. — Очень некстати.

Снова кутаюсь в полотенце и собираюсь с мыслями, чтобы предстать в таком виде перед Ланским. Конечно, на той вечеринке у его друзей, он видел меня в купальнике, но полотенце — это уж слишком интимно, на мой взгляд.

Я резко открываю дверь ванной комнаты и мгновенно врезаюсь в твердую грудь Глеба. Его руки, по всей видимости, на автомате обхватывают меня, прижимая к себе, а в пронзительном взгляде светлых глаз появляется маленький огонек. Все происходит настолько быстро, что я едва успеваю за уследить за дальнейшими событиями. Мужчина не теряется, его лицо приближается к моему, и вот я уже ощущаю его горячее дыхание. В эту же секунду ручка входной двери поворачивается, но я не успеваю оттолкнуть Ланского. От неожиданности мы оба замираем, будто нас только что поймали на месте преступления.

— Агги, дверь была не заперта… — в квартиру входит Даниил, а следом за ним появляется и Кира.

Отчаянно мечтаю провалиться сквозь землю, потому что в более идиотской ситуации я ещё не бывала. Со стороны кажется, будто я выпроводила дочь, чтобы затащить домой любовника. А что обо всем думает Воскресенский, мне даже и думать страшно. Хотя, какое мне дело до Даниила. У него есть законная супруга, а его взгляд, которым он буквально сжигает Глеба дотла, оказывается и вовсе неуместным.

— Здравствуйте! — голос моего ребенка заставляет нас всех отмереть.

— Привет, принцесса! — как ни в чем не бывало улыбается Ланской. — У меня для тебя кое-что есть. Посмотришь?

Глеб подхватывает подарочный пакет, оставленный в прихожей на высоком комоде, и передаёт его Кире. Моя девочка подозрительно осматривает его, после чего ныряет рукой внутрь. Реакция ребёнка не заставляет себя ждать, ведь Ланской угадал с подарком.

— Это новая кукла из рекламы, я так ее хотела. Спасибо, — радуется дочь, после чего убегает в кухню. — Мамочка, я ручки помою на кухне.

— Пожалуйста, — отвечает Глеб, после чего как бы невзначай протягивает правую руку Даниилу. — Приветствую тебя, Дан.

Мой взгляд невольно падает на руки мужчин, и я замечаю, что кольцо на безымянном пальце Воскресенского отсутствует. По какой-то неведомой причине меня этот факт совсем не удивляет.

Перед тем, как, наконец, скрыться в комнате и привести себя в порядок, я встречаюсь с темными глазами Дани, от которых так и веет холодом. Желваки на скулах не перестают заходиться в бешеном ритме, а тело, кажется, вот-вот превратится в твердый от напряжения камень.

Я захожу в комнату, плотно закрывая за собой дверь, и прислушиваюсь к тому, что происходит за ней. Даниил обычным тоном сообщает Глебу о том, что Кира является его дочерью.

— Да, я в курсе. Рад, что вы нашли общий язык. Девочка замечательная, — спокойно произносит Ланской.

— Ты знал? — громыхает за стеной.

— Да, — доносится все тот же тон Глеба. — Что тебя удивляет, Дан?

Далее я не слышу, что происходит в прихожей, потому как кто-то из соседей начинает сверлить. Мне ничего не остаётся, как привести себя в порядок, надеть любимое черное платье, которое идеально подчеркивает достоинства моей фигуры, и, наконец, вернуться в собравшуюся в этой квартире компанию. По правде говоря, я искренне надеюсь застать лишь Глеба и Киру, ведь Воскресенский в телефонном разговоре упоминал, что вечером его ждут дела.

Натягиваю на себя элегантное платье и собираю длинные русые волосы в хвост. Подходящие босоножки к образу у меня тоже, к счастью, имеются. Глаза подкрашиваю чуть ярче, чем обычно, а на губы наношу помаду нюдового оттенка. То, что надо. Несколько раз кручусь вокруг своей оси возле зеркала, слегка улыбаясь. Взгляд невольно цепляется за изящные сережки, которые подарил мне Даниил на тот единственный несостоявшийся новый год. Уже много лет я не снимаю их не только потому, что они восхитительны. Эти две маленькие вещицы дороги мне как память от любимого на тот момент человека, и как вера в то, что между нами хоть чуточку, но было все по-настоящему. Я тяжело вздыхаю и направляюсь к выходу из комнаты. Пока я не закрою страницу своей книги по имени Даниил Воскресенский, в мою жизнь не придет другой человек, который сможет сделать меня по-женски счастливой.

