Глава 24

Я проводил взглядом девчонок. Словно огонь и вода. Маша мягкая, пластичная, нежная. Как хрупкий цветок лотоса. Сразу же кольнуло душу – отдало болью воспоминание об Альке. Такая же трепетная лань. И чтоб задавить отголоски забытого чувства, сосредоточился на Ольге.

Яркая, дерзкая, знает, чего хочет и готова идти напролом. Молодая тигрица с горящим взором. Такая в постели загоняет до седьмого пота. И организм дал почувствовать, что совсем не против такого родео.

Но ей, судя по всему, статуса любовницы будет мало. А жениться на такой и жить на вулкане – совсем не мое. Я тоже вспыхиваю, как спичка, и мне нужна мягкость воды, чтоб затушить размолвку. А Ольга мой огонь раздует до пожара. Будут биться тарелки, включая раритетные вазы, слетать с петель двери. Бурные ссоры и на этом адреналине – бурный секс. А потом вымотанный, выжатый, как лимон, должен идти и решать вопросы. Орать на ни в чем не повинную секретаршу и хвататься за бутылку, чтоб отпустило. Не-не. Не мой вариант. Но хороша, безусловно. И яркая интрижка внесет определенно свежую струю в мое тухлое существование.

Когда они занесли кофе в кабинет, я окончательно убедился, что Ольга охотница. Такие девушки, как хищницы, чуют женатиков, поэтому она по партнерам только скользнула взглядом, а мне бросила призывный взгляд. Вернее, вызов.

Пока обсуждали проект, мысли о черноволосой амазонке напрочь выдуло из моей головы. Но вечером одинокая постель все ж напомнила о ней. Я понял, что должен принять предложение Лизы. Любовь мне больше не грозит, а вот кольцо на пальце будет сдерживать запросы таких вот охотниц, как Ольга.

Однако меня не покидало дурацкое чувство, будто я нежная барышня и меня сватают. Все вроде понятно и логично, но какой-то червячок сомнения грызет. Надо что ль с Ванькой посоветоваться.

Пока я ездил за границу, у него прямо боевик развернулся. Отбил свою Машу у какого-то авторитета и собирается жениться. Несмотря на то, что его маман требует успокоительные капли, как только речь заходит о мезальянсе. А Маша из простых смертных и с ребенком.

И словно услышав мои мысли, Черкасов позвонил сам.

– Грин, можешь подъехать?

– Бро, мысли читаешь? Я хотел под кофеек – коньячок посоветоваться, – улыбнулся я. –Ты в офисе?

– Нет, я дома. На хозяйстве. Мебель в детскую жду. Никому не хочу доверять. А то дверца не будет закрываться, а они скажут – дизайнерское решение. Рукожопов знаешь сколько, хоть и за приличные деньги заказано, – пояснил Иван. – Подъезжай, как освободишься.

Да я собственно потому и позвонил, что освободился. Черкасов открылся для меня с той стороны, с которой я его совершенно не знал. Мне казалось, что он убежденный чайлдфри. Во всяком случае, желанием обзавестись потомством не горел. Потому и не спешил вести Агату в ЗАГС. Это уже ячейка общества, и начнется: «А когда у вас дети планируются?» И ведь никуда от бестактных вопросов не денешься. На необитаемый остров не сбежишь. И оно хоть и мелочь, а неприятно. Как назойливое жужжание комара.

И тут же переключился на Лизу. Это ж и меня теперь ждет. Представил нашу свадьбу. «Ну, вы теперь с детьми не затягивайте!» Не-не-не!

Такие мысли бродили в голове, пока я ехал к почти семейному гнезду Черкасова. Вернее, не ехал, а меня вез «автопилот». Я машинально крутил баранку, перестраивался в нужный ряд, тормозил перед светофорами и даже снижал скорость перед знаками.

Но вся моя расслабленность слетела, как последние листья на ветках от порыва ветра, когда я подъехал к КПП коттеджного поселка. Пропуская выезжающую машину, я скользнул по ней равнодушным взглядом. Потом нажал на газ, и меня как разрядом тока пробило. Мне показалось, что на заднем сидении проехавшего «мерина» я увидел до боли знакомый профиль. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с удвоенной силой. Черт знает, что творится. Что ей здесь делать? Я выдохнул. Просто у меня, наверно, как у невесты, предсвадебный мандраж. И в голову лезет все, что может помешать. Перед глазами белокурый хвостик мелькнул какую-то секунду. Я чуть не скрутил голову, оглядываясь назад. Но успел ухватить взором лишь два смутных очертания.

Мне пришлось тряхнуть головой и проморгаться, чтоб прогнать видение. Просто видение. Я пытался себя убедить в этом, но ощущение щемящей боли не покидало. Надеялся, что разговор с Иваном поможет стряхнуть морок. Но мысли об Альке не уходили.

Как слайды, перед глазами мелькали кадры нашей любви. Алька, до ужаса боявшаяся высоты, вцепляется в мою руку обезьянкой, от страха дышит, как мопс, но идет за мной на чертово колесо. Повизгивает, когда кабинка раскачивается. Но доверяет мне. Знает, что когда она со мной, ничего плохого не случится.

Доверяет? А как же та смс-ка? А как же игнорирование? Грош цена такому доверию, если при первой же подножке отказывается от любви! Я тяжело выдохнул. К черту! Женюсь! Чтоб никаких сюрпризов и чувств на разрыв!

Успокоился, но от друга не укрылась моя моральная взъерошенность.

– Ты чего такой вздернутый, как будто за тобой гайцы гнались?

– Не, норм. Посоветоваться приехал, – отмазался я.

– Извини, кофе только растворимый. Маша уехала на какую-то крутую выставку современного безобразия. Слава Богу меня не потащила. Нет, я как честный человек, должен сопровождать любимую женщину, но рассматривать унитазы в обрамлении строительных касок или кучку, сильно напоминающую дерьмо, с воткнутыми в нее цветами, как символ жизни… ну нет. Я слабак. Позвал тебя на помощь. Конечно, в выходной я хотел бы с ней побыть, но еще куча неразобранных дел.

– Это ты что? Оправдываешься передо мной? Это ты, Черкасов? – я заржал в голос. Черкасов, у которого эмоции всегда настолько в узде, что я даже иногда задавал себе вопрос – а есть ли они у него вообще, сейчас реально чувствует себя не в своей тарелке.

– Нет, если бы она попросила, я бы поехал, разобрался бы потом со всем. Да и Мышку не захотел оставлять. Она мой друг. И тоже не великий ценитель такого искусства, – в глазах Ивана засветилась неподдельная теплота. И вопрос, который мне казался нетактичным, даже между друзьями, вырвался сам собой.

– Черкес, не могу понять. Как ты принял женщину с чужим ребенком? Прости, не удержался. У вас же порода?! Я уж думал, что маман с тебя потребует девственницу графских кровей. Ну Агата. Хоть на выставку. Породистая.

Я понимал, что даже друзьям не позволено влезать в некоторые вещи. Хотелось зажмуриться от собственной неуклюжести, но что вылетело, то вылетело. Подумал, что Иван сейчас скажет мне пару ласковых и будет прав. Лично я б сказал. Но он лишь рассмеялся, будто я выдал прикол для первоклашек.

– Грин, ты еще зеленый, – по-дружески скаламбурил он. – Повзрослеешь, поймешь, что такое любовь. Ее ни с чем не спутаешь. Помнишь, я тебе говорил, что из своего увлечения малолеткой ты вырастешь, как из детсадовских штанишек. Ты уехал, и все стало на свои места.

Да-да, стало. Тогда на меня лавиной навалились дела, потом я, действительно уехал, но делиться с другом своим фиаско я не стал. Гордыня заела.

– По поводу детей своих и чужих. Если так зацикливаться, то можно во всем найти подвох, а там и до паранойи недалеко. Раньше я тоже думал, что чужой ребенок – это однозначно стоп. Но, как говорится, не зарекайся. Меня Мышка сначала покорила как личность. Понимаешь. Маленькая самодостаточная личность. С тем что родной папаша держал всех в ежовых рукавицах. Потом я стал восхищаться, как она умеет выходить из трудных положений. Мы подружились. И я само собой начал любоваться Марией. Такого чудного ребенка может воспитать только чудесная женщина. Меня накрыло. Тихая, добрая, утонченная, словно фарфоровая статуэтка. Каждое ее движение завораживает, а взгляд словно проникает в душу. Знаешь, это настоящая надежная гавань. И я получил замечательную семью, миновав стадию гормональных бурь при беременности и ночного недосыпа из-за ора младенчика. Правда, Ангелина так и не смирилась, а Маша расстраивается из -за этого. Правда, маман приезжает с подарками для малышки. Кстати, можешь и сам получить готовую семью. Там мне до кучи подкинули еще одну малявку. Машиной подруги. Я так понял, незамужней. Правда, с незнакомыми девчушка бука, пряталась за мамину юбку. Но Мышка, думаю, научит сражать всех наповал при первой же встрече.

– Наверно, и правда, неплохо получить готового воспитанного ребенка. Ты везунчик. Но я походу выбираю чайлдфри.

Я поделился своими сомнениями насчет женитьбы и забыл наш разговор о детях. Но ненадолго. Сверху послышался топот, и по лестнице чуть ли не скатился яркий клубок. Оказалось, две девчушки.

– Иван, Иван! У нас проблема! – Они ринулись к Черкасову, но замерли на полпути, увидев меня. – Ой, простите, если помешали.

Та, которая постарше, церемонно присела.

– Здравствуйте. Я Мышка. И я любимица, – она так задорно улыбнулась, сверкнув дыркой от выпавшего переднего зуба, что я невольно сам заулыбался от ее непосредственности.

– Наслышан, я Григорий. И я друг твоего…, – я замялся на секунду, соображая, как назвать Ивана. Если семья, то, наверно, папа. А с другой стороны, она уже большая и знает, что он не ее папа. В замешательстве я протянул ладонь, в которую Мышка царственным жестом вложила свою ручку и сразила меня наповал: – Не парься. Ты друг моего Ивана. Он мне лучше папы. А папа должен перевоспитаться, если захочет, чтоб я с ним общалась, как с бабой Маней. Не могу ж я из-за него и от нее оказаться. Вот такое у меня роковое наследство.

Аут. Я искренне считал, что дети такого возраста слушают сказки про колобка и остальную живность и играют в песочке. А тут такая убойная харизма!

– Мышка, а свою подружку представишь нам? – не желая обделять вниманием чужого ребенка, переключил внимание любимицы на гостью.

– Ох, простите. Это Улиточка. Она классная. Хоть еще и малявка.

Улиточка осталась стоять на полпути к нам, в растерянности теребя подол платьица. Одного взгляда мне хватило, чтоб понять – ее мать действительно не замужем, а папаша, скорей всего из разряда козлов, которые разводятся не только с матерью ребенка, но и с самим ребенком. Малышка насупила бровки и нервно покусывала губки. Ее темные, почти черные волосики смешно топорщились двумя косичками, а взгляд исподлобья, напомнил мне себя маленького. Я тоже тогда не любил быть в центре внимания. Вот и малышка сейчас чувствовала себя очень неуютно.

Острая жалость полоснула лезвием по душе. Такая кроха, а уже столкнулась с тем, что мир – не царство розовых единорожков. Я выдохнул, пытаясь стряхнуть с себя ступор. Но Иван спас положение раньше.

– Так что за проблема, с которой вы сюда скатились, как колобки? Вы не голодные? – он посмотрел на Улиточку, потому что Мышка, судя по всему, голодать не будет. Она сама найдет, что нужно.

Та в испуге затрясла головой.

– Не-не! Мама говорит, что нельзя злоупотреблять гостеприимством людей.

И я еще думал, что с детьми не интересно. Не совсем еще выговаривая "р", эта малышка уже выдала такой перл. Д-да. Дела…

– Мышка, сейчас порешаем ваши проблемы, и пойдете на кухню. Ты, может, и не хочешь, а девочка из города приехала, не факт, что хорошо дома поела. Давай хозяйничай!

– Ок, – Мышка согласно кивнула головой. – Так вот. Мы с Улиточкой заспорили. Скажи, кто прав. Вот если кентавр заболеет, он к кому пойдет лечиться? К человеческому доктору или к ветеринару?

Мы с Иваном переглянулись, а потом заржали как два коня.

– И? – Мышка требовательно выставила ножку вперед, а Улиточка не сводила с меня вопросительного взгляда.

– Я думаю, что у кентавров есть свои доктора, – раскинув мозгами, выдал я и заработал очко в глазах девчушек. Но ненадолго. Иван, имевший такого профессора, как Мышка, под боком, тут же перехватил инициативу.

– А я думаю, это зависит от того, какая часть тела у него заболит. Человеческая или лошадиная, – торжествующе заявил он и хитро улыбнулся. «Кто молодец? Я молодец!»

– Бинго! – захлопала в ладоши Мышка.

– А я тут подумала, – в образовавшейся на несколько секунд тишине раздался тихий голос Улиточки. – Кентавры живут только в сказках, значит, пусть и лечатся у сказочного доктора. У Айболита.

– Вот и разобрались. Содержательный диалог у нас сложился. Все молодцы. Мышка, накорми гостью чем-нибудь вкусненьким.

Девчушки, разрешив спор, больше не нуждавшиеся в нашей помощи, потопали на кухню.

А я снова оказался на перепутье. Вроде желание разрубить чертов узел, завязанный папашей, уже и вызрело. Но опять почувствовал, что саднит ранка. Лишь раз в жизни я хотел связать себя обязательствами. И в тех отношениях я хотел бы и детей. Вот такую Улиточку, которой явно не хватает такого умения радовать собой окружающих, как у Мышки. Та четко знает, она любимица. Причем, не только в семье. Улиточка же опасается подвоха, потому и смотрит так настороженно.

Я проводил взглядом малышню и попросил сигарету. Иван тоже практически не курит, но на всякий дежурный случай держит. А мне захотелось просто затуманить мозг, заполнить горячим дымом легкие, чтоб создалась иллюзия теплоты внутри. Я не понимал, что со мной происходит, но на душе было гадко.

Глубоко затянувшись, чуть не закашлялся, как школьник, впервые попробовавший курить. Организм саботировал мой поиск легких путей, что меня разозлило вконец.

– Я женюсь. – заявил я категорично. Прозвучало, как «Назло маме отморожу уши», но тянуть с решением было уже просто неприлично. В конце концов, я ничего не теряю.

– Одобряю. Бизнес прежде всего. Привезешь свою Лизу к нам, она быстро оттает. Может, еще и разводиться потом не захочешь. Жалко девчонку, – высказался Иван.

Перетерев еще кой-какие вопросы, не касавшиеся личной жизни, я засобирался домой. Даже не домой. Я хотел забраться в то глухое место, где мы любили бывать с Алькой. Не потому что на воспоминания потянуло. Нет. Просто там было реально классно. Машиной можно перегородить узкую тропинку, и никто туда не забредет. Не растопчет хрупкое состояние душевной невесомости.

Я даже проехал мимо своего дома, направляясь в свое убежище. Но потом понял, что придется проезжать мимо дома, где жила Алька, и передумал. Буквально заставил себя выбросить блажь из головы и резко развернулся. К черту!

Бизнес прежде всего! Черкасов сам построил свою компанию, так что его мнение значение имеет.

Надо купить дом. Чтоб была нейтральная территория, куда можно будет привозить своих пассий. Или пассию, смотря как пойдет. Главное, забор чтоб был высокий, и любопытные Варвары чтоб нос не совали. Ну и, конечно, чтоб это было политическое убежище, а также место, куда можно приглашать друзей и компаньонов. Я же выхожу на новый уровень! Так что положение обязывает. И желательно на Новой Риге. Трасса хорошая, в центр добраться – раз плюнуть.

И еще меня подстегнул Бельчонок. Как только я появился на пороге, он сделал умильную мордашку.

– Грин, ну что ты решил? Будешь жениться? Или мне уже можно к мальчишнику готовиться?

– Ты лучше к диплому готовься! – отрезал я и поднялся к себе.

Не откладывая в долгий ящик, открыл объявления. Надо смотреть свеженькие, не залежалые за ненадобностью. И скоро уже нашел вариант, который готов был поехать посмотреть «вотпрямщас». Внутренних фото не было, но сам дом, ворота, зона барбекю, бассейн, и даже теннисный корт были очень даже ничего.

