Глава 15 Агния

Перед самым вылетом встречаюсь с Костей, вручая ему ключи от съемной квартиры. Мой брат обещает уладить все нюансы, после чего крепко обнимает сначала Киру, потом меня, желая "счастливого пути".

Когда самолет набирает скорость, я ощущаю колоссальный прилив сил. Наконец-то мы с дочерью возвращаемся домой. В Лондон. Как ни крути, я искренне люблю столицу с ее архитектурой и удивительными людьми, но то место, куда лечу сейчас, является для меня постоянным пристанищем. Это как побывать в гостях, где тебя всегда ждут с распростёртыми объятиями и относятся с теплотой и любовью. Но как бы ни было здесь прекрасно, душа просится обратно. Именно поэтому, когда самолет отрывается от земли, я вдыхаю полной грудью, чувствуя, как улыбка непроизвольно опускается на мои губы.

Всю следующую неделю я тружусь, не покладая рук, потому как решаю взяться за два проекта одновременно. Кира с радостью возвращается в детский сад. На вопросы детей, почему она так долго отсутствовала, девочка спокойно отвечает, что ездила к папе в столицу, и показывает фотографии с Даниилом.

Оказывается, в тот злополучный день, когда Воскресенский и Ланской сталкиваются в моей съемной квартире, Даниил с Кирой действительно на некоторое время покидают детскую площадку. И как раз в тот момент они делают несколько смешных снимков в фотобудке, которая располагается в торговом центре в двух минутах ходьбы от дома.

В течение всей недели я не отвечаю на звонки Даниила, ссылаясь на занятость, поэтому наше общение сводится лишь к сообщениям. Исключением являются видеозвонки по вечерам, когда Воскресенский желает увидеть дочь. В такие моменты я работаю за компьютером и всем своим видом демонстрирую работу "в поте лица", в то время как Кира рассказывает Дане все, что происходило с ней в течение всего дня.

— Доча, я прилечу к тебе завтра вечером, — доносится из телефона в четверг.

— Ура! — восклицает ребенок, после чего засыпает Даниила вопросами о сюрпризе, который он приготовил к своему приезду.

Наступает долгожданная для Киры пятница, и моя девочка на протяжении дороги до детского садика твердит только о папином приезде. В какой-то момент мне это начинает надоедать, потому как меня его появление волнует не меньше. После той ночи, когда я позволяю себе вольности, мы не видимся и не говорим с Даниилом. И я искренне надеюсь, что эта тема обойдет меня стороной.

— Мама, давай купим торт к папиному приезду, — не унимается Кира, когда я забираю ее из детского учреждения. — Когда он уже прилетит?

— Я не знаю, доченька. Но торт купим, — отвечаю я, усаживая ребенка в детское кресло.

Время идет, а вестей от Воскресенского до сих пор нет. Самолет из столицы уже давным-давно приземлился, и за это время мужчина вполне мог добраться до нашей квартиры, адрес которой я указала в сообщении. Кира спрашивает каждые пять минут, но мне нечего ответить ребенку. Потому в очередной раз, когда дочь интересуется приездом отца, я не выдерживаю и набираю номер Даниила.

— Даниил, привет! Ты прилетел? — спрашиваю я, смотря в распахнутые глаза дочери, которые светятся радостью и надеждой.

— Привет, Агния, — устало произносит мужчина. Этот тон указывает на то, что его нет в городе. Вероятно, что-то случилось. — Нет, я постараюсь прилететь завтра утром.

— Что-то случилось? — осторожно интересуюсь я, замечая, как моя девочка меняется в лице, а ее глаза моментально застилают слезы.

— У Алисы открылось кровотечение, я из аэропорта помчался в больницу, — с каждым его словом внутри меня что-то разрушается.

Я чувствую ком в горле, который начинает увеличиваться в размерах при одном только взгляде на ребенка. Обида за нее душит меня до боли, но здравый смысл вовремя возвращается на свое место. Хочется высказать Воскресенскому все, что возникает у меня в душе в этот момент, но я молчу. Ведь Алиса и их сын — это его семья. И этот неродившийся мальчик такой же его ребенок, как и Кира. Было бы довольно странно, если Даниил примчался в Лондон, зная, что жизнь малыша находится под угрозой.

— Самолет отменили? — тихо спрашиваю я, после чего обращаюсь к дочери. — Малыш, папа очень хотел прилететь к тебе, но самолет сломался. Как только починят, он сразу же будет у нас. Не расстраивайся.

Я безбожно вру ребенку, чтобы обелить перед ней Даниила. Мне не хочется, чтобы Кира считала, будто ее бросил папа, поэтому эта ложь во благо единственный, на мой взгляд, вариант. Даниил просит дать ей мобильный, чтобы все объяснить, но дочь отказывается и убегает в свою комнату, тихонько всхлипывая.

— Спасибо, Агния, — я слышу дрожь в голосе Воскресенского. — Мне очень жаль, что так вышло.

— Я не представляю, как ты будешь заглаживать свою вину перед ней. Как Алиса? — выдавливаю из себя.

