Глава 30

Елена. Три месяца спустя.

В кабинете ультразвукового исследования приглушен свет. Я волнуюсь. Сегодня у меня состоится второй скрининг, на котором будет известен пол малышей, а мне до сих пор не верится, что я смогла благополучно отходить первый триместр беременности. Ещё немного и закончится второй, а там и до родов останется два шага.

С тех пор, как я переехала сюда, я живу ожиданием своего маленького счастья. Не передать словами те чувства и эмоции, которые я испытала, когда почувствовала в своём животе первые толчки. Я плакала и смеялась, прислушиваясь к крохотным пульсациям под своим сердцем. Первые… за все беременности, что у меня были.

— Приступим? — спрашивает меня врач с улыбкой, а я только киваю в ответ, не желая выдавать своего волнения.

Датчик аккуратно касается моего живота, но я всё равно вздрагиваю от ощутимой прохлады. В помещении тихо, слышен только тихий писк аппарата и моё учащённое дыхание. Наконец, женщина начинает говорить, при этом скорее для своей помощницы, что записывает результаты осмотра, но я всё равно прислушиваюсь к каждому слову:

— Плаценты расположены нормально, без признаков преждевременного старения. Амниотическая жидкость достаточная, объём в пределах нормы. Размеры плодов соответствуют гестационному возрасту. Хм… — тут она стихает и я моментально настораживаюсь, внимательно всматриваясь в лицо женщины. Внезапно её губы растягиваются в улыбке, и она произносит: — Первый малыш — мальчик. Поздравляю…

У меня сердце замирает и дыхание перехватывает. Губ касается бессознательная улыбка, а глаза увлажняются.

— Структура головного мозга в норме, сердцебиение сто пятьдесят ударов в минуту, желудочки не расширены, кровоток пупочной артерии хороший, без признаков гипоксии, — продолжает диктовать заключение врач, но единственное, что я сейчас понимаю, что мой мальчик развивается хорошо, всё в пределах нормы. — А второй малыш стесняется… Зажал ножки. А если так… — она снова стихает и направляет положение датчика в бок.

— Ага. Девочка у вас скромница, — улыбается мне, озвучивая пол второго малыша.

Вернее — малышки… Сдержать слезу не удаётся. Я украдкой смахиваю её с ресниц и продолжаю прислушиваться к разговору врачей. Сестрёнка немного меньше братика, но тоже развивается вполне нормально.

— Сейчас всё выглядит очень хорошо, малыши в полном порядке, но я бы рекомендовала пройти дополнительное обследование на тридцатой неделе, чтобы понаблюдать за развитием девочки. Биохимический анализ делали?

— Да, ещё в первом триместре. Патологий не обнаружили.

На самом деле, из-за диагноза привычного невынашивания я проходила столько обследований, что не вылезала из клиники. Но главным для меня было и остаётся сейчас — благополучно пройти весь срок беременности и родить здоровых малышей, и не важно, сколько анализов и осмотров мне придётся для этого пройти.

Когда выхожу из клиники в моей коллекции снимков появляется ещё один — третий. Я аккуратно укладываю его в сумку и достаю телефон.

Набираю номер мамы и практически сразу получаю ответ:

— Уже закончилось? — с ходу интересуется она. — Чем порадуешь?

— Поздравляю, бабушка, у тебя будет полный набор — внук и внучка! — Не сдерживая ликования в голосе, восклицаю я.

— Вот это я понимаю, новости! — радостно подхватывает она. — Всё хорошо?

— Да, всё в пределах нормы.

— Это главное. Ты сама как?

— Так же, как было вчера, — отшучиваюсь, останавливаясь у машины.

Мы с мамой постоянно на связи, она дважды приезжала ко мне в гости и мы отлично проводили время вместе с родственниками. Даже ездили в пригород к бабе Гале. В первый месяц Нина помогала мне обустроиться в съёмной квартире и получше узнать город. За то время, что утекло с детства, здесь многое изменилось, но я уже освоилась. У меня появились любимые места для отдыха и уединения, добродушные соседи и парочка новых знакомых.

— А поподробнее? — не сдаётся мама. — Ты хоть фотографии мне присылай, а то я раньше новогодних праздников вырваться к тебе не смогу.

— Сейчас, подожди… — Не прерывая связи, я достаю цветной снимок узи и делаю фотографию. Открываю мессенджеры и отправляю. — Готово.

— Что «готово»? — непонимающе тянет мама.

— Я только что прислала тебе снимок с узи…

— Хм… не дошёл ещё, видимо…

Я ещё раз просматриваю окно диалогов и замираю, прикрыв рот рукой. Я случайно отправила фотографию Сергею…

— Мам, я перезвоню, — бросаю коротко и сбрасываю.

Спешу удалить снимок, но поздно — у сообщения появляется статус прочитано. Хлопаю себя по лбу и быстро строчу извинения:

«Прости, не хотела беспокоить. Я случайно отправила…»

Дело в том, что Сергей пишет мне практически каждый день, в основном вечером. И пусть наше общение, как правило, ограничивается его вопросами о моём самочувствии и моими ответами, но всё же это перешло в некую традицию. Вчера я видимо не вышла из окна диалогов, а сейчас отправила фотографию практически на ходу, не глядя.

