Глава 26

Сергей

— Это какой-то бред! — возмущается отец, рассекая зал большого родительского дома торопливым нервным шагом.

Он похож на загнанного в клетку тигра, беспомощно топтавшего выделенную ему площадь.

— Не могла Лариса творить такую дичь! — повторяет уже в который раз, не желая верить в чудовищные поступки собственной жены. — Уверен, всему должно быть объяснение.

— И оно есть, — киваю устало. — Твоя жена не хотела, чтобы Лена стала матерью моих детей.

— Но она ведь тоже мать! — возражает папа, останавливаясь.

— К сожалению, да.

— Да как ты можешь…

— Как я могу?! — моё терпение подходит к концу. — Думаешь мне сейчас просто принять всё это?! Ни черта подобного! И твою реакцию я предвидел, поэтому готов показать видео, на котором твоя жена чётко проговаривает, для чего ей понадобились абортивные препараты. Такие в аптеке не купишь.

Отец сверлит меня хмурым взглядом, а потом резко срывается из гостиной. Возвращается спустя пару минут с ноутбуком в руках.

— Показывай, — произносит решительно и всё так же недоверчиво.

В глазах родных я стал настоящим параноиком, который готов винить любого в бедах своей семьи. На самом деле у меня есть на это право, несмотря на собственные ошибки с Маришкой. Поэтому я невозмутимо вставляю флешку в разъём и отхожу от застывшей в напряжённом ожидании фигуры папы.

— Вторая папка, — информирую сухо.

Отец щёлкает мышкой и внимательно вглядывается в экран ноутбука. Я не подхожу. Повторный разговор матери с её подружкой намертво впечатался в моём сознании и освежать кровоточащие рубцы желания не было.

Когда сообщницы обговаривают действия препарата, отец бледнеет и прижимает к губам кулак. А когда Ирина Николаевна «гуманно» просит сначала удостовериться, что Лена действительно беременна, прежде чем подсовывать отраву, он с болью прикрывает глаза и шумно выдыхает. Разговор двух женщин на видео говорит сам за себя. Мама в благодарность за содействие, практически сразу переводит на счёт клиники пожертвование на новенькое оборудование — такова цена жизни моих ещё нерождённых детей.

В какой-то момент отец не выдерживает и выключает видео. Запись длинная, я просмотрел её полностью, поэтому прекрасно знаю, что будет дальше. Когда в кабинет врываются люди, сообщницы спокойно пьют чай и обсуждают насущные дела. Как мама возмущённо кричит, когда у неё без лишних предисловий и каких-либо объяснений изымают препараты, как Ирина Николаевна грозится вызовом полиции, на что получает многообещающий ответ — полиция уже здесь.

Клиника попадает под громкий скандал в прессе, а вместе с ним и наша семья. Сейчас обе женщины задержаны до выяснения всех обстоятельств, и отец уже подыскал для матери лучшего адвоката, чтобы её отпустили под залог на время следствия. Именно из-за этого я сейчас здесь.

— У меня нет слов, — хрипит отец, морщась словно от боли.

— Главное, чтобы больше не было сомнений, — отвечаю холодно. — Теперь ты понимаешь, почему я против твоих действий в отношении адвоката?

— Но как же я могу не помогать? — он разводит руками в полном шоке.

— Это уже на твоей совести. Я лишь высказал свою позицию и хочу предупредить: если решишь выгораживать свою жену, которая убила не одного моего ребёнка, наше с тобой родство и какое-либо общение на этом закончится.

Папа молчит, снова прижимая кулак к губам, его взгляд задумчивый и отрешённый.

— Я бы хотел поговорить с Леной, прежде чем принимать какие-либо решения… — произносит наконец.

— Это исключено, — отрезаю резко. — Теперь мою жену следует обходить за пару километров, и это не просьба.

— Серёж, я никогда не желал Елене зла. Если Лариса несколько лет распоряжалась здоровьем этой девушки, мы должны многое ей компенсировать.

— Я сам позабочусь о Лене, это не твоя забота. Лучше подумай, что будешь делать со своей женой. — Я поднимаюсь с дивана. — Мне пора.

Отец отворачивается и больше не спорит, а я покидаю его дом. Пока еду домой, на телефон приходит сообщение от Надежды Алексеевны.

