Глава 33

Сергей отвечает не сразу, и тишина, повисшая между нами, холодными щупальцами впивается в горло. Зря я задала этот вопрос, ведь и так прекрасно знала, что Сергей хотел признать дочь. Виделся с ней, общался, покупал подарки… И всё у меня за спиной.

Видимо в моих глазах отражается вся боль, что терзает меня от этих воспоминаний, потому что Сергей отводит взгляд и сжимает челюсти.

— Я буду помогать материально, — отвечает тихо.

— Не понимаю… — качаю головой с недоверием. — Ты так рвался признать дочь, только для того, чтобы платить алименты? И не общаться с ней?

Сергей в замешательстве хмурится, явно не понимая, о чём речь, и я решаю прояснить ситуацию:

— Я видела твою бывшую невесту. Так получилось, что мы вместе пришли к тебе на работу. Я хотела поговорить с тобой об отъезде и оставить контакты для связи, а она в этот момент говорила с сестрой по телефону и воодушевлённо рассказывала, как ты в срочном порядке решил закрыть вопрос об отцовстве.

Его лицо остаётся всё таким же хмурым, но в глазах мелькает понимание.

— Ясно… — резко говорит он. — Наталья мастер провокаций. Везде успела потоптаться.

— Она меня даже не узнала.

— Если бы это было так, ты бы получила более достоверную информацию. На официальном признании Марины настояла Наташа, мне в тот момент было не до этого. И если тебе интересно, этот вопрос до сих пор не закрыт. У нас не получается сойтись в условиях.

К горлу подкатывает ком, стоит только подумать, что Сергей и Наталья общаются. Даже если между ними нет отношений, их всегда будет связывать общая дочь.

— А раньше, значит, получалось? — не узнаю свой голос, когда задаю вопрос. В нём столько надрыва и отчаяния, что самой от себя тошно.

Сергей вскидывает голову, медленно выдыхая, и качает головой.

— Лен, я очень виноват перед тобой. Я не должен был втягивать нас в обман и видеться с Мариной. По крайней мере, пока не поговорил бы с тобой. Но осознал это лишь тогда, когда уже не смог признаться.

— Да, так было бы правильнее.

— Прости.

Я отворачиваюсь, ничего не отвечая. Сейчас слишком поздно для извинений. Они не несут в себе той ценности, которая могла бы быть, признайся Сергей сразу. По крайней мере в тот момент, когда решил впервые поехать к дочери. Не знаю, как бы отреагировала тогда, находясь в депрессии после потери третьего ребёнка… Не уверена, что смогла бы понять и отпускать его на свидания с девочкой. Наверное, всё закончилось бы так же — разводом.

— Когда ты стал видеться с дочерью? — мне сложно спрашивать об этом, но незнание всей ситуации до сих пор съедает меня.

Мама была права, мне нужно было время, чтобы прийти к этому разговору и получить ответы на все вопросы.

— Не помню точно, — Сергей задумывается. — Это было осенью.

Значит, далеко не сразу. Пусть мне не легче от этого, но теперь я хотя бы знаю.

— Как это случилось?

— Лен… — звучит отрывисто, на выдохе.

— Ты ведь хотел мне всё объяснить, — напоминаю я.

Сергей молчит некоторое время, и мы неспешно идём вдоль площадок.

— Я этого не планировал, — наконец признаётся. — Я вообще не воспринимал Маришку, как свою дочь. Тот же Архип казался мне гораздо роднее. Даже не знаю, как объяснить правильнее. Когда у тебя своя жизнь, семья, любимая женщина, новости о тайно рождённой дочери не приносят радости. Их даже не осознаёшь до конца и воспринимаешь, как нечто постороннее. С Мариной виделась моя мать, ей стало плохо, она не смогла дозвониться до Натальи и позвонила мне. Сейчас я не могу сказать, не было ли это спланировано, но тогда я отвёз мать в больницу и впервые остался с дочерью.

— Как часто ты с ней виделся после этого?

— Поначалу нечасто, — ответ снова звучит после паузы. — На тот момент я думал, что мы с тобой сумеем преодолеть кризис, и поговорим. Придём к какому-то решению вместе. Но у нас так ничего и не получалось. Я решил признаться в новогодние праздники, и тогда понял, что упустил время. Боялся потерять тебя окончательно и струсил. Перестал навещать Марину, но после твоей ссоры с матерью, когда ты не разговаривала со мной больше недели и спала в гостевой, то не выдержал и поехал к ней снова. Тогда уже начал навещать её регулярно, несколько раз в неделю.

