Глава 35
Все было замечательно, но иногда я ловил в глазах Альки отсветы какого-то страха. Да, я виноват перед ними, и она опасается, что опять могу куда-то деться. Понимаю, что сразу поверить в счастье сложно, особенно, когда девочка перенесла столько лишений.
Понимаю. И тем не менее не могу вблизи нее думать ни о чем другом. Я чувствовал себя настоящим хищником в брачный период. Хищником, которого манит запах его единственной самки и заставляет забыть обо всем. Сердце начинает сбиваться с ритма, как только я ненароком касаюсь ее. Глаз залипает, сканирует каждую клеточку ее тела, словно притянутый мощным магнитом. Я буквально раздеваю ее в мыслях.
Я сглотнул комок. Алька! Мое сокровище! И тут же возбуждение сменяется щемящим умилением, когда взгляд падает на Улиточку. Еще одно мое сокровище. И надо вывернуться наизнанку, чтоб они привыкли ко мне и не ждали подвоха.
Радует, что Улиточка воспринимает все как само собой разумеющееся. Очевидно, Алька, моя умница много сил вложила, чтоб в крайне стесненных условиях малышка не выросла зашуганной. И от того, что она легко согласилась принять меня на роль папы, на душе разливается блаженство. Осталось заслужить право спать с Алькой в одной кровати. А пока меня коротит от желания схватить ее и утащить куда-нибудь в темный угол, чтоб хоть немного утолить жажду обладания любимой. В конце концов, я хочу получить свою первую брачную ночь.
Неизвестно, как бы мне пришлось ломать голову, если б не Булочка. Настоящая фея-крестная. Она без вопросов согласилась взять заботу о малышках на себя, давая возможность нам с Черкасом побыть наедине со своими половинками.
Я заказал сразу три номера, прямо как в сказке про медведей. Один большой, четырехместный, для нее, для Альки и двух малышек. Двухместный для Маши с Черкесом и свадебный люкс для меня и Альки, которая должна прийти, как только детвора уснет.
И придет ли? Может, мне придется еще долго ходить вокруг нее? Да, неоднозначно… Муж размышляет, придет ли жена в первую брачную ночь к нему. Я усмехнулся. Но до ночи у меня еще есть чем обрадовать и любимых девчонок, и друзей.
Накатавшись на лодках, осмотрев окрестности, как голодные волки мы добрались до ресторана.
Ужин был заказан в VIP – зале, где появилась возможность наконец –то всем выдохнуть. Вернее, девчонкам. Я думаю, такого переполненного событиями дня у них в жизни не было. Особенно у Альки. Я залюбовался ею. Лицо немного усталое, но сияющее. Пережитый кошмар с опекой, я думаю, утонул на дне ее души, заваленный массой положительных впечатлений.
– Ну что, друзья! Теперь мы можем, как положено, отметить наше с Алькой бракосочетание в цивилизации. Как положено. Я безмерно счастлив! Если убрать одно травмирующее событие, то могу смело сказать, что получилась свадьба моей мечты. Спасибо тебе, родная, что ты есть у меня. Спасибо Улиточка, что ты есть у меня.
Я наклонился к малышке и спросил на ушко:
– Можно я маму поцелую? Она ж у нас невеста!
– Ну ты ж жених! Целуй!
Наш диалог не остался секретом, и «Горько» тут же разлетелось эхом по залу.
Получив официальное разрешение, я обнял свою девочку за талию. Умирая от счастья, пробежался пальцами по гибкому позвоночнику, едва сдерживаясь, чтоб не спуститься ниже. Прикоснулся к губам. Сначала легко, нежно, будто пробуя редчайшее вино. Затем все больше смелея и теряя голову, углубил поцелуй, будто пытаясь выпить ее всю. Алька коротко вдохнула и несмело ответила мне. И от ее робкого отклика мне едва не сорвало крышу. Безумно хотелось утащить ее в свое логово и заласкать до звезд в глазах, до мольбы, до изнеможения.
Друзья привели в чувство.
– Раз! Два! Три! – загорланили все хором, вспомнив про традиционный отсчет. И мне пришлось оторваться, разрывая самый упоительный поцелуй в моей жизни.
Я был счастлив, как только может быть счастлив земной человек. Но, чтоб сделать своих девочек еще счастливей, я припас еще один сюрприз. Посмотрев на часы, я обвел всех загадочным взглядом.
– Мне кажется, что до десерта нам не помешает подышать свежим воздухом!
– Грин, у тебя еще что-то в рукаве спрятано, как у фокусника? – Иван сделал вид, что не со мной он всю ночь лазил по сайтам и поднимал на уши всех, кто поднимался.
– Я не волшебник! – ухмыльнулся я. – Но когда дело касается моей семьи, я готов сделать любое чудо.
Не удержался от того, чтоб покрасоваться. Но мне самому все безумно нравилось. И если есть возможность сделать праздник еще ярче, я вывернусь наизнанку.
Мой сюрприз вызвал восторженные визги. Только мы шагнули на крыльцо, небо расцветилось яркими всполохами фейерверка.
А я уже стал с нетерпением считать минуты до того фейерверка, который собирался устроить Альке в нашем люксе.
Правда, я не мог отделаться от опасения, что Алька вполне себе может и не решиться сама прийти, поэтому взял инициативу в свои руки.