–День добрый! – я тут же набрал номер. – Когда я могу посмотреть дом?

– Подъезжайте хоть сейчас. Я дома, – услышал в трубке голос, который показался смутно знакомым.

Хотя я себе уже перестал доверять. Слишком много в последнее время мне кажется. И несмотря на то, что я принял решение, легче от этого не стало. Внутри словно сидел какой-то зверь, который чувствовал себя в клетке и отчаянно рвался на свободу. И чтоб не валяться на диване, тупя пялясь в потолок, я поднял зад и снова выгнал машину на улицу. Действие, движение – они всегда помогают нейтрализовать адреналин.

И через каких-то полчаса я уже нажимал кнопку домофона, растянув рот от уха до уха, чтоб показать, что я не бандит.

– Проходите, проходите! Осматривайте территорию, я сейчас выйду.

Мягко щелкнуло запирающее устройство, и калитка плавно открылась. Я воспользовался разрешением и не спеша обошел дом вокруг, поджидая хозяйку. Странно, конечно. Такое ощущение, что хозяйка побежала молоко с плиты снимать или пироги доставать. Что само по себе было из области фантастики.

Разгадка пришла позже, немало удивив меня. На крыльцо выпорхнула Ольга. Да-да! Та самая Ольга, с которой я не прочь был бы позажигать. Я немного завис. Готов был дать голову на отсечение, что она охотница за богатенькими Буратино. А тут хозяйка нехилой избушки в два этажа с шикарными угодьями. Потом я сообразил, что она просто переодевалась и максимально быстро причесывала перышки. Я не знаю, все ли богатые дамы, как моя мачеха, цокают по собственному дому на высоченных каблуках и в элегантных костюмах. А также с укладкой и макияжем. Если честно, мне бы хотелось, чтоб моя женщина носила какие-нибудь шорты с майкой, которую ничего не стоит задрать и дорваться до тела. Которая не будет вопить в панике «Ой, помнешь – размажешь косметику – испортишь прическу!»

Я хотел бы домашнюю, мягкую, которую хотелось бы затискать, схватить поперек талии и завалить на диван. Защекотать, зацеловать.

Алька, в растянутой футболке, которую она нацепляла, когда оставалась у меня, снова встала перед глазами. Прямо наваждение какое-то! Даже сердце забилось так, как будто я с парашютом сиганул с небоскреба. Мне пришлось проморгаться, чтоб прийти в себя.

Мое минутное замешательство Ольга тут же заметила, но истолковала его совсем не в ту сторону. Она кокетливо улыбнулась и слегка повела плечиком, обтянутым алым шелком домашнего костюма. Верхней его частью, открывающей соблазнительную ложбинку между грудями и подчеркивающей тонкую талию. Нижняя часть представлена брюками, облегающими стройные бедра, а внизу набегающие огненной волной на изящные ступни в черных босоножках на высоком каблуке. Собственно, их и босоножками трудно было назвать – два тонких ремешка. Но выглядело очень сексуально.

Каждая деталь цепляла взгляд и будто говорила – ну хороша же хозяйка?!

– Добрый день! А мы с вами уже встречались. Помните? У Ивана Черкасова? – улыбнулась она, сверкнув глазками.

А мне в голову пришла шальная идея, как проверить, действительно ли я ей понравился, или она увидела во мне кошелек на ножках.

– Вас же нельзя забыть, – вернул я улыбку и окинул девушку оценивающим взглядом с головы до ног. Нагло, по-хозяйски. Как товар. Взбрыкнет и гордо задерет нос или проглотит, чтоб не испортить тонкую мелодию игры, в которую мы ввязались?

А ни то и ни другое! Крылья ее носа слегка дрогнули, и я в ответ получил такой же провоцирующий взгляд. Принимаешь вызов? Ну-ну!

Я подошел почти вплотную, вынудив ее попятиться и прижаться спиной к дверному косяку. Я прекрасно знаю, как на женщин действует такой прием. Оказавшись в опасной близости с мужчиной, она чувствует себя беззащитной и беспомощной. И тут срабатывает природный инстинкт всего женского пола, начиная от куриц, которые убегают от петуха и думают «не слишком ли быстро я бегу», кошек, пойманных котом за холку, и заканчивая женщинами – отдаться самому сильному самцу.

