Глава 25

– Алька! Ты должна приехать ко мне! Иначе я взорвусь! – взвизгнула в трубку Булочка.

– О-о-ль, – осторожно протянула я. – Давай по факту. Что случилось?

– Я тебе говорила, что он существует? Да?!

– И что? Есть новые сведения? – я пыталась снизить градус эйфории. Чтоб не пришлось подруге потом так же бурно переживать неудачу.

– Не совсем. Представляешь? Он приехал смотреть дом! Первый откликнулся на объявление! И скажи, что это не Судьба? В Москве больше двенадцати миллионов людей, а мы встретились второй раз! Правда, он не олигарх. Только помощник. Но он такой классный! Напористый, знающий, что девки на него слюни пускают, уверенный, харизмой альфа-самца за версту несет! С ним я почувствовала себя настоящей женщиной! Маленькой и такой мягкой, податливой. Захотелось уступать.

В голосе Булочки послышались такие мечтательные нотки, что мне реально стало страшно. И больно. Потому что в описании я прямо представила Грина. Я очень хорошо помню то состояние, когда плавишься от счастья в руках любимого, чувствуешь себя мягкой волной, обнимающей надежную скалу. Хочешь раствориться в нем и отгородиться от всего мира.

И еще отчетливей помню, как потом больно отрывать с кровью любовь. Я боялась, что этот красавчик разобьет моей Ольке сердце. Ведь то, что подруга запала на него, уже прямо сигналит – она становится беззащитной. Раскрывает мягкое брюшко. И ничем хорошим это не кончится. Она слишком сильная и независимая, и такая резкая перемена меня откровенно пугала. Если человек кардинально меняется, значит, он идет против своей природы. И рано или поздно появится напряжение.

– Эй, ты чего, уснула там? – прервала Булочка мои чуть ли не старческие рассуждения о предохранении от эмоционального потрясения.

– Олька, ну ты осторожней. Не влюбляйся. Может, завтра приеду. А сейчас мы с Машей едем еще одно помещение смотреть. Решили пока в аренду взять, потом выкупить. Просто Маша хочет до свадьбы стать арт-леди, чтоб родственницы Ивана носики не морщили.

– Ох, у меня и из головы вылетело, зачем мы дом продаем. Слушай, а как вы две такие овечки собираетесь денежные вопросы решать? Вы же и скидку не попросите! Торговаться ж не умеете! Вас обуют, как пить дать!

– Да мы только смотреть. На подписание договора тебя призовем, – успокоила я Булочку, хихикнув про себя. Она забыла, как Маша обмолвилась, что ей приходилось отчитываться перед мужем за купленные колготки и прокладки. Да и я научилась распределять бюджет.

Я думала, что мы только смотреть. А вышло, что сразу и арендовали. Мы просто влюбились в старый кирпичный дом, перекликающийся духом с раскрученным «Артплеем» на Курской. Но по деньгам гораздо дешевле.

Здание находилось на Саввинской набережной и словно было создано для того, чтоб приютить талантливые работы художников. Ну и, конечно, чтоб стать модным местом. Хозяин помещения, вопреки предостережению Булочки, сделал скидку. Правда, заслуга в этом была не наша, а Улиточки. Хорошо, что отвозить ее к Мышке я не стала – не хотелось злоупотреблять гостеприимством.

Дочь сразила мужика наповал. Услышав наш с Булочкой разговор, она его запомнила и сделала свои выводы. И принесла первый бонус в наше дело. Терпеливо подождав, пока мы осмотрим помещение, она взяла быка за рога.

– Дяденька, а вы не обуете мою маму и тетю Машу? – пристально глядя в глаза владельцу здания, спросила она.

Челюсть мужика едва не стукнулась о каменный пол. Он ошарашенно посмотрел на наши ноги, потом на Улиточку и наконец, отмер.

– А должен?

– Нет, наоборот! Олюшка сказала, что мама и тетя Маша – две овечки, которые не умеют торговаться. А им нужна скидка, – важно, как на собрании акционеров, рассуждала дочь.

– А ты, значит, умеешь торговаться? – изумленно спросил наш арендодатель, сдерживая рвущийся смех.

