Глава 34

Сергей

— Это правда, что ты уехал из города?!

Это первое, что я слышу в трубке, едва успев принять вызов от Натальи. Странно, что новость дошла до неё только сейчас. Я останавливаю машину у офисного центра и выхожу из машины. Объясняться с бывшей нет никакого желания. За последние месяцы она успела здорово потрепать мне нервы, добавки не надо.

— Да, — отвечаю коротко и смотрю на время.

Через десять минут у меня состоится встреча и тратить время на очередной сеанс выноса мозга как-то не хочется.

— Надолго? — второй вопрос звучит требовательно.

— Да, — ещё один скупой ответ.

— И как всё это понимать? Ты вышел из бизнеса и оставил фирму!

— Зачем задавать вопросы, если ты и так знаешь на них ответы? — замечаю лаконично.

— И чем ты сейчас планируешь заниматься? Ты безработный, что ли?!

— Именно так.

— Ты совсем из ума выжил? У тебя всё отлажено было! Стабильный хороший доход! А сейчас что?! Знаешь, как сейчас нестабильно в мире бизнеса?

— Правда? Спасибо, что просветила.

— Издеваешься?! Серёж, ты совершаешь ошибку… Тебе нужно вернуть всё обратно!

— У меня нет желания обсуждать с тобой ни свою жизнь, ни свои поступки. Мягко говоря, тебя это не касается.

— Но как же Марина?! Ты специально ушёл в категорию безработных, чтобы не платить на её содержание, да?!

— От алиментов я не оказывался. Сумма, что прописана в договоре будет поступать на счёт ежемесячно.

— А видеться ты с ней не планируешь?!

— Кажется, ты забыла, что сама запретила мне навещать дочь до решения суда, — устало замечаю я.

— Я немного погорячилась.

— Наташ, ты меня с кем-то перепутала. Я тебе не мальчик на побегушках, который будет бегать рядом, стоит только щёлкнуть пальцем и поманить. А потом так же резко свалить, если ты вдруг «погорячишься». Манипулировать ребёнком — последнее дело. И раз ты не брезгуешь этим, то зона моей ответственности за дочь останется только материальной.

— Ты решил вернуться к бывшей?! — шипит Наташа с ревностью. — Ты дурак, Антипов! Просрал бизнес и хорошую жизнь ради женщины, которая с тобой никогда не будет! Одумайся!

— Я уже сказал, что отчитываться перед тобой за свою жизнь не стану. Всего хорошего.

Сбрасываю вызов, и поднимаюсь по крыльцу к автоматическим дверям, как телефон вновь оживает. Чертыхаюсь, не глядя принимая звонок, и рявкаю:

— Послушай, я не блокирую твой номер только потому, что твой звонок может касаться дочери! Не испытывай моё терпение…

— Эм… Мне нравится твоя бравада, зятёк, но не по адресу… — слышу напряжённый знакомый голос и зажимаю переносицу, сдерживая крепкое словечко.

— Добрый день, Надежда Алексеевна…

— Не очень-то он и добрый! Ты где?

— Приехал на встречу по поводу трудоустройства.

— Бросай всё и дуй в больницу.

Сердце тревожно замирает в груди.

— В какую больницу? Что-то случилось с Леной?!

— Случилось! Но подробностей я не знаю. Я взяла отпуск за свой счёт, но приехать смогу только завтра, а ты рядом и можешь позаботиться о моей дочери. По крайней мере, я очень на это рассчитываю. Не зря ведь сорвался за ней следом!

Всё-таки моя тёща самая адекватная женщина из всех, что видело человечество. Пусть она и вставила мне по первое число, когда я явился к ней домой просить новый адрес жены, заставила дать клятву чуть ли не на крови, что я не посмею вновь обидеть её дочь, но всё же она мне помогла. И сказала в тот день слова, которые питают меня надеждой по сей день: «Лена очень любит тебя. Это сейчас ей есть чем занять голову — беременность двойней. Но такие чувства не проходят бесследно. У тебя есть шанс побороться за ваше счастье».

И пусть пока мои попытки не приносят результатов, пусть сейчас я узнаю о проблемах жены от тёщи, но я продолжаю использовать свой шанс.

— Скажите адрес.

