45
Роберт
Сафина все время спала. Я договорился, чтобы ее определили к матери после обследования, и не разлучали с ней ни на секунду. Поговорив с врачом, и убедившись, что жизни моей дочери ничего не угрожает, я направился домой. Мать сходила с ума от волнения и побила мне весь телефон. Все разговоры с Полиной я решил отложить до завтрашнего дня. А сейчас мечтал принять душ, смыть с себя все события безумного дня и лечь спать. Я давно не чувствовал такого опустошения внутри. Словно, что-то безвозвратно сломалось, а теперь, чтобы это починить, потребуется много сил и времени.
Даже во сне я ощущал напряжение, метался по кровати, а проснулся утром в холодном поту и головной болью в затылке. На сегодня я отложил все дела и направился в клинику. А уже после планировал заехать в участок, и узнать, как обстоят дела с Бердниковым. Бырыцкий обещал Косте, что не спустит его дело на тормозах, но я собирался лично проконтролировать этот вопрос.
- Как она? - спросил я у Полины.
Мышка спала, и сегодня выглядела такой же бледной и слабой, как и вчера.
- С ней все будет хорошо… - задумчиво ответила она, поглаживая маленькую ладошку Сафины. - Только не у нас, Роберт...
Сузив глаза, я посмотрел на Полину внимательным взглядом. Она как будто стала еще худее за эти два дня. Я прекрасно понимал ее чувства и все, что она пережила вчера, и подсознательно был готов, что после такого в наших отношениях случится откат.
- Почему? - все же спросил я, потому что хотел знать, о чем она думала, говоря эти слова.
- Это все из-за твоего желания выяснить, что случилось в прошлом? Он подумал, что Сафина его дочь после того, как ты нанял того человека, да?
- Полина… - я покачал головой, вложив руки в карманы брюк.
- Ты просил меня довериться тебе, Роберт… А я еще никогда не видела свою дочь такой слабой, как сейчас...
- Это не так, Полина, - перебил я.
- А как? - на ее глазах выступили слезы. - Ты очень много на себя берешь. А ведь по сути ничем не лучше этого Бердникова... Ты без моего ведома привез меня и Сафину к себе домой, поставил мне ультиматум, что не отдашь ребенка... И к чему это все привело? Мы не сможем быть вместе. Просто не сможем… - она отрицательно покачала головой. - Та ночь была ошибкой. Обе ночи. Между нами всегда будут стоять призраки прошлого, - она обняла себя за плечи, посмотрела на меня разбитым и потухшим взглядом, а затем отвернулась, и отошла к окну.
- Полина, мой человек собирал информацию очень аккуратно. Бердников заинтересовался Сафиной, когда увидел вас гуляющими в парке. Сам выяснил, что ты родила ребенка, и он даже мысли не допустил, что мог перепутать вас с Кристиной в тот день. Пожалуйста, успокойся... Ты еще не отошла от стресса. Это все эмоции. Я не желаю вам зла с Сафиной, а наоборот, готов делать все ради вашего благополучия.
Я подошел к Полине, и взяв ее за плечи, развернул к себе лицом.
- Его посадят? За похищение ребенка? Или ему все сойдет с рук? - с вызовом спросила она, а я скривился, потому что самого посещали такие мысли с самого утра.
- Бердникову выдвинули ряд обвинений. Конечно, он будет пытаться откупиться, но я лично прослежу, чтобы у него это не получилось, - я протянул руку и погладил ее по лицу, но она перехватила мою ладонь и посмотрела на сбитые костяшки изумленными глазами.
- А когда он выйдет из тюрьмы, начнет устраивать акты возмездия? - кивнула на мою руку. - И все начнется по новой?
- Я не знаю, что будет, Полина. Я не пророк, увы. Это похищение могло случиться с вами и без моего участия в вашей жизни. И тогда я не знаю, какой бы исход получила эта история.
Повисло долгое молчание. Полина смотрела мне в глаза пронзительным взглядом. Я не знаю о чем она думала, но чутье подсказывало, что ничего как прежде между нами теперь не будет. Видел по ее глазам эту выросшую стену, которую я с таким трудом пытался взять штурмом.
- Сейчас мой ответ: нет. Никаких бумаг я не подпишу. После всего, что произошло, я не уверена, что нам необходим этот брак. Я хочу вернуться с детьми домой... К себе домой, - уточнила она, а меня словно копьем пронзили в самое сердце и провернули наконечник несколько раз, принося нестерпимую боль.
- С детьми... К себе домой... - медленно повторил я.
- Да, с обеими девочками, - кивнула она и сделала шаг назад, вжимаясь в подоконник.
- Это ты решила мне таким образом отомстить?
Она ведь понимала, что била меня сейчас в мое слабое место, говоря эти слова? Если я скажу ей нет, то перечеркну все свои заверения о том, что желаю ей и детям только добра. Решила применить этот запрещенный прием и сделать мне больно? Как это сделал я несколько дней назад, когда вынудил ее жить рядом с собой? Пусть и руководствовался благими намерениями, но только завели они все равно в тупик.
От одной мысли, что я дам ей согласие и останусь снова один на один со своим одиночеством сердце в груди, как будто сжали в кулаке и забыли ослабить хватку.
- Нет. Это не месть. Ты все время проводишь на работе, у тебя какие-то встречи… Командировки... Бесконечные дела… Детей ты видишь лишь по вечерам. Ты даже разницы не почувствуешь, если мы будем жить в другом месте, потому что большую часть времени тебя не бывает дома...
- Стоп, Полина. Все. Прекращай. Я услышал тебя. Тебе нужно время, чтобы успокоиться. Переварить все, что случилось. Слишком много всего произошло за такой короткий промежуток времени. Да, местами я перегибал палку, но действовал исключительно в ваших же интересах и безопасности.