– Нет, ну что вы! Я ж еще маленькая! Но подрасту и обязательно научусь! Маме помогать нужно!

Улиточка подарила свой «фирменный», доставшийся от отца взгляд слегка исподлобья.

– Подрастешь, я тебя возьму к себе на работу, – все еще с выражением офигения на лице пообещал дядька.

– А мы пригласим вас на выставку, – не осталась в долгу Улиточка.

Мы расстались весьма довольные друг другом.

Но жизнь – это реальные качели. Только что мы едва не подпрыгивали от счастья, а через какие-то пятнадцать минут чуть не поседела от страха.

Мы решили прогуляться по набережной и дошли до Новодевичьего монастыря. Одно из тех мест, где можно отдохнуть душой, отвлечься от всего неприятного. Полюбоваться плавающими уточками и почувствовать, как замирает сердце при виде монастырских башен, напоминающих строгие массивные короны.

– Ма, ну мы идем уточек кормить? – затеребила Улиточка мою футболку. – Мы же хлебушка им купили!

– Сейчас идем, солнышко. Тете Оле позвоню, расскажу, как ты выторговала скидку.

– Я молодец, да? – малышка зажмурилась, как кошечка, и задрала вверх довольно улыбающуюся мордашку.

– Нет. Не молодец, – решила я подразнить свою малявку.

– Как? – Улиточка вмиг насупилась.

– Ты любимый, самый –самый лучший молодец!

Я прижала к себе пыхтящее от нетерпения сокровище и поцеловала в макушку.

– Посиди немножко.

Маша откинулась на спинку лавочки и от удовольствия сама зажмурилась, как только что делала Улиточка. А я достала телефон.

– Моя школа, – с гордостью воскликнула Булочка, как только я поведала ей о переговорах, проведенных крестницей. Мы перебросились еще парой слов.

– Ну пока, пойдем кормить пернатых…, – сказала я и осеклась. Улиточки рядом не было. От страха у меня выступил пот и показалось, что даже волосы зашевелились. Нет! Нет! Этого не может быть! Как только она начала складывать предложения, мы с ней заучили заповеди – на улице от мамы никуда нельзя уходить, к воде и к дороге одной не подходить. И она никогда меня не доводила до предынфарктного состояния. Я рванула к пруду, выкрикивая имя дочери и захлебываясь слезами. Господи, пожалуйста! Пожалуйста! Причитала я и тут же звала Улиточку.

Обезумевшая от ужаса, я готова была уже нырять в воду, как вдруг услышала голос дочери в стороне от лавочки, где мы сидели, и Маши, которая шла к ней.

– Мам! Ты чего? Я здесь

– Аля! Здесь она!!

Увидев Улиточку, живую и невредимую, я бессильно опустилась прямо на траву. Почувствовала себя тряпичной куклой для школьного театра, из которой вынули руку. Самый «страшный» страх – это страх за ребенка. Нет ничего в мире мощней его. Иррациональный. Дикий. Каждую минуту. И если в повседневности он как-то заглушается делами и заботами, то вот в такие моменты захлестывает, как цунами, лишая разума. Забирая, как вампир, всю энергию. И сейчас, после встряски, у меня даже не было сил радоваться. Я только выдохнула и закрыла лицо руками. Потом поднялась и на ватных ногах подошла к воде, зачерпнув в горсть, плеснула себе в лицо.

Оказалось, Улиточка, чтоб не сидеть сиднем рядом со мной, нашла интересный объект в моей зоне видимости. Ее заинтересовала молоденькая девушка, почти девочка. Перед ней стоял мольберт, а на лавке раскрытый этюдник с волшебными принадлежностями художника.

Не дойдя нескольких метров, я увидела, что перед Машей, как из-под земли вырос шкаф в деловом костюме, с явным намерением оградить художницу от посторонних. Интересно, как это Улиточка обошла такого «Рэмбо».

– Дима, все в порядке, – тихо сказала девушка и мучительно покраснела. О, как я ее понимаю. Чуть стоит выйти из привычной зоны комфорта и все, приехали.

Я перевела взгляд на Диму и остолбенела.