Ответа нет долго, хотя и второе моё сообщение оказывается прочитанным. Я успеваю сесть в машину и завести двигатель, как приходит ответ:

«Что сказали на узи?»

«Всё хорошо», — отвечаю коротко, но потом всё же добавляю: «Определили пол малышей: мальчик и девочка».

В окне диалогов вновь появляется бегущее троеточие, оповещающее, что абонент пишет ответ, но вскоре всё прерывается. Сообщений от Сергея больше нет, и я убираю телефон в сумку и выезжаю на шоссе.

Сергей

Сообщение на телефон приходит во время встречи с инвесторами. Я машинально тянусь к телефону, что лежит в кармане пиджака, и продолжаю слушать речь Державина, который в привычной для нас с Захаром манере толкает грамотные доводы, после которых в нашей компании появляются новые направления и выгодное сотрудничество. Из нас троих вышла хорошая команда. С каждым годом основанная с нуля фирма растёт и развивается, набирая всё больше годовых оборотов, и раньше меня это вдохновляло на новые идеи. Но не сейчас. В данный момент я чувствую себя среди партнёров и друзей бесполезным балластом, потерявшим интерес ко всему вокруг.

— Неплохие перспективы, Павел Викторович, — отвечает один из потенциальных партнёров. — Но нам бы хотелось получить гарантии…

Я бросаю взгляд на экран и больше ничего не слышу.

Лена…

Впервые за время отъезда она написала мне первой. Впервые я открываю её сообщение, забыв при этом как дышать. А там…

Фотография. Снимок узи, который она держит в руке. Тонкие пальцы с аккуратным маникюром — единственное, что я вижу из внешности своей жены спустя больше чем три месяца. Это тоже впервые…

Приглядываюсь к изображению, увеличивая его, и всё вокруг теряет какую-либо значимость, выпадает из моего сознания за считанные секунды. Не замечая ничего вокруг, я тупо пялюсь на цветной снимок двух крохотных малышей, плотно прижатых друг другу через тонкую перегородку. Пусть снимок несколько искажает черты, но всё же показывает достаточно, чтобы я в момент забыл, где нахожусь и что делаю.

Это мои дети… От женщины, которую я всегда видел матерью своих детей. В груди всё сжимается, пульсирует и с болью рвётся наружу.

Внезапно приходит ещё одно сообщение, и мне приходится переключить на него внимание:

«Прости, не хотела беспокоить. Я случайно отправила!»

Тот душевный подъём, что поселился внутри, рассыпается в одно мгновение. Вязнет в толстом слое пепла, которым я наполнен до краёв. Случайно… Лена не хотела отправлять мне этот снимок. Я бы не увидел своих детей, если бы не случайность. Боль пронзает огромным штырём насквозь. Я прикрываю глаза, сжимая телефон и пытаюсь её преодолеть.

Ещё чуть-чуть и буду в норме. Главное не забывать, что я теперь за чертой. Человек, которому могут отправить такое значимое фото только случайно…

— Серёг, — слышу приглушённый голос Захара и только в этот момент понимаю, что вся компания мужчин в ожидании смотрят на меня.

О чём стоит вопрос — без понятия. Я всё прослушал, и видимо Паша это понимает, поэтому спасает положение:

— Конечно, Сергей Юрьевич и его команда всё подготовят.

Мне остаётся только кивнуть, а потом произнести:

— Прошу прощения, срочный звонок.

Я вылетаю из кабинета с телефоном в руках и останавливаюсь у окна. Внутри всё рвёт от желания набрать её номер, услышать голос, расспросить о каждой мелочи, но я глушу его, как могу.

«Как прошло узи?» — пишу, вместо звонка, и подмечаю, что Лена даже не упомянула вчера про это.

«Всё хорошо», — прилетает в ответ дежурная фраза, и этого чертовски мало.

Я упираюсь кулаком в подоконник, пытаясь перебороть эмоции, как вдруг в окне диалога появляется ещё одна строчка:

«Определили пол малышей: мальчик и девочка».

Читаю и чувствую, как в груди бахает сердце, как меня с головой затопляет неудержимая радость, как глаза начинают предательски увлажняться. Держать себя в руках становится всё сложнее. Я дико хочу оказаться рядом с Леной, увидеть её беременную, с округлившимся животом, почувствовать ладонями толчки своего сына и дочки. Хочу каждый день проводить с ними, ловить глазами её счастливые улыбки и запоминать каждую из них.

«Я хочу увидеть тебя. Я дико скучаю. Не могу без вас», — пишу и едва не отправляю.

Палец замирает над кнопкой, когда перед глазами вновь появляется образ шокированной жены, узнавшей, что с ней сотворила моя мать. Ей было невыносимо видеть меня.

Сделай так, чтобы я никогда не пересекалась с твоей семьёй…

Сжимаю пальцами переносицу и удаляю то, что написал. Кого волнуют мои желания? Лена уехала не для того, чтобы видеть кого-либо из нас. И я, к сожалению, не исключение. Она ведь даже об отъезде сообщила через сообщение, лишь бы лишний раз не пересекаться со мной. Спасибо на том, что на мои ежедневные сообщения отвечает, а не игнорирует.

Ещё раз открываю фотографию и долго смотрю на своих детей, пытаясь угадать, кто из них мальчик, а кто девочка. И плевать, что этот снимок был прислан мне случайно.