В больницу я прилетаю сразу же, едва на телефон приходит заветное сообщение с адресом. Спрашиваю на стойке информации, куда определили Лену и с каким диагнозом.

— А вы кто? — спрашивает меня сотрудница, окидывая деловым взглядом.

Этот дежурный вопрос в данный момент раздражает, потому что для своей жены я теперь никто. Но всё же отец её детям.

— Муж, — заявляю уверенно, и все лишние вопросы отпадают.

Женщина щёлкает мышкой и проверяет информацию на вновь поступивших пациентов. Минута ожидания губительна для моих натянутых нервов. Сердце тарабанит о рёбра, а порыв поторопить здесь всех и каждого практически не преодолим.

— Она в отделении патологии беременности. Поступила час назад.

— Я могу её навестить?

— Конечно. Четвёртый этаж, после лифта на право. Лечащий врач — Холкина Раиса Степановна. Только сдайте верхнюю одежду и приобретите халат и бахилы вон там, — дама кивает на гардероб.

Расправившись со всеми указаниями, я поднимаюсь в отделение и сразу на пост.

— Антипова сейчас в процедурном, я позову врача, — молоденькая медсестра сбегает в ординаторскую и возвращается уже не одна, а с пухленькой кудрявой женщиной в белом халате.

— Добрый день, вы муж? — спрашивает она меня с ходу.

Бывший, но этот момент опустим:

— Да. Как Елена?

— Сейчас всё в порядке, — кивает мне Раиса Степановна. — На нервной почве у Елены Владимировны возникли ложные схватки…

— Ложные?

— Переживать не стоит, на таком сроке, как у вашей жены, это не редкость. Мы провели кардиотокографию, ультразвуковое обследование, поставили капельницу и взяли все необходимые анализы…

Мне мало о чём говорят медицинские термины, поэтому я перебиваю:

— С малышами всё в порядке?

— В полном. Мы не обнаружили признаков преждевременного старения плаценты или других патологий. Но всё-таки рекомендуем остаться у нас под наблюдением стандартные десять дней…

— В какую палату вы её положили?

— Да мы ещё не успели никуда её определить. Сейчас закончим со всеми процедурами и всё подготовим.

— Нужно лучшее, что у вас есть. А так же список необходимых вещей.

— Сейчас всё сделаем, — с готовностью соглашается врач и отходит к посту, негромко раздавая указания дежурной медсестре. Проходит минут двадцать — не больше, но они мне кажутся вечными. Я сижу на диванчике, недалеко от поста и смотрю вдаль коридора, где располагался процедурный кабинет. Когда приоткрывается дверь, я подскакиваю на ноги, как ужаленный, и иду навстречу шагнувшей за порог фигуре. Едва увидев Лену, её большой живот и бледное взволнованное лицо, ноги перестают мне подчиняться. Заставляю себя делать каждый шаг, а сам не могу отвести взгляда от её большого живота. Все недолгие встречи, что мне позволяла жена, проходили в основном на улице, и я вижу её округлившиеся формы впервые. Боль сковывает грудь, а дыхание спирает. Когда мы были семьёй, когда Лена трижды сообщала мне о своём положении, я мечтал увидеть жену именно такой: глубоко беременной, с круглым животом и счастливым взглядом. Но я вижу свою мечту только после того, как мне вручили свидетельство о разводе. И пусть в её глазах вместо счастливого блеска сейчас таится растерянность и переживания, но это действительно лучшее, что я когда-либо видел.

Заметив меня, Лена резко останавливается. Окидывает недоверчивым взглядом и ждёт, когда я подойду сам.

— Серёжа? Что ты здесь делаешь? Как ты узнал?

— Надежда Алексеевна сообщила.

— Господи…

— Я не мог не приехать, Лен.

Она натянуто кивает, пытаясь спрятать неловкость за напускным равнодушием. И в этот момент мне кажется, что помимо неловкости, за равнодушной маской кроется что-то ещё. Радость? Облегчение? Возможно, мне просто хочется в это верить, но я абсолютно не против самообмана.

— Мне нужно на пост, — произносит она, опуская взгляд, и пытается меня обойти.

— Не нужно. Я уже обо всём договорился. Давай, я провожу тебя в палату.