«Лена решила уехать из города».

Это короткое предложение перемалывает меня изнутри. Я сжимаю пальцами руль и пытаюсь принять это решение. Я предполагал, что Лена захочет уехать и начать новую жизнь после развода, но всё равно боль кислотой разъедает сердце. У меня нет прав возражать. Лена свободная женщина и может жить, где захочет.

Только после того, как я вхожу в квартиру, пишу ответ:

«Я всё понимаю. Спасибо, что сообщили».

Вхожу в спальню, где всё так же царит погром. С недавних пор я сплю в гостевой комнате, сюда захожу только чтобы переодеться. Оглядываю разрушенную мебель и думаю, что надо бы восстановить всё, перед тем, как я съеду. Скоро эта квартира перейдёт в собственность Лены. Будет ли она жить здесь когда-нибудь или решит продать — неважно, но оставлять тут разруху нелезя.

Настойчивый звонок в дверь раздаётся, когда я иду в душ. Стрелки часов уже перевалили за десять часов вечера, я дико устал за ушедший день и не ждал гостей в такое время.

За порогом хмурый как грозовая туча брат.

— Привет, — он стреляет в меня осуждающий взгляд и проходит в холл.

Я вопросительно вскидываю брови.

— Чем обязан? — спрашиваю сразу.

— Варвара попала в больницу! Надеюсь, ты доволен.

Наезд брата обескураживает. Я захлопываю дверь и поворачиваюсь к нему.

— Что случилось?

— А ты думаешь, нас не затронула вся эта история?! — продолжает Олег на повышенных тонах. — Варя в шоке от происходящего. Неудобные вопросы сыпятся со всех сторон!

— Я прекрасно это понимаю, — отвечаю сдержанно. — Только, чем я должен быть доволен?

— Нужно было решить эту проблему внутри семьи! Без посторонних лиц…

— Ты серьёзно?!

— Варя сейчас очень впечатлительна. Она же тоже наблюдалась в этой клинике и…

— В этой клинике с твоей жены сдували пылинки, а не травили химией, чтобы она сбросила твоего сына.

Олег замолкает, опуская взгляд.

— Если твою жену настолько шокируют последние новости, в твоих силах оградить её от всего этого шума, — произношу я в повисшую тишину.

— А я по-твоему чем сейчас занимаюсь?! — огрызается брат.

Я прищуриваюсь, понимая к чему он клонит, но хочу это услышать.

— Что ты хочешь от меня, Олег?

— Я говорил с адвокатом, — начинает тот, почёсывая бровь. — Мы можем замять дело, если предложим Лене хорошую компенсацию…

Внутри меня всё воспламеняется. Руки сжимаются в кулаки непроизвольно.

— Компенсацию? — переспрашиваю едва ли не рыком. — Ну, давай, братишка, говори. Во сколько ты оцениваешь жизнь моих нерождённых детей?

— Слушай, речь сейчас не об этом… — Олег примирительно выставляет перед собой руки, а мне так и хочется почесать кулаки об его нос.

— А о чём тогда? — заставляю себя говорить спокойно.

— Как бы нам не хотелось, прошлое изменить мы не в силах. Главное — не раздувать проблем в настоящем. Ты знаешь, что с нашей компанией отказались работать два весомых партнёра? Это большие убытки и подорванная репутация. Мы не должны грызть друг друга изнутри, понимаешь?

— Ты прав, Олег, не должны. Но так уж вышло, что нас с Леной грызли именно изнутри. Не я всё это начал. Я лишь заканчиваю. Пусть и не так, как вам бы того хотелось.

— Серёг, вы ведь развелись. И виной тому не наша мать.

— Серьёзно?

— У вас и без того проблем хватало…

Последняя капля падает в чашу моего терпения.

— Пошёл вон отсюда, — проговариваю чётко.

Олег изумлённо округляет глаза.

— Не заводись. Выслушай меня до конца…

— Не вижу смысла. Мы с тобой не понимаем друг друга.

— Я прекрасно тебя понимаю…

Увы, это не так. У Олега вполне нормальная семья. У него есть сын, скоро родится второй. Я же стою на руинах былых надежд на счастье. И всё потому, что по мнению матери выбрал не ту девушку.