* * *

На протяжении всего вечера я безудержно смеюсь. На этот раз Глеб рассказывает забавные истории, касающиеся рабочих моментов. Кира практически не покидает огромную игровую комнату, в которой собраны, пожалуй, все самые интересные развлечения для детей. Девочка прибегает лишь попить и в двух словах рассказать о том, как там весело.

Тему отца Киры мы непроизвольно обходим стороной. Я знаю, что Глеб хочет спросить, как так вышло, что Даня знает о дочери, но Ланской слишком хорошо воспитан, чтобы задавать неудобные вопросы.

— Когда собираешься вернуться в Лондон? — неожиданно интересуется мужчина. — Кстати говоря, в ближайшее будущем я планирую смотаться туда по работе. Что называется, на разведку.

— На днях вернемся, — отвечаю я. Мой взгляд прикован к игровой, где Кира резвится с другими ребятишками. — Пора браться за следующий проект. Да и на следующей неделе у меня запланирована встреча с потенциальными клиентами. И соскучилась я по Лондону, честно говоря.

— Кира — чудесная девочка, — с теплотой в голосе произносят Ланской. — Очень добрая, но в обиду себя не даст.

— Да, — я встречаюсь глазами с Глебом. — Даниилу, как я понимаю, рассказал Максим. Его брат.

— Откуда Макс от этом узнал? — с интересом в голосе мужчина задаёт вопрос.

— Мы с Кирой на прошлой неделе были в игровой, а там нам встретился Макс с сыном, — я подношу чашку с остывшим чаем к губам и делаю большой глоток.

— Случайность? — он выгибает бровь.

— Абсолютная, — быстро киваю головой, потому что так и есть на самом деле. — Кстати, Даниил с Кирой гуляли во дворе сегодня, пока я принимала ванну. Ты их не встретил?

— Я не видел их, — обычным тоном произносит мужчина.

— Возможно, ходили в магазин, — пожимаю плечами я. — Глеб, нам уже пора. Кире надо спать. Я стараюсь по-тихоньку выстраивать режим, потому как, приехав сюда, мы сбили его полностью.

— Да, конечно, — Ланской подзывает официанта. — Счет, пожалуйста.

На прощание Глеб целует меня в щеку и треплет по русоволосой головке мою дочь. Мужчина благодарит нас за прекрасный вечер, после чего садится в свой автомобиль и моментально срывается с места.

Киренок засыпает настолько быстро, что я едва успеваю снять с нее платье. А вот ко мне сон не идет совсем. Черт возьми, проклятая бессонница! Как же мешают мысли в голове, которых с каждым днём становится все больше. Я бреду в сторону кухни с намерением выпить воды. Взгляд непроизвольно падает на часы. Час ночи. Решение приходит мгновенно. Мне нужно как следует переварить все события, произошедшие в моей жизни за последнюю неделю. Открываю приложение в телефоне и проверяю наличие билетов на самолет на завтрашний рейс. Ввожу данные, чтобы забронировать, но вдруг слышу стук в дверь. В одно мгновение я оказываюсь в прихожей. Кого принесло в такое время?

— Открывай, Аг-ги, — я насчитываю два негромких удара в дверь и все тот же знакомый голос. — Есть разговор.

Несколько секунд я стою в нерешительности, понимая, что если не открою, то Даниил все равно найдет способ попасть к нам в квартиру. Нас разделяет лишь дверь, но сейчас даже она кажется мне защитой. Не представляю, что именно заставило его сунуться сюда в такое время. Разве что ревность по отношению к своей дочери. Он только что обретает ребенка, а тут появляется ещё один претендент на ее благосклонность.

— Какого черта, Даниил? Кира спит, я тоже, — говорю я, пытаясь унять дрожь в голосе. — Если ты пришел к ребенку…

— Не ври, Аг-ги, я знаю, что ты не спишь, — перебивает он, злобно усмехаясь. — В этот раз я пришел к тебе. И тебе сейчас, — он делает паузу, — лучше открыть эту грёбаную дверь!

Действительно, сейчас лучше не спорить. Во-первых, мне бы не хотелось разбудить ребенка, а, во-вторых, не горю желанием выслушивать жалобы соседей, и поэтому открываю Даниилу.

Мужчина плечом опирается на стену, сунув руки в карманы брюк. Я невольно бросаю взгляд на его внешний вид. Судя по всему, сегодня у Воскресенского была деловая встреча, но сейчас он выглядит не слишком презентабельно. На нем надета белоснежная рубашка, пуговицы которой расстёгнуты до груди, а рукава закатаны до самых локтей. Волосы мужчины слегка взъерошены, а темные глаза и вовсе кажутся безумными. Я обращаю внимание на широкие рельефные плечи и нервно сглатываю.