Слышать всё это тяжело. Больно. Но необходимо. Внезапно вспоминаются слова матери о том, что любой мужчина, даже сильно любящий, в конце концов начнёт смотреть туда, где ему рады и уделяют внимание. Так случилось и с нами. Пока я не могла дать Сергею ничего, кроме холода и отрешённости, он нашёл тепло в другом месте.

— Закономерно, — соглашаюсь с горечью. — Со мной было сложно и плохо.

— Лен…

— Это не обвинение, Серёж. Это действительно так.

— Тебе было гораздо сложнее и хуже.

— Я просто не могла по-другому.

— Я знаю, но всё равно не справлялся.

— Почему не ушёл?

Сергей теряется, не ожидая такого вопроса.

— Наверняка ведь посещали такие мысли…

— Посещали, — признаётся со вздохом.

— Тогда почему?

— Потому что понимал, что не смогу без тебя, — произносит твёрдо. — Потому что обещал всегда быть рядом, несмотря ни на что. И потому что люблю. И тогда и сейчас. Всегда.

Стихаем оба, глядя друг на друга. Глаза в глаза. Чувствую, как мои начинают увлажняться. Но я не знаю, что говорить. Что ответить. Снова вспоминаю разговор с матерью.

Будет ли любовь, если есть предательство?

А куда она денется? Испарится по щелчку пальцев? Нет.

Нет! И сейчас я прекрасно понимаю это. Мои чувства тоже не угасли, не прошли, не испарились по щелчку пальцев. Как бы мне не хотелось обратного…

— Спасибо, — отвечаю тихо, опуская взгляд.

— За что?

— За то, что в этот раз был честен со мной.

Он шагает ближе, осторожно прикасается к моей руке и, не почувствовав сопротивления, сжимает её.

— Лен, я обещаю, что теперь так будет всегда.

— Не надо, Серёж, — произношу сдавленно, освобождаясь от хватки его ладони. — Ты будешь хорошим отцом нашим детям, но я… не смогу так. Не смогу принять твою дочь. Только не после всего…

Тот с болью закрывает глаза и шумно выдыхает. Молчит подавленно, и я не выдерживаю:

— Мне пора домой.

Сергей кивает, помедлив.

— Я провожу.

До подъезда мы добираемся в полном молчании, каждый погружён в свои мысли. Как бы ни было тяжело, но этот разговор был необходим нам обоим. Особенно мне.

— Подожди, пожалуйста, — просит Сергей, останавливаясь у автомобиля.

Он открывает дверь, ныряет в салон и достаёт большой букет цветов. Ярко-красные французские розы — мои любимые…

— Не нужно было, Серёж!

— Это всего лишь цветы, Лен, — настаивает Сергей, вручая букет. — С днём рождения, — произносит тепло, несмотря на наш сложный разговор и мой отказ. — Пусть у тебя всё будет хорошо.

— И у тебя, — отвечаю искренне.

Когда оказываюсь дома, первым делом подрезаю каждый стебель, ставлю букет в вазу и любуюсь пышной красотой, украсившей гостиную. На душе, впервые за долгое время становится легче. Словно я была под тяжёлой толщей воды, а теперь смогла вынырнуть и задышать. Подхожу к окну и смотрю вниз, на парковку. Место, где стоял автомобиль Сергея, уже пустует.

***

До нового года остаётся две недели. Торговые центры уже пестрят новогодними украшениями, а рекламные буклеты предлагают приобрести подарки близким с большими скидками. Я останавливаюсь у магазина детской одежды и зависаю, глядя на изобилие крохотной одежды, игрушек и прочих прелестей для малышей. Ещё ни разу за всё время беременности я не позволяла себе покупать хоть что-то для малышей. После трёх выкидышей мешали мои внутренние установки.

— Лен, ты чего там застряла? — окликает меня Нина.

Сегодня мы решили купить подарки, чтобы не бегать сломя голову по магазинам в последних числах нового года. Бегать я уже точно не смогу, поэтому лучше без всякой спешки погулять.

— Точно! — сестра замечает магазин, к которому я приклеилась. — Мне нужно посмотреть тут кое-какие вещички!

— Как? Уже? — живот у Нины ещё совсем плоский, она ходит пока только первый триместр и даже на работе никому не рассказала о втором декретном отпуске.

— Мне курточку Коле надо! Он свою порвал на видном месте, — поясняет она и берёт меня за руку. — Давай зайдём. Ты кстати набор для выписки уже купила? Коляску? Кроватку?

— Нет ещё…

— А чего тянешь? Два месяца же осталось! За неделю до родов начнёшь суету наводить?

Рожать я вряд ли буду сама. Увы, не с моей историей невынашивания и многоплодной беременностью. Какой бы ни была причина гибели моих малышей, врачи относятся с осторожностью ко всему в моём организме, в том числе и к родам. Поэтому дату рождения моих малышей назначат медики на контрольном узи.

— Успею.

— Хотя бы сумку в роддом собери!

Мы минуем ряды игрушек на все возраста и сворачиваем к одежде для детей пяти-семи лет. Нина тут же отвлекается на развешанные вдоль стены куртки, а я поглядываю в зону колясок. Действительно, пора уже вникать в модели, их удобство и прицениваться.

— Лен, подойди, пожалуйста, — зовёт сестра. — Как думаешь, лучше красную с синими вставками или же синюю с красными?

— Красная ярче и заметнее.

— Согласна! Но Ромка наверняка ворчать будет, что я его пацана в красное одеваю!

— Так здесь же синие рукава и карманы. Вполне «пацанский» вариант.

— Думаешь?

— Я бы точно своему мальчику взяла такую расцветку.

— Хм…

Пока Нинка мается в сомнениях, справа раздаётся капризный девчачий визг:

— Папа, ну купи! Ну пожалуйста!

Я машинально оборачиваюсь на звук и вижу перед собой высокого мужчину лет пятидесяти, устало закатывающего глаза. Несмотря на то, что в его волосах много седых волос, а на лбу залегли морщины, он очень красив и статен. Перед ним топает ногами девочка лет семи, прижимая к груди коробку с игрушкой.

— Сейчас придёт мама и мы у неё спросим.

— А где мама?! — требовательно спрашивает девчушка и вертит головой так усердно, что её хвостики веером разлетаются по воздуху.

— Сейчас придёт.

— Да блин! — в сердцах ругается Нинка, вешая куртку на столбик.

Её взгляд прикован к мужчине, в нём читается откровенная неприязнь и молнии сверкают. Не понимая такой реакции, я приглядываюсь к мужчине внимательнее. Он кажется мне смутно-знакомым, но я не могу сообразить, где видела его раньше.

— Твой знакомый? — вскидываю брови?

— Мой? — переспрашивает Нина, вскинув брови. — Скорее наш общий! Не узнала что ли?

— А должна была?

— И правильно! Таких уродов лучше не запоминать. Идём отсюда! Я ещё в другом магазине курточку посмотрю…

— В чём дело? — хмурюсь в полном замешательстве. — Кто это?

— Идём, говорю.

Тут девочка срывается в слёзы и несётся на нас, даже не пытаясь посмотреть по сторонам. Я машинально выставляю руки и ловлю её, за секунду до столкновения её черноволосой головки с моим животом.

— Ой-ёй, — пытаюсь улыбнуться, смягчив наш внезапный контакт. — Осторожнее, упадёшь!

Девчушка застывает, удивлённо хлопая глазами, в момент забывая о слёзах.

— Прошу прощения, — мужчина подрывается следом, и мы встречаемся взглядами. — Вы не ушиблись?

Застываю, глядя в такие знакомые золотисто-зелёные глаза, обрамлённые густыми длинными ресницами, как в свои собственные…

У твоей дочери мои глаза! Красавицей будет…

Неужели…

— Нина? — удивлённо уточняет мужчина, взглянув на мою сестру.

— Здравствуйте, дядь Вов, — отвечает та натянуто.

— Как дела? — вежливо развивает диалог мужчина.

— Лучше всех. Вот, с сестрой подарки к новому году выбираем.

— С сестрой? — он возвращает внимание на меня, с интересом разглядывая.

— Угу…

В этот момент девчушка приходит в себя и снова требует игрушку.

— Ладно, моя золотая, мы её возьмём, — со вздохом соглашается мужчина. — Идём искать маму! — бросив на нас ещё короткий взгляд и кивнув на прощание, он уводит девочку в другие ряды.

Я же нахожусь в полном ступоре, глядя на удаляющуюся фигуру, и не могу осознать, что только что видела… Своего отца? Отца, который даже не узнал меня… Свою нежеланную дочь, которую он бросил ещё в утробе матери.

Мы встречаемся с Никой взглядами и она догадывается, что я всё поняла. Морщится пренебрежительно.

— Он женился семь лет назад по залёту, — объясняет мне. — На какой-то богатой кукле. Видимо посчитал этот брак выгодным для себя, или же просто решил остепениться. Мы не говорили тёте Наде, чтобы не бередить прошлое.