— Опасность миновала, но ей нужна госпитализация, — в голосе появляется свойственная ему холодность.

— Хорошо, — тихо говорю я, после чего быстро добавляю, — что все обошлось.

— Агния, — шумно выдыхает Даниил, — я прилечу завтра с утра.

— Хватит! — непроизвольно вырывается у меня. — Не нужно давать обещаний, в которых ты сомневаешься.

— Этого больше не повторится, — хрипло произносит он.

— А больше она тебя и не простит, — в последнюю фразу я невольно вкладываю гораздо больше смысла, чем должна. — Постарайся не облажаться, Даниил Воскресенский.

Утро следующего дня начинается со стука в дверь. Спящая дочь мгновенно просыпается и, с визгом подскочив с кровати, несется к входной двери. Уж не представляю, что такого сказал Воскресенский нашему суровому консьержу, но тот впустил его в дом.

— Папа! — дочь прыгает на месте, когда слышит звук голоса Даниила.

Я наспех причесываю запутавшиеся волосы, после чего открываю мужчине дверь. Недолго думая, он подхватывает девочку на руки и кружит прямо на лестничной площадке. Кира цепляется за его шею, заливаясь веселым детским смехом.

— Здравствуй, Аг-ги! — приветствует Даниил, на что в ответ я лишь киваю головой и удаляюсь в ванную комнату, напоследок цепляясь за пристальный взгляд мужчины.

Удивительно, насколько появление одного человека может изменить привычный жизненный уклад. Я будто ощущаю себя в гостях, не в своей тарелке, зная, что меня с Воскресенским разделяет тонкая стена. Присутствие бывшего мужа в моем доме заставляет меня испытывать смешанные эмоции. С одной стороны, искреннюю радость за Киру, которая слишком быстро привязывается к своему отцу, а, с другой стороны, желание побыстрее выпроводить его из дома для своего же спокойствия.

— Мама сегодня будет работать, — раздается щебетание Киры.

— Тогда мы можем с тобой куда-нибудь сходить, чтобы ее не отвлекать, а к вечеру я верну тебя в целости и сохранности, — в его голосе слышатся радостные нотки, из-за которых мое сердце непроизвольно пропускает удар.

— А ты останешься у нас ночевать? — интересуется дочь, но Даниил не успевает ответить, потому как появляюсь на пороге комнаты.

— Предлагаю позавтракать в нашей любимой кофейне, — я подмигиваю Кире, на что она отвечает ослепительной улыбкой. — Вот и отлично. Собираемся, — хлопаю в ладоши.

После завтрака я оставляю отца с дочерью, а сама убегаю на запланированную встречу, параллельно набирая номер телефона лучшей подруги.

— Ариша, привет! Как дела? — я завожу двигатель своего автомобиля и срываюсь с места. На табло показывает одиннадцать часов, а это означает, что я опаздываю.

— Привет, Агги! — радостно восклицает подруга. — Я сама собиралась набрать тебя. Я выхожу замуж.

После фразы подруги о замужестве повисает затяжная пауза. Честно говоря, я пребываю в шоковом состоянии, потому что ещё совсем недавно она решила поставить точку в отношениях с Павлом. Тем более, когда на горизонте появился Кирилл Воскресенский. Отец ее сынишки.

— За Пашу? — задаю самый нелепый вопрос, который только может быть в данной ситуации.

— Ну, конечно, за кого же ещё? — усмехается подруга.

— Ты уверена? — осторожно интересуюсь я. — Я имею в виду, уверена, что он тот, кто тебе нужен?

— Агги, я должна строить свою жизнь. Я хочу, чтоб у тигрёнка был отец, — спокойно произносит Самойлова, после чего поспешно добавляет. — Кирилл, кстати, тоже женится.

— Может, ты попробуешь поговорить с ним ещё раз? Ведь все могло быть по-другому, если бы не та авария, — говорю я, паркуясь на соседней улице.

— Мы не можем знать, каков был бы итог. Но все, что ни делается, все к лучшему. Ладно, мне пора бежать. Я звякну тебе позже. Целую, пока.

— До связи, Риш, — отвечаю я. — Если вдруг понадобится дружеское плечо, я как всегда к твоим услугам.

— Спасибо, милая, — я слышу дрожь в ее голосе.

В течение дня я почти не отвлекаюсь от рабочих вопросов, потому как Воскресенский каждый час присылает фотоотчёт о том, чем они занимаются с Кирой. Даже через фотографии видно, насколько счастлив ребенок. Глаза горят, а улыбка не сходит с губ.

Уже поздним вечером я забираю из торгового центра уставших, но таких довольных Даниила и Киру, а бесчисленное количество подарков в их руках едва помещается в мой небольшой автомобиль.

— Даниил, ты скупил все, что было в магазине детских товаров? — усмехаюсь я, выезжая с парковки.

— Была бы у тебя машина побольше, скупил бы все, — ловлю улыбку мужчины через зеркало заднего вида.

У ребенка был настолько насыщенный событиями день, что Кира засыпает буквально через пять минут поездки. Даниил несет девочку на руках до ее кроватки, после чего бесшумно выходит за дверь.