После того, как все разошлись по номерам, я выждал немного и поскребся к девчонкам.
– Тук- тук! Можно вам сказку рассказать?
Получив разрешение, я вошел и превратился в Арину Родионовну. Вспомнил, что в свое время для спектакля в школе выучил «Сказку о рыбаке и рыбке» и заработал очередное очко.
Убаюкав девчонок, я, извиняясь, улыбнулся Булочке и оставил спящее царство на ее попечение. Подхватив Альку на руки, вынес ее в коридор.
– Нас же увидят, – запротестовала она.
– Ты ж моя хлопотушечка! Боишься, что лопнут от зависти?
– Я всего еще боюсь, – призналась она.
– А я боюсь только одного. Снова потерять вас. Поэтому мы и должны довершить свадебный ритуал, чтоб никто нас не мог сглазить.
А еще я боялся, что страх, глубоко засевший в Альке, не даст ей расслабиться и почувствовать, насколько меня заклинило на ней. Но выпитое за ужином шампанское и ее усталость работали на меня. У Альки не было сил сопротивляться. И я нагло воспользовался этим.
– Моя девочка! Моя желанная! Я так скучал по тебе, что иногда хотелось выть! Прости меня! – я выплескивал на нее всю накопившуюся звериную нежность. Неистово целовал, будто пытаясь губами растопить все обиды и страхи. Я безумно хотел вернуть прежнюю Альку. Доверчивую, открытую, ждущую меня.
И сердце сжималось от боли, когда я понимал, что она не вся со мной. Что я для нее не тот родной Грин, которому она отдавалась без оглядки. Что между нами невидимая стена. Прозрачная, и мать его собака, прочная. И тогда я сменил тактику. Сдерживаясь изо всех сил, чтоб не наброситься, я огладил упругую, такую манящую грудь, спустился ниже и, когда она втянула на изумленном вдохе животик, бессовестно прекратил ласки.
Переместился к ее ногам и покрыл поцелуями и пальчики, и всю ступню. А потом включил шкоду – пощекотал подошву. Алька взвизгнула и подскочила, стукнув меня кулаком по плечу.
– Грин! Я же щекотки боюсь!
Я прижал ее к себе и промурлыкал.
– На это и расчет был. Чтоб ты выплеснула настоящие эмоции. Я же вижу, что ты меня еще не простила. Я понимаю, как тебе тяжело было. Но я не гад гадский. Ты меня заигнорила, и я включил режим упрямого ишака. Если б я только мог подумать, что ты беременна! Алька! Я все сделаю, чтоб ты простила.
Я думал, что сейчас мы сможем продолжить с того места, на котором остановились. Но Алька чего-то недоговаривала. Я же ее снова чувствовал, как себя и по слову вытащил из нее все.
На меня словно бетонный потолок рухнул. Я знал, что отец – не ванильная зефирка. Но потащить мою девушку на аборт! А меня отправить за границу! А Бельчонок?! Сучонок паршивый! От злости я так скрипнул зубами, что Алька испугалась. И начала меня успокаивать. Но во мне словно какая-то тротиловая шашка взорвалась, разметав мое самообладание на десятки метров. Я подскочил и заметался по номеру.
Получается, что он лежал в больнице с признаками инфаркта и практически в это же время как ни в чем ни бывало, работал в офисе. А я уже помчался налаживать бизнес за границу. Чтоб меня пес побрал!
Мне казалось, что даже глаза кровью налились. Сердце громыхало, как отбойный молоток, а я не мог сообразить, что делать. Ярость горячими волнами накатывала, вызывая настоящие приступы удушья. Я вспомнил свое детство, когда меня называли безотцовщиной. Вспомнил мать, которая так и не оправилась от его предательства. Хоть он меня и породил, но все же жизни придется его поучить.
Как бешеный зверь, я кинулся в ванную и встал под холодную воду, чтоб прийти в себя. И наверно, превратился б ледышку, если б не Алька.
Она тихонько отворила дверь и перекрыла обжигающий холодом поток.
– Пойдем, – потянула она меня за руку. – Заболеешь, кто будет нас баловать, как обещал?
Она накинула на меня большое полотенце и принялась аккуратно вытирать, успокаивая, как маленького.
– Все уже позади. Все обошлось. И даже сейчас. Бельчонок с Казанцевой хотели наказать меня за мой успех, такую подлость сделали, что я думала, умру от страха за Улиточку. Но вот видишь, получилось все наоборот. Знаешь притчу про мудрого старика, который не отвечал на выпады и оскорбления молодого засранца? Он сказал, что если долго сидеть на берегу реки, то мимо обязательно проплывет труп врага.
– Моя маленькая, мудрая девочка! – комок застрял в горле. Я обнял ее и, подхватив под попу, понес в постель.
– Ой, холодный, – запищала она и задрыгала ногами. А я не чувствовал этого. Теплая, мягкая, такая родная девочка согревала меня, заставляя таять от нежности и заполнявшего душу счастья.
– Зато ты горячая! – промурлыкал я, забывая, как дышать.
Всю ночь мы проговорили, отложив на потом всю физическую сторону любви. Лишь под утро, когда первые лучи солнца заглянули сквозь открытую балконную дверь, я позволил себе выпустить голодного зверя.