— Чего тебе? — переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь скрыть внезапно появившееся волнение. Невольно облизываю пересохшие губы, чуть приоткрывая их. — Что ты молчишь? Я спрашиваю, зачем приш…

Договорить не успеваю, потому как меня впечатывает стальной притягательный торс в стену съемной квартиры. Входная дверь закрывается, и мы с Даниилом оказываемся в закрытом пространстве один на один. Мужчина сминает мою талию в руках, не давая возможности выбраться из крепкого захвата, а тяжёлое рваное дыхание опускается на мои губы.

Черт возьми! Мое тело предательски реагирует на прикосновения Даниила, а разум, кажется, и вовсе отключается. Дрожь пробегает по коже, когда его жесткие губы с легким привкусом мяты накрывают мои. Я оказываюсь неготовой сопротивляться властному и требовательному поцелую, поэтому ответ не заставляет себя ждать.

Его пальцы скользят по моему бедру, ныряя под короткую ночную рубашку. Боже, что я творю! Он — женатый мужчина, а женатые — мое табу. Но, черт, как же меня тянет к Воскресенскому. Его магнетизм сводит с ума. Я не могу контролировать свои эмоции, пока его ладонь поглаживает мое бедро. Призываю свою чумную голову к здравому смыслу, но она, к моему сожалению, в какой-то момент отключается. По разгоряченному телу пробегает ток, когда умелая рука, блуждая по нежной коже, перемещается к груди. От одного только касания я бесстыдно прижимаюсь к Даниилу, вспыхивая словно спичка. В прихожей становится невыносимо душно, будто кто-то закрыл все окна и двери и включил обогреватель на всю мощность.

Мужчина резко подхватывает меня под бедра и усаживает на комод, стягивая с моих плеч ночную рубашку и оставляя в одних трусиках. Нет ни капли стеснения, лишь жгучее необратимое желание снова быть с ним.

— Черт побери, Аг-ги, ты восхитительна, — хриплым голосом произносит Воскресенский, продолжая целовать мою шею.

— А ты все также напорист, Даня, — вырывается у меня.

Правой рукой ныряю под рубашку Даниила и касаюсь темных завитков на крепкой груди. Мне хватает одного мгновения, чтобы завести Воскресенского ещё сильнее. Пальцы плавно опускаются к животу, перебирая вырисованные "кубики" пресса на теле. Мужчина шумно выдыхает, отрываясь от моих губ и заглядывая в глаза. Рваное дыхание сопровождается учащенным сердцебиением, а зашкаливающие эмоции накрывают нас с головой словно цунами. Кажется, ещё мгновение, и я окончательно поддамся Воскресенскому, но, к счастью, вовремя появившаяся заспанная Кира приводит меня в чувства.

— Мамочка, мне страшный сон приснился, — она потирает глазки, а я моментально накидываю на себя ночную рубашку. Девочка чуть щурится, после чего замечает Даниила, который все еще находится довольно близко ко мне. — Папа?

— Привет, доченька, — роняет Даниил, которого застают врасплох. Пожалуй, впервые в жизни.

— Папа забыл свой телефон, — я хватаю мобильный Воскресенского, который каким-то образом оказывается на комоде, и вручаю его Даниилу. — А теперь он уходит.

Кира целует Даниила в щеку, и ему ничего не остаётся, как попрощаться и выйти за дверь, бросив на меня многообещающий взгляд. Укладываю дочь спать, после чего плетусь в кухню выпить воды и хоть немного прийти в себя после ночного визита бывшего супруга.

Даю себе возможность отдышаться. Трогаю припухшие от страстных поцелуев губы, невольно загораясь вновь от воспоминаний десятиминутной давности. Все это так неправильно, невозможно. Мысленно ругаю себя за минутную слабость, которой так охотно поддалась. Он — мое наваждение в прошлом, настоящем и, кажется, в будущем. И я обязательно должна найти способ избавиться от пугающих чувств, даже если сделать это практически невозможно.

Когда мозг наконец-то начинает соображать, я хватаю свой мобильный и, судорожно тыкая пальцами в экран, завершаю покупку авиабилетов. Вылет в девять утра. Отлично.

Бежать! И ещё раз бежать от Воскресенского! Это лучшее, что на данный момент я могу сделать.