- В своих. Ты действовал в своих интересах, а мои не учитывались.
- Я уже сказал тебе однажды, что никуда вас с Сафиной не отпущу. Так вот своего решения менять я не намерен. Если бы не я и Костя, сама бы ты долго искала кто забрал у тебя Сафину и, вероятнее всего, так этого и не выяснила, пока Бердников сам лично бы не убедился, что не имеет к нашей дочери никакого отношения. Как только вас выпишут из клиники, вы с Сафиной вернетесь домой. К нам домой, а я временно перееду на съемной квартиру, если тебе так необходимо время, чтобы что-то решить для себя.
Полина поджала губы. По ее щекам текли слезы, пока я говорил эти слова. Мне так хотелось обнять ее, утешить, заверить, что она с детьми в безопасности рядом со мной… Но я нарушил это слово. Пусть и не по своей вине, но нарушил и не мог больше раскидываться подобными обещаниями.
Поцеловав Сафину, я вышел из палаты и какое-то время стоял в коридоре под дверью и держался рукой за стену. Тяжело было дышать. Меня будто сбросили с огромной высоты, а я плашмя упал на острые выступы и отбил себе все, что только возможно.
После разговора со следователем, который вел дело Бердникова, я отправился домой. На кухне и в гостиной стояла непривычная тишина. Мать не выходила из своей комнаты с самого утра. После вчерашних новостей у нее подскочило давление и она все время лежала.
Дамира спала в детской, Лиза читала на диване рядом с кроваткой. Я прошел в спальню, сбросил с себя всю одежду и направился в душ. Хотелось закрыть глаза и представить, что два последних дня были просто очередным кошмаром, которые мне часто снились в последнее время. Вычеркнуть их. И никогда больше не вспоминать.
- Как Сафина? - спросила мать за ужином. - Когда ее выпишут?
- Все хорошо. На днях я привезу их домой, а сам какое-то время поживу на съемной квартире...
- Что? - удивилась она, и отставила чашку с чаем в сторону.
- Так нужно, - сухо ответил я.
- Роберт… Ты совершаешь ошибку, собираясь уходить из дома. Я старалась оставаться в стороне и никогда не лезла в твою жизнь с Кристиной. Но сейчас молчать не могу. После того как ты привел Полину в наш дом, на тебе лица нет. У тебя сердце... Тебе нельзя волноваться… Но ты только это и делаешь все последнее время. Ты сам на себя больше не похож...
- У тебя все? - я грубо перебил мать, выходя из себя. - Я еще собирался сегодня поработать, а не выслушивать твои наставления.
- Роберт… Отпусти ее. Пусть вернется домой. Прошу тебя…
- Ты даже не понимаешь, о чем просишь! - я вдарил кулаком по столу, чувствуя, что у меня пропал аппетит. - Я не могу ее отпустить! Не могу и не хочу. Кому от ее ухода станет лучше? Тебе? А ты в курсе, что она попросила меня отдать ей Дамиру? И почему я не должен буду пойти на уступки? В свое время я сказал ей, что не отдам ей Сафину, а сестры должны жить вместе. И Полина, наступив на свою гордость, доверилась мне и осталась. По-прежнему считаешь, что это лучшая идея отпустить ее? А о Сафине ты подумала? Девочка пережила похищение, а сейчас вдруг окажется дома с минимизированным общением отца и бабушки... Что она, по-твоему, подумает? Что мы отказались от нее, а я выгнал их с матерью из дома? Куда я должен отпустить ее, когда хочу обратного? Полине нужно время, чтобы прийти в себя и успокоиться, принять тот факт, что я стараюсь для нее и детей и никому не желаю зла. И для нас с тобой стараюсь тоже. Чтобы мы все были вместе. Как одна семья. А в ней больше не было лжи и недомолвок. Думаешь, я не знаю о ваших секретах с Кристиной? Что ЭКО мы проводили, подсадив двух эмбрионов, один из которых был ваш с отцом? Как вы могли утаить это от меня, мама? А отцу ты тоже ничего не сказала?
Мать позеленела, услышав мои слова, но я уже встал из-за стола, собираясь уходить. Мне не нужны были ее оправдания. Я и так знал зачем она это сделала, и почему так убивалась из-за смерти моей жены.
- Ты все знал...
- Не сразу, конечно. Но недавно сложил все один к одному. Ты же в своем желании иметь ребенка перешла все границы, когда подговорила Кристину на эту авантюру!
- Сынок… Я бы не претендовала ни на что... Мурат и Алим...
- Я не собираюсь это обсуждать, мама. Ты взрослая женщина, тебе и нести этот крест. Только знай: подобное у меня в голове не укладывается. И не смей мне больше говорить о морали, ясно?
- Сынок... - она взяла меня за руку, не давая уйти. - Я же ведь не против Полины и ваших отношений. Просто… Они с Кристиной совершенно разные...
- Конечно, разные, мама, - хмыкнул я. - Полина бы никогда не согласилась родить вам с отцом ребенка.
- Роберт… Ты разве не видишь, что она не любит тебя? Я не хочу, чтобы ты уезжал...
- Это вынужденные меры и временные обстоятельства. Будь с ней ласковее в мое отсутствие. Полина не обязана никого любить. В свое время она осталась совершенно одна с младенцем на руках. Без помощи и опоры близких людей. Одна растила ребенка и хотя бы за это ее нужно уважать.
Мои силы склеить семью были на исходе. Один в поле не воин. А я именно так я себя и чувствовал все эти шесть лет: воином, который сражался с ветряными мельницами, живущим во лжи и бесконечных недоговоренностях. А теперь, когда появилась надежда, что все может стать иначе, жизнь нанесла новый удар в спину.