Глава 11 Арина

– Могу войти? – Не дожидаясь ответа, мужчина, прихрамывая, входит в мой кабинет.

– Ты уже вошёл, – вкладываю в голос как можно больше спокойствия и равнодушия. Не уверена, что мне это удаётся.

– Работаешь здесь? – Кирилл окидывает кабинет безразличным взглядом, после чего его синие глаза вновь устремляются ко мне.

– Ты совсем ничего не помнишь? – вырывается у меня.

Воскресенский смотрит на меня в упор. Замешательство на его лице говорит о стопроцентном попадании в цель. Ощущаю себя неловко. Не знаю, как дальше вести себя, ведь есть определенный риск поставить нас обоих в неприятную ситуацию, а учитывая, что я работаю в его компании…

– Очень смутно. Некоторые моменты выглядят как просветление, но я не уверен, что это реальность. Всё путается в голове. Отвратительное ощущение, честно говоря, – хрипло произносит Воскресенский.

– Что последнее ты помнишь отчетливо? – задаю вопрос, понижая голос.

– Боишься сказать лишнего? – озорные искры плещутся в бездонных глазах.

– Нет, – уверенно отвечаю. – Поддерживаю беседу, Кирилл.

– Ты совсем не изменилась с тех пор. Всё также не умеешь лгать, – усмехается он. Неожиданно лицо Кирилла кривится, кажется, от боли, а мужчина прижимает пальцы к своему бедру.

– Последствия? – Делаю шаг навстречу, чтобы быть рядом, если вдруг потребуется помощь.

– Ничего, сейчас отпустит, – сквозь зубы произносит Кирилл.

Несколько секунд спустя Воскресенский снова начинает улыбаться. Безмятежность на его лице напоминает мне того самого парня, в которого я умудрилась несколько лет назад влюбиться. Взгляд мужчины опускается на мои губы, заставляя целый рой мурашек пробежать по телу. Судя по всему, Кир догадывается, как действует на меня, поэтому продолжает разглядывать. Складывается впечатление, будто он видит меня впервые после длительного перерыва. Совсем как тогда, в лифте.

– Я помню встречу в лифте, Арина, – говорит он, а я чувствую, как сердце уходит в пятки. Я тоже помню её, Кирилл. – Остальное урывками.

– Что говорят врачи? Память вернётся? – с осторожностью интересуюсь я.

– Сложный вопрос. Мой лечащий врач вообще удивляется, как я жив остался, не говоря уже о побочках, – отвечает мужчина.

– Хорошо, что всё обошлось, – быстро произношу я и моментально меняю опасную тему: – Когда планируешь вернуться к работе?

– На днях.

В воздухе повисает неловкая пауза. Молчание затягивается, а мне хочется остаться одной. Я убедилась, что с Кириллом всё в порядке, поэтому теперь будет лучше, если он уйдёт. Для нас обоих. Но, кажется, Воскресенский даже и не собирается покидать мой кабинет.

– Я нанял тебя на работу? – Кирилл, сунув руки в карманы, вальяжной походкой прогуливается по просторному помещению.

– Не представляешь такое возможным? – парирую я.

– Почему бы и нет, если ты компетентна в своей профессии. – Он усаживается в моё кресло.

– Я подыскивала варианты, а вашей компании срочно нужен был сотрудник…

– Я в курсе, – Кирилл обрывает меня. – Я говорил с Толяном. Как командировка?

– Зачем спрашиваешь? – удивляюсь я. Складываю руки перед собой, испытывая желание спрятаться. Не знаю, какую игру ведёт Кирилл, но этот разговор перестаёт мне нравиться. – Ты ведь обо всём знаешь. Уверена, с Анатолием Андреевичем вы обсудили все вопросы.

– Некоторые моменты хочется узнать из первых уст, – его губы трогает лёгкая улыбка.

– Всё прошло отлично, Кирилл, – коротко отвечаю я.

– Между нами что-то было? – задаёт вопрос в лоб.

– Нет! – выкрикиваю чересчур эмоционально. Кирилл прищуривается, а я быстро добавляю: – Между нами ничего быть не может. Всё в прошлом. У тебя есть… – запинаюсь, – Олеся, а у меня жених, так что…

– Тогда почему ты оказалась в моей машине в момент аварии? – с придыханием спрашивает он, заставляя моё сердце замереть.

Не уверена, что второй раз я готова рассказать Кириллу о сыне, тем более время, да и место, сейчас не совсем подходящие. Ответ же на его вопрос рождается мгновенно.

– Ты предложил меня подвезти, я согласилась… – по крайней мере, это звучит весьма правдоподобно.

– Правда? – прищуриваясь, интересуется Воскресенский.

– Да, – пожимаю плечами и отвожу взгляд.

– О чём мы говорили перед столкновением? – не унимается Кирилл.

– О работе, – не моргнув глазом, лгу я. – Мы ведь в тот день вернулись из командировки.

Мужчина встаёт с кресла и словно огромная глыба движется в мою сторону. В нос врезается аромат до боли знакомого парфюма, когда Кирилл оказывается в двух шагах от меня. Он не нарушает личное пространство, держится на расстоянии, но моё сердце ускользает из груди, перемещаясь в пятки. Кир внимательно следит за каждым движением. От него не скрыть, кажется, ничего. Я нервно поправляю несколько выбившихся из высокого хвоста прядей волос, чувствуя в этот момент, что выдаю себя с головой.

– Ты никогда не умела врать, Арина. – Воскресенский поддевает пальцами мой подбородок, обдавая губы обжигающим дыханием. – Что ты скрываешь?