— Пошёл вон, — повторяю ещё раз, не желая объяснять очевидные вещи.

Олег хмурится:

— Варя на сохранении… — вновь пытается что-то мне донести, но я перебиваю.

— Вот и позаботься о своей беременной жене! И не смей лезть к моей со своими компенсациями.

— Но я готов предложить хорошую сумму! Уверен, и отец согласится…

— Я не дам замять дело. Разговор окончен, — давлю тоном, закрывая эту тему.

Как бы плохо это не звучало, но меня сейчас меньше всего волнует Варвара и её спокойствие. У неё есть муж, пусть сам о ней и заботится.

Брат уходит, пыхтя от недовольства, и в этот момент я чётко понимаю, что в своих родственниках я не найду поддержки. Но отступать не намерен. Это меньшее, что я должен сделать для Лены и малышей.

Я стою под горячим душем, упёршись кулаками в стенку, и думаю о том, как могла сложиться наша жизнь с Леной, если бы не преступления матери. У нас уже был бы ребёнок, маленькое счастье на двоих. Но вместо этого мы пережили три выкидыша, депрессию и развод. Теперь я буду приходить к своим детям по определённым дням и пропущу многое в их жизни. Первый смех, первые слова, первые шаги. Когда в моей жизни появилась Маришка, я никогда не задумывался об этом. А сейчас, меня убивают эти мысли.

Звонок телефона раздается, когда я уже лежу в постели. Смотрю на дисплей — Наталья. Из-за последних событий общение с ней сошло на нет. У меня совсем нет времени на общение с дочерью, а после её заявления об отъезде, мне кажется неправильным продолжать навещать Маришку и давать ей ложные надежды. Если бы изначально во всей этой истории не было бы лжи, мы с Леной смогли бы прийти к какому-то общему решению, но сейчас я не вижу будущего в наших отношениях с дочерью.

— Алло, — отвечаю на звонок.

— Серёж, нам срочно нужна твоя помощь… — голос Натальи звучит взволнованно.

— В чём дело?

— Давай поговорим не по телефону. Ты можешь подъехать?

— Ты время видела, Наташ? — спрашиваю устало.

Стрелки перевалили за одиннадцать часов вечера, и мчаться на ночь глядя на помощь, желания нет.

— Понимаю, что уже поздно, но я понятия не имею, что делать! Из-за скандала вокруг клиники, мне задают неудобные вопросы о Маришке! Кто-то слил информацию, что мы делали там тест ДНК, и теперь каждый второй спрашивает, почему ты до сих пор официально не признал нашу дочь!

Я закатываю глаза. Только этого мне сейчас не хватало.

— Отправляй всех ко мне, а я уже доходчиво объясню, что это не их дело.

— Но ведь это действительно так! Марина по документам без отца.

— Совсем недавно тебя это не беспокоило, — терпеливо напоминаю я.

— Совсем недавно моя дочь не была в центре скандала, — возражает Наталья.

— Наташ, у меня сейчас хватает проблем.

— Я понимаю! — тут же подхватывает она. — Твоя мать поступала бесчеловечно, и мне очень жаль Лену, но Маришка в чём виновата? Или я?

— Я уже сказал — посылай всех лесом! Или ко мне, — повторяю терпеливо.

Наталья молчит несколько долгих секунд, а потом выдаёт:

— Я считаю, что нам нужно всё оформить, как положено. Лена всё равно уже в курсе. К тому же, вы развелись…

— Замечательная идея, — выдыхаю устало. — Вернёмся к ней позже.

И снова пауза.

— Когда? — в голосе звучат требовательные нотки.

— Куда ты опаздываешь, Наташ? — с каждой минутой меня всё больше напрягает этот разговор. — Я уже сказал, что мне сейчас не до этого…

— Меня такой вариант не устраивает! В конце концов, ты отец Марины и должен её признать. Я заеду к тебе завтра на работу, и мы ещё раз обсудим этот вопрос! — резко высказывается она и кладёт трубку.

Я хмурюсь, глядя на потухший дисплей, и вспоминаю наш разговор после возвращения Натальи. Её гордо вскинутый подбородок и заявление, что её совершенно не волнует, буду ли я общаться с дочерью. Как же сильно он разнится с тем, что происходит сейчас.