Ольга не оказалась исключением. Я не ошибся в ней – она чувственная, способная зажечься от одного прикосновения. Понятное дело, не любого самца. А лишь того, кого уже подпустило подсознание еще в процессе погони. Я склонился к ее губам и поцеловал. Крепко, смачно, как завоеватель. Она что-то слабо промычала и после нескольких секунд нерешительности, ответила на мой поцелуй, превратив его в танец языков.

То, что начиналось, как провокация, приняло уже более серьезный поворот. Организм дал понять, что со времени моего последнего романа с Полиной, замужней секретаршей отца, прошло уже прилично времени. По клубам я не хожу, а номера всех фанаток постирал из памяти телефона еще при Альке.

Ах ты ж, черт! Испортил такой сладкий момент! Только что привлекательная девушка, о которой я думал, была окружена ореолом романтического приключения, и вдруг бац! То же самое, что с Полиной. Легкий налет пикантности и запретности, банальный азарт – поймать курочку на первом свидании. Без внутреннего драйва. Как утренняя пробежка.

Но, к счастью, моих мыслей Ольга прочитать не могла, и я пошел дальше. Потянул за шелковый поясок, открывая доступ к телу.

– Познакомимся? Я Виктор, адвокат и доверенное лицо Зарядского, главы концерна «Омега». Это я у него тогда в бильярд выиграл, – не моргнув глазом соврал я и впился взглядом в ее глаза. Сейчас должно мелькнуть разочарование, а потом она скажет, что просто растерялась и не хотела ничего такого.

Тень разочарования, и правда, мелькнула. И я окончательно понял, что был прав в своих наблюдениях. Это не ее дом. Возможно, она риелтор и косит под хозяйку. У Черкасова она помогала Маше приносить кофе. Запросто, как ни в чем ни бывало. Бизнес-леди или жена толстосума не снизойдет до такого.

Но моему мужскому самолюбию польстило, что она не стала вырываться из моих рук и смотрела с прежним вызовом. Охотница не списала меня в утиль за то, что я не биг-босс. Но так будет честно. Если у нас зайдет дальше одной- двух встреч, а потом расстанемся, она не будет иметь претензий, что потратила на адвокатишку свое драгоценное время, и косяки неженатых олигархов проплыли мимо.

А скажи, что я практически свободный олигаршонок, личные симпатии отойдут на задний план, и она будет из кожи лезть, чтоб женить меня на себе. И это мне, ясное дело, совсем не надо.

Сейчас у нас игра пойдет на равных: привлекательная женщина и харизматичный мужчина. Без отягчающих обстоятельств – меркантильности. Хотя…

– Для простого адвоката вы слишком…, – она умолкла, подбирая слово. – Слишком самоуверенный.

– Есть такой грешок, – улыбнулся я. – Ну так я и не простой адвокат. А адвокат весьма уважаемого человека.

– И дом этот вы для уважаемого человека присматриваете? – в глазах Ольги снова включился калькулятор.

– Смотря за какую цену сторгуемся. Может, и себе оставлю. Процентов тридцать, я думаю, накинули сверх реальной цены?

– Так может, сначала дом посмотрите? – вернувшись в первоначальное состояние избалованной кошечки, моя охотница указала рукой на открытую дверь.

И я готов был уже посмотреть не только дом, но и какой-нибудь диван, как меня отвлек звонок отца.

– Да, слушаю, – поморщившись, ответил я. Сейчас опять начнет что-нибудь задвигать.

– Где тебя носит? Ты забыл, что мы сегодня встречаемся с Василевским? Надеюсь, ты все правильно решил? – в голосе послышались требовательные нотки.

Понятное дело, обсуждать свои планы на женитьбу в присутствии девушки, которую собираюсь затащить в постель, вообще не комильфо.

– Скоро буду. – коротко ответил я и виновато развел руками. Как говорят поэты, очарование момента было безвозвратно упущено.

– Оленька, не продавайте без меня. Я обещаю вернуться.