— Спит без задних ног, — я захожу в гостиную и застаю почти спящего Даниила. Его голова запрокинута на спинку дивана, а руки мирно лежат на декоративной подушке.

— Классный денек получился, — тихо замечает он, открывая глаза. — Агния, я хотел забронировать номер в одной из близлежащих гостиниц, но по какой-то причине все они переполнены. Могу я остаться у тебя?

— Воскресенский, кажется, твоя наглость зашкаливает до критической отметки, — я развожу руками, усмехаясь. — Ладно, время позднее, а идти тебе все равно некуда. Будешь спать на этом диване. Да и Кира обрадуется, увидев тебя утром.

— Спасибо, — в его глазах читается благодарность.

— Чай с тирамису будешь? — интересуюсь я.

— Да, но сначала я бы хотел принять душ, — мужчина медленно поднимается с дивана и бредет в ванную комнату.

— Чистые полотенца в шкафчике, — я открываю шкаф, демонстрируя наличие полотенец, после чего впечатываюсь в стальную грудь Воскресенского. — Жду тебя в кухне.

Я быстро выбегаю из маленького душного помещения, глотая потерянный кислород. Даниил выглядит слишком уставшим, вероятно, он почти не спал этой ночью. Но несмотря на это, мужчина целый день провёл с ребенком. А, зная, какой может быть моя дочурка, надо отдать должное Воскресенскому, что он выдержал целый день её "хотелок".

— Теперь я чувствую себя человеком, — улыбаясь, произносит мужчина. На нем надеты домашние брюки и белая слегка помятая футболка.

— Рада помочь. Садись пить чай, — говорю я, ставя перед ним большую кружку с чаем.

— Насчёт последней встречи, Аг-ги, — начинает Даниил, когда я присаживаюсь на соседний стул.

— Этого не повторится, Даниил. Я поддалась секундному порыву, — спокойно произношу я, отправляя кусочек тирамису себе в рот. — Ты застал меня врасплох, и сработал эффект неожиданности. На этом я бы хотела закрыть эту тему.

— И никаких чувств? — цинично интересуется Воскресенский.

— Что! — я едва не давлюсь чаем. — Даниил Воскресенский заговорил о чувствах, — усмехаюсь. — Я думала, что кроме своих тебя больше ничьи не беспокоят.

— Это не так, Агния, — тяжело вздыхает он, разглядывая цветущую орхидею в горшке. Мужчина будто погружается в воспоминания, потому как маска цинизма на его лице сменяется грустной задумчивостью. — Далеко не так.

— У меня есть причины так говорить, Даниил, — я пожимаю плечами, наливая горячую воду в кружку с заваркой. — Не забывай, я была замужем за тобой. Кстати говоря, как ты жил все эти годы? Вижу, в разы приумножил свой капитал. И красавицей-женой обзавелся, ребенок скоро будет. Вот и получил все, чего хотел, — выпаливаю на одном дыхании.

— Приумножил, Агния, — от его тона я невольно вздрагиваю. — Но получил не все.

Даниил делает большой глоток, после чего отправляет кусок десерта в рот и прикрывает глаза от наслаждения.

— Как же мне нравится эта домашняя обстановка. Ты никуда не торопишься, и никто не одолевает тебя рабочими звонками. Это потрясающе, Агги, — он расплывается в улыбке, а я быстро отворачиваюсь, судорожно пряча ответную. — Брак с Алисой фиктивный.

Его слова настолько режут уши, что я оказываюсь не готова к подобному заявлению. Дар речи невольно теряется, и в первые секунды я не могу произнести ничего внятного. Эта дамочка присутствует довольно давно в его жизни, поэтому фраза Воскресенского о фиктивном браке звучит чересчур сомнительно.

— Очень остроумно, Даниил. Ребенок тоже фиктивный? — нервно усмехаюсь.

— Нет, Агния. Ребенок настоящий. Брак только ради сына, — отрывисто произносит он.

— Ты женился из-за ребенка? — вырывается у меня.

— Я решил, что у него должен быть отец, — мужчина не сводит с меня темных глаз, которые говорят намного больше, чем то, что я слышу из уст Даниила. — Ты должна знать, что между мной и Алисой ничего нет.

— Зачем… — запинаюсь я. — Зачем ты мне всё это говоришь?

— Потому что хочу вернуть тебя, — от его фразы мое сердце заходится в бешеном ритме, вырываясь из груди.

— Даниил, если это шутка, то она совсем не смешная, — быстро говорю я, вставая с места. — Ты женат.

— Это ненадолго, — отвечает он. — И это не шутка.

— На протяжении пяти лет тебе было наплевать на мое существование, — взрываюсь я. — Что изменилось теперь?

— Я, изменился я, — спокойно пожимает плечами Даниил. — Я не буду врать тебе, Аг-ги. Ты была мне очень симпатична, но тогда пять лет назад я не мог дать тебе того, чего ты хотела. То ли я такой, то ли просто не сложилось. Сейчас все изменилось.

— Ты прав, все изменилось, но только не между нами, — быстро отвечаю я. — Постельное белье на диване. Спокойной ночи.