На мгновение я теряюсь, но быстро беру себя в руки. Кир собирает информацию по крупицам, пытаясь восстановить память. Мне нужно быть осторожнее в своих словах, потому как любая фраза может стать толчком. А поскольку мужчина до конца не оправился после аварии, то лишний стресс ему сейчас совсем не нужен. Хотя, возможно, с моей стороны это лишь отговорки…

– Ты прав, Кирилл. – Мои пальцы сжимаются на запястье Кира, и я плавно убираю его руку с подбородка, мягко отстраняясь. – Я не скрываю, просто не вижу смысла затрагивать беседу многонедельной давности.

– А всё же? – настаивает он, не двигаясь с места. Я делаю едва заметный шаг назад и упираюсь в стену.

– Мы говорили о нашем общем прошлом, – спокойно отвечаю. – Какое сейчас это имеет значение? Ну вспомнили и вспомнили. Зачем тратить рабочее время на обсуждение того, что так давно закончилось?

Какое-то время мужчина, слегка прищурившись, смотрит в упор. Такое ощущение, будто он решает, верить мне или нет. Видимо, внутреннее чутьё подсказывает, что что-то не так, но сегодня Кир об этом не узнает. Его синие глаза скользят по сшитому по фигуре чёрному платью, после чего останавливаются на такого же цвета туфлях-лодочках. По изменившемуся выражению лица становится понятно, что Кирилл замечает татуировку. Разумеется, он не помнит. Зато помню я. Горячее прикосновение его пальцев на своей лодыжке. Тело моментально бросает в жар. Мысли спутываются, и я непроизвольно облизываю губы, встречаясь в этот момент взглядом с Воскресенским. Его рот расплывается в циничной ухмылке, которая за прошедшие недели стала его фирменным знаком.

– Если это не так, Арина, и я когда-нибудь вспомню или узнаю, что ты скрыла от меня нечто важное… – он замолкает и, резко развернувшись, покидает кабинет.

Я вдыхаю носом разреженный воздух и прикрываю глаза, пребывая в полной растерянности от своей невыносимой реакции на этого человека. Присаживаюсь в кресло, где только что сидел он, и потираю виски.

Никогда нельзя связываться с людьми, подобными ему. Они слишком прочно и глубоко оседают в сердце, а вытащить их оттуда в скором времени становится практически невозможно. До встречи с Кириллом я избегала таких мужчин, не давая пробираться к себе под кожу.

Трель моего мобильного отрезвляет, и я хватаю сумку со стола, ныряя пальцами в карман. Смотрю на маленький предмет и в прямом смысле слова перестаю дышать. Меня ждёт ещё одно потрясение за это утро, потому что на экране светится слово «Мама».

– Слушаю, – хрипло отвечаю я, оправившись от шока.

– Здравствуй, дочь! – сухо произносит женщина. – Как дела?

– Привет! – прочищаю горло. – Не ожидала тебя услышать. Какими судьбами? Ты чистила телефонную книгу и случайно наткнулась на мое имя?

– Не груби, Арина! – её голос пропитан холодом.

– Я просто удивлена, что ты позвонила, – смягчаю тон.

– Тогда ты удивишься ещё больше, узнав, что я вернулась в столицу, – заключает она, а для меня эта новость становится не просто шоком, а настоящей катастрофой.

Наши отношения с матерью оставляют желать лучшего. С самого детства я считала себя обузой. У неё не было помощников, и матери приходилось везде таскаться со мной. Я попадала и на шумные тусовки, и в дорогие особняки, бродила по подворотням и отелям. Дело в том, что моя мать журналист. Причём весьма успешный. И для того чтобы сделать сенсационный репортаж, она шла на всё. А поскольку я была ещё совсем маленькой и оставить меня было не с кем, то мне приходилось «работать» вместе со своей родительницей. Вскоре я подросла, и она отстала от меня, давала деньги и изредка звонила, спрашивала, как дела. Всё потому, что дома её практически никогда не было и всем бытом я занималась самостоятельно.

Про отца я до сих пор не знаю ничего. Однажды в разговоре мать упомянула, что, кроме квартиры, он совсем ничего нам не оставил. С её слов, папе было плевать на меня ещё с момента, когда я находилась в утробе. Она была зла на него, поэтому речь о нём больше никогда не велась.

Несколько лет назад вокруг её персоны ходило множество слухов, мама была вовлечена в разного рода скандалы, из-за чего Марине Викторовне Лебедевой пришлось на время скрыться. Она пару лет жила в небольшом городке в Арабских Эмиратах. А у меня в то время уже родился Марк, и я надеялась, что мама сможет мне помочь, а если нет, то приедет хотя бы посмотреть на внука, познакомится с ним. Но она лишь отмахнулась от меня как от назойливой мухи, укатив в другую страну. И за всё это время на связь она ни разу не выходила.

Надо ли говорить о моей заветной мечте… иметь настоящую семью.

– Алло, Арина? Ты меня слышишь? – после непродолжительного молчания спрашивает она.

– Когда ты вернулась? – задаю вопрос, уже зная ответ на него.

– Только что прилетела. Я надеюсь, ты не меняла замок? – В трубке слышится шуршание.

– Ты собираешься жить у нас?

– Конечно, Арина, где же ещё? – смеётся она. – Как там Миша, подрос?

– Моего сына зовут Марк, – раздражённо рявкаю я.

– Дочь, хочешь ты того или нет, но я временно поселюсь у тебя, потому что мне идти пока просто некуда. Я привыкла жить одна, поэтому надолго я не задержусь, не волнуйся. Определюсь с работой и съеду, – в её голосе сквозит уверенность. Эта женщина не знает отказа, да и, по правде сказать, спорить с ней просто бессмысленно.

– Надеюсь, так и будет, – глухо говорю я.

– Тогда до вечера, – отвечает мама и сбрасывает вызов.

Беру себя в руки. Хватит с меня потрясений на сегодня. Кидаю беглