Глава 31

— Я не стану этого подписывать! — Наталья с негодованием всплёскивает руками, подскакивая из-за стола.

Её юрист бросает на меня обречённый взгляд, затем переводит его на моего адвоката. Минута затишья, после которой он сгребает договор со стола и произносит:

— Мы отойдём на минутку…

— Нет! — отрезает она, вскинув подбородок. — Серёж, давай поговорим наедине?

Я вопросительно приподнимаю брови. Я чертовски устал от всего происходящего. Настолько, что от одного только вида Натальи тошнит. Я словно вернулся в то время, когда мы были с ней вместе — ссоримся, едва раскрыв рот. Если месяц назад я ещё пытался вести с ней конструктивный диалог, то сейчас общаюсь исключительно через юристов. Поэтому мозги нам выносят коллективно.

— В этом нет необходимости…

— Есть! — резко перебивает она. Ещё немного и ножкой топнет.

В этом вся Наталья. Поразительно, откуда у неё вообще хватало терпения строить из себя покладистую лань на протяжении целого года. Видимо, лимит себя исчерпал.

Я киваю своему юристу, и мужчины выходят из моего кабинета, оставляя нас наедине.

— Итак, что тебя на этот раз не устраивает, Наташ?

— Мне не нужны деньги на дочь!

— Как скажешь, вычеркнем этот пункт…

— Ты не понял! — снова перебивает она, усаживаясь напротив. — Маришке нужен отец. Не приходящий. Это единственное условие, что я прошу.

— Мы ходим по кругу, — вздыхаю я. — Не знаю, что у тебя в голове, но я повторю: у меня своя жизнь, у тебя — своя. Так уж вышло, что у нас есть общая дочь. Я готов взять на себя ответственность…

— Алиментами, которые будут приходить мне на отдельный счёт?! — снова перебивает. — Или встречами на нейтральной территории?!

— Что не так? Алиментов раньше не было вовсе, а встречи всегда проходили на нейтральной территории. Тебя это вполне устраивало.

Наталья сердито фыркает и сжимает губы.

— Тогда ты был женат, — выговаривает она спустя паузу.

— Считай, что ничего не изменилось, Наташ, — отвечаю я ровно.

— Для кого ты пытаешься казаться правильным? Твоя жена уехала, и знать тебя не желает!

— Так ты за меня переживаешь? Не стоит.

— Я считаю, что ты отталкиваешь от себя счастье обеими руками. Маришка тут, рядом. Давай пока оставим все формальности и просто погуляем втроём сегодня?

Я не против погулять с Маришкой, но никак не с Наташей. Последнюю я уже терплю из последних сих.

— Тебе самой от себя не противно? Сколько ещё ты будешь пытаться использовать дочь, чтобы выгодно устроиться в жизни? — спрашиваю прямо. — Неужели ты думаешь, что после всех дел, что ты проворачивала, у меня есть хотя бы малейшее желание проводить время в твоей компании?

Лицо Натальи искажает гримаса оскорблённой и обиженной.

— Знаешь что, Антипов? Встретимся в суде! — она подскакивает с места и добавляет: — Сам не захотел по-хорошему, теперь я буду требовать алименты и на своё содержание!

— Удачи, — выдыхаю устало, провожая взглядом её удаляющуюся фигуру.

С меня точно хватит, больше никаких обсуждений и договорённостей. Пусть более квалифицированные люди объясняют ей, что её запросы смешны и будут удовлетворены только в её розовых мечтах.

— Ах да, кстати, — она резко распахивает дверь и оборачивается, желая оставить последнее слово за собой: — О встречах с Маришкой можешь забыть до официального решения.

Молча смотрю в её глаза, где плещется победный блеск. На ум приходит только нецензурная лексика. Только никак не пойму, чему тут можно радоваться. Если она таким образом пытается сделать мне больно и вразумить, то эффект получается в корне обратный. Кроме отторжения, вся эта ситуация во мне ничего не вызывает. Хочется послать её куда подальше. Чтобы катилась далеко и долго со всеми своими условиями и угрозами.

— Не забудь закрыть за собой дверь, — произношу я вместо этого и отворачиваюсь.

Громко хлопает дверь, но я никак не реагирую. Сижу, пялясь в одну точку до тех пор, пока в кабинет не заглядывает мой адвокат.

— Сергей Юрьевич, мы сумеем обо всём договориться. Дело времени… Я переговорил с…

Плевать уже. С меня хватит. Я торможу его монолог жестом руки:

— Я хочу оформить на вас представительство в суде. Больше никаких личный встреч с Натальей Николаевной. Условия остаются прежними.

Позже, когда я возвращаюсь домой, мне звонит отец. У них проблемы в фирме из-за скандала с матерью. Хотя, они начались гораздо раньше. Олег нахватал долгов ещё в прошлом году, и было время, я действительно пытался ему помочь. Потом я всё это забросил, пытаясь спасти свой брак, а в итоге посадил собственную мать.

— Серёж, тут такое дело, может ты переговоришь с партнёрами и вы сможете инвестировать нас под процент? Мы в долгу не останемся…

Я прикрываю глаза, сжимая челюсти. Всегда всё упирается в деньги. Отец сдвинул меня с фирмы из-за разрыва с Наташей, Наташа впилась в меня клещом только потому, что я для неё выгодная денежная жила, мать убивала моих детей, спонсируя клинику такой же преступницы, и лишь только моя жена ничего не просила, когда подавала на развод. Ушла, не забрав даже своих вещей. Я всё оставил ей сам, только она всё равно уехала.

— Ты же знаешь, пап, у нас совсем другая сфера деятельности.

— Так одно другому не мешает! Чем больше направлений, тем надёжнее.

У нас и без того достаточно направлений, но лезть в медицинское оборудование никто из наших не будет.

— Я не буду давать тебе ложных обещаний. Я знаю Державина, он не пойдёт на сделку.

— А Грушевский? — уточняет отец. — У него весь столько связей! Может он сможет замолвить за нас словечко…

Точно. Грушевский у нас «золотой» парень в прямом смысле этого слова. Но сейчас я отчаянно думаю, он нужен мне самому…

— Спрошу, но ничего не обещаю, — произношу устало, а потом сбрасываю звонок.

Тру лицо ладонями и, принимаю решение, о котором задумывался уже не раз. Сейчас оно кажется мне единственно правильным и важным.

***

— Ты с ума сошёл? — Захар смотрит на меня широко раскрытыми глазами, словно я только что предложил ему прыгнуть с парашютом без подготовки. Его пальцы нервно крутятся у виска, выражая недоумение и лёгкое раздражение.

— Ещё немного и точно свихнусь, — со вздохом отвечаю я, постукивая по гладкой лакированной столешнице. — Соглашайся.

— Нет, — отрезает Захар. — Сначала нужно проверить тебя у психиатра на вменяемость, потом уже поговорим по делу.

— Мне сейчас не до твоих подколов. Я серьёзен.

— Так и я не прикалываюсь! — друг хмурит брови. — Ты после разрыва с Леной совсем раскис. Вот и приходит в голову всякое бредовое…

— Я бы поговорил в первую очередь с Державиным, но не думаю, что у него сейчас достаточно свободных средств для приобретения моих активов.

— А я даже рассматривать всё это не хочу, — он продолжает стоять на своём.

Усталость смешивается с раздражением. Я киваю, выставив перед собой руки и соглашаюсь:

— Ладно, я понял. Тогда поговорю с Пашей. Подумаем, как лучше сделать.

— Лучше всего остаться совладельцем фирмы. Ты нам нужен, Серёг!

— Этот вариант я точно не рассматриваю. Я хочу закончить здесь все дела и уехать.

Захар шумно вздыхает, взъерошив волосы, и подаётся вперёд, упираясь локтями в колени.

— Я так понимаю, ты уже всё для себя решил?

— Именно так.

— Ладно, давай поговорим с Державиным, — с этими словами он нехотя поднимается, и мы вместе идём к Паше.

Тот встречает нас в своём кабинете, окидывая внимательным взглядом, и настороженно произносит:

— Выглядите так, будто мы кого-то хоронить собираемся.

— Почти угадал, — вставляет Захар с тяжёлым вздохом.

Я не тяну и рассказываю о своих намерениях уйти из фирмы. На удивление, Державин воспринимает эту новость без квадратных глаз, хоть и с внушительной молчаливой паузой.

— На самом деле я ожидал чего-то подобного, — наконец произносит он. — И честно скажу, в твоей ситуации я бы поступил точно так же.

— И что с нормальными мужиками делает любовь… — скептически тянет Захар.

— Хорошо бы тебе никогда не узнать, — усмехается Павел.

— У меня вообще-то идеальный брак. Без всяких этих лишних заморочек, — тянет Грушевский.

Мне даже думать не хочется, что в его понимании «идеальный брак». Настолько я помню, брак с Алисой у него произошёл по договорённости семей.

— Ладно, давайте решать, что делаем с активами, — друг переводит тему. — Я готов выкупить половину, что скажешь на счёт второй части, Паш?

Державин сверлит меня задумчивым взглядом:

— Ты окончательно всё решил? Не пожалеешь?

— Окончательно.

Жалею я сейчас о многом, но точно не о дивидендах и возможной упущенной прибыли. Голова у меня на месте, опыт тоже неплохой. Найду ещё, где его применить, было бы желание.

— Ладно, больше с вопросами не лезу. Поступай, как считаешь нужным, я выкуплю вторую половину.

Все мы понимаем, что дело это не быстрое. Особенно передача дел. Нужно искать толкового человека, и мы несколько часов перебираем достойных на мою должность кандидатов. Вызываем к себе юристов, обговариваем все нюансы, и буквально за пару дней новость о моём уходе разлетается по всей фирме. Это я понимаю, когда утром понедельника прихожу на работу, и застаю за столом бледную Инну с глазами на мокром месте.

— Доброе утро, Сергей Юрьевич, — лепечет она, отводя взгляд.

— Доброе. Что-то случилось?

— Вы правда уходите? — спрашивает, не сдержавшись.

— Правда.

— Как же мы тут без вас… — ещё немного и Инна зальёт тут всё слезами.

С коллективом у меня всегда были хорошие отношения, поэтому панихиду мне будут устраивать коллективно и не одну неделю, но, в конце концов, незаменимых людей не бывает. Дело времени — привыкнут и постепенно забудут. Главное, чтобы меня не забыла та, ради которой я всё это затеял.

Я подхожу к столу секретаря, губ касается легкая и искренняя улыбка.

— Давайте мы с вами пробежим по рабочему графику на сегодня. Я ведь пока ещё здесь.