Я не знаю, что мне на это отвечать. Если вдуматься, то я только что столкнулась со своей младшей сестрой по крови… Вновь смотрю на мужчину с девочкой и дыхание перехватывает. Он берёт её на руки, улыбается и рассыпается в обещаниях. Оказывается, мой «папочка» может быть отцом — любящим и носящим свою дочку на руках. Но не посчитал нужным быть таковым для меня. Для меня у него было только мороженное во время случайной встречи в парке, которое я так и не попробовала…

— Идём отсюда, — хрипло выдавливаю я и первая срываюсь с места.

Господи, подумать только! Когда я приехала сюда, у меня и мысли не возникало, что я могу встретить своего биологического отца в магазине детских товаров! Если бы не случайность, мы бы просто прошли мимо друг друга, как абсолютно чужие друг другу люди. Даже взглядами бы не зацепились…

— Лен, ну ты чего? — спрашивает Нинка взволнованно. — Расстроилась чтоль?

Я не отвечаю. Спасибо моей матери, я росла счастливой! Благодаря сильному волевому характеру, она заменяла мне и отца и мать. А о своём недопапаше я практически не вспоминала, а если и были моменты — то только как о чём-то непутёвом. Красивом, но абсолютно бестолковом мужике!

— Лен, да погоди ты! Куда так несёшься? — сестра едва поспевает за мной.

Мы проскочили павильон, в котором хотели заглянуть, но меня сейчас это мало волнует.

Я — внебрачная дочь моего отца. Залётная и рожденная вопреки его желаниям. Я никогда не получала от этого человека ничего — ни финансовой поддержки, ни отцовской любви, ни его внимания. Ничего, кроме одной случайной встречи… Вру — уже двух, но итог второй ещё хуже, чем у первой — этот мужчина просто не узнал меня…

Нормально ли это? Понятия не имею! Но знаю одно — я не виновата в том, что родилась. Я личность, а не ошибка природы. У меня своя жизнь, свои интересы и скоро родятся дети, которых я никогда не придам. И меня мало волнует то, что когда-то произошло между моими родителями. Потому что это их жизнь и их ошибки.

Останавливаюсь, когда у меня начинает колоть в боку. Пытаюсь отдышаться. Нина догоняет меня, пронзая укоризненным взглядом:

— Ну ты даёшь! Забила бы на этого козла!

Если бы она только понимала, что действительно меня так задело. Ведь мой брак с Сергеем распался именно из-за его внебрачной дочери. Такой же, как я сама! Девочки, о которой мне даже думать больно.

Бок продолжает колоть, я ищу глазами место, куда могу присесть и отдохнуть. Нахожу разноцветную скамейку из литого пластика и направляюсь к ней. Еле передвигаю ногами — боль сковывает каждую мышцу и, кажется, у меня начинает тянуть поясницу. Приземляюсь на свободное место, вытягивая ноги, и пытаюсь расслабиться.

— Ты как? — обеспокоенно спрашивает Нинка.

— Нормально. Просто немного перенервничала, — обхватываю ладонями живот и прислушиваюсь к ощущениям.

Как назло, мои малыши затихли и не шевелятся. Это ещё больше нервирует.

— Так! Давай ещё раз пробежимся по списку подарков, которые рассматриваем. Я думаю купить тёте Наде браслет с аметистом. Это её камень, и обязательно поможет ей устроить личную жизнь…

Я не слушаю. Все мои мысли занимает маленькая девочка — моя сестра. Что если мой биологический папочка настругал по свету столько детей, что можно сбиться со счёту? И я прохожу мимо этих людей, даже не подозревая, что мы кровные родственники?

Мне даже думать об этом страшно…

— Лен? — слышу вопросительный голос Нины.

— Что? Прости, я отвлеклась!

— Серёжа будет на празднике?

Я растерянно хлопаю глазами, и сестра смущённо уточняет:

— Вы ведь вроде как видитесь, общаетесь. Я подумала…

Боль проносится полосой по низу живота, и я не сдерживаю стон, загибаясь.

— Что такое?

— Понятия не имею, — отвечаю, с трудом выдохнув. — Мне нехорошо!

— Ох ты ж… — испуганно шепчет сестра. — Та-а-ак! Лена, что мне делать? Вызвать скорую?

— Не знаю, — едва произношу это, как живот снова болезненно стягивает. — Вызывай! — выдавливаю из себя в панике.

Что-то не так… Это ненормально! Будто начинаются схватки! Только рожать мне ещё рано. Очень рано…