– Димка?! – изумленно ахнула я. Это был единственный мой друг в школе. Димка Каюров. – Ты как здесь?

От удивления я даже забыла, что собиралась отругать Улиточку, потом поплакать от радости, расцеловать. Убедившись, что с дочкой все в порядке, я переключила внимание на одноклассника.

– Алька?! – не меньше моего удивился Димка. Искренняя радость мелькнула в его глазах, но тут же сменилась серьезным выражением, будто он охранял самого президента. – Я на работе, – тихо сказал он, опасливо оглянувшись на девушку.

– Вы знакомы? Так общайтесь, ничего страшного. Можете отойти и посекретничать. Мы пока с Ульяной заняты, – разрешила она.

А у меня в голове закружилась настоящая карусель. Нельзя на мою хрупкую нервную систему вываливать столько всего! Влюбленность Булочки, заключение договора, страх за Уляшку, а теперь еще и такая неожиданность. Нет, даже не неожиданность. Это просто потрясение.

Мы отошли в сторонку, и Димка, пользуясь разрешением, обнял меня, приподняв от земли.

– Ой, – пискнула я. – Придушишь.

– Ты не представляешь, как я тебе рад! – заулыбался он, мгновенно превратившись в того Димку, которого я знала. – Да у меня настоящий пердимонокль приключился. Получил травму, и большой спорт для меня закрылся. Сбережения пришлось отдать отцу – у него возникли проблемы в бизнесе. И получилось, что я остался у разбитого корыта. Хотя я подозреваю, что проблемы если и были, то они уже разрешились – отец всегда ведет дела честно. Это он решил меня проучить. Мол, не стал получать профессию, предпочел за мячиком гоняться, теперь пожинай плоды. И мне пришлось искать работу. Не буду ж я у отца деньги просить, когда в семье кризис. А я ничего не умею. Только мяч гонять и драться. В клуб идти вышибалой – так нарвешься на знакомых, со стыда сгоришь. К кому-то в личную охрану – тоже не вариант, придется сопровождать и опять нарвешься. Хорошо, вот подвернулась непыльная работка на первое время, пока не осознаю, как быть. Хозяйка домоседка, каких свет не видел. И не любит ни с кем общаться. Но иногда, как сегодня, ей приходит в голову порисовать с натуры. Как-то так.

Он виновато развел руками.

– Димка, – засмеялась я от радости. – Ты такой же классный!

– А это твоя дочка? Деловая такая! Подходит. Хорошо рисуете. А меня можете нарисовать? Вы знаете, как мама обрадуется!

Я хмыкнула. Да уж! Обрадовалась так обрадовалась. Чуть Богу душу не отдала.

– Вот, а потом и говорит: «Я вам петушка своего отдам. А еще обязательно найду Цветик –семицветик, и он исполнит любое ваше желание!». Ты знаешь, она и без Цветика-семицветика сама чудеса может делать. Хозяйка впервые, за все время, что я ее знаю, улыбнулась.

– Такая бука? – шепотом спросила я.

– Не, – так же по-шпионски ответил Димка. – Просто зашуганная какая-то. Ну пойдем. А то вдруг чего.

– Пойдем.

Меня снова чуть не размотало эмоциями. Моя маленькая Улиточка! Мое сокровище! Хотела порадовать маму. Я сглотнула комок слез, подступивших к горлу и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь выровнять дыхание.

– Извините, что так получилось. Ульяшка не попрошайка. Даже не знаю, что на нее нашло.

Девушка посмотрела на меня и покачала головой.

– Нет- нет. Не извиняйтесь. Она просто прелесть. И мне в удовольствие. Да и тренировка. Я портреты редко рисую. А тут она мне напомнила одного хорошего человека. Взгляд такой же. Просто удивительно. Я решила углем нарисовать, чтоб вас долго не задерживать. Ничего?

– Конечно, мне и так неловко.

– Я заплачу за работу, не хочется вас напрягать, – вклинилась Маша в наш разговор.

Девушка обиженно посмотрела на нее и поджала губы, а я чуть не схватилась за сердце. Маша, конечно, хотела, как лучше. Но получилось не очень. Спасать положение нужно было срочно.

– Вы придерживаетесь теории Марка Твена? – наудачу спросила я. Вмиг складка на лбу нашей художницы разгладилась, и на губах снова мелькнула улыбка.

– Вы про то, что дело перестает приносить удовольствие, когда превращается в работу?

– Ага! – уже как близкому человеку, ответила я.

Вскоре первый портрет моей малышки был готов, и мы с Машей взвизгнули от восторга и переглянулись. Удивительно, но он передавал характер Уляшки. Я поняла, что вертелось у Маши на языке, но после первого неудачного предложения, она боялась высказать второе. Пришлось мне.

– Спасибо вам огромное! Это просто праздник для нас! А можно вам сделать предложение, от которого трудно отказаться? – подражая Улиточке, я выбрала шутливый тон. И чтоб не испугать девушку, тут же продолжила.

– Мы с подругой только что арендовали помещение для арт-галереи. И хотим, чтобы эта работа открывала выставку. А еще будем счастливы, если вы предоставите нам другие свои картины для показа. И присоединяюсь к словам дочки – какое-нибудь ваше желание выполним обязательно. И подпишите, пожалуйста, картину.

Девушка вспыхнула от смущения. Даже уши покраснели. Она некоторое время думала, кусая губы, а потом решилась и оставила уверенный росчерк. ProstoLiza.

– Гениально! Лиза, ну так да? Согласны? – от радости я чуть не захлопала в ладоши.

– Не-нет! –Лиза даже руками замахала, показывая, что такие мероприятия не для нее.

И опять нас спасла Улиточка. Как многие дети, она еще не сильно разбиралась в тонкостях обращения «ты» и «вы», поэтому Лизу считала уже своей подружкой.

Она насупила бровки, губки сложила уточкой – убойное оружие для слабонервных – и жалобно посмотрела на девушку.

– Я буду бояться одна висеть на стене, – скорбно пожаловалась моя маленькая манипуляторша.

– В каком смысле? – Лиза изумленно захлопала глазами.

– Ну как?! Если ты не дашь свои другие картины, мой портрет будет один –одинешенек, как сиротинка горькая несчастная! – очень к месту ввернув характеристику какой-нибудь сказочной Хаврошечки, Улиточка покачала головой.

Лиза не ожидала, что против нее пойдет тяжелая артиллерия и растерянно посмотрела на меня.

– У меня ничего нет для выставки, – нерешительно протянула она. – Ну и у вас, наверно, другие авторы есть. И мои работы точно не для выставки. Все смеяться начнут.

– Лиза, ну вы же художник, и знаете, что о-о-очень большая часть картин становится шедеврами только благодаря раскрутке. Впрочем, как и в любом виде искусства. Единственное, балет, наверно. Если откровенная бездарность, то и пиар не поможет стать примой. Да и то… А у вас несомненный талант.

– Можно на «ты»? – наша новая знакомая немного расслабилась. Несмотря на наличие телохранителя, а соответственно и весьма хорошее материальное положение, она казалась жутко закомплексованной. Напоминала в самом деле Хаврошечку. Беззащитную сиротку. И наше спонтанное знакомство ее как-то приободрило. Невзрачное личико стало определенно миловидным, а в глазах засверкала недоверчивая радость.

Какое же счастье, что у меня всегда была Булочка! Если б не ее незримая поддержка, я бы точно сломалась в новой школе среди мажористых деток. И Димка бы не спас. А у Лизы, видать, нет человека, который бы ее поддерживал. Бывает и такое. Богатые тоже плачут…Мне даже стало жалко ее.

– Можно, конечно. Очень приятно, – мы с Машей обрадовались, что все ложится в нужную нам сторону. Да и принять ее в свою компанию тоже не против. Почему бы нет? Пусть не глубокая дружба, но приятельские отношения, посиделки для души – это же здорово! Тем более, у нас уже налаживаются рабочие отношения.

Взяв у Лизы контакты, мы пообещали приехать всем табором посмотреть картины и отобрать самые интересные для выставки и попрощались.

– Надо отпраздновать успех! – этот возглас вырвался чуть ли не одновременно у меня и у Маши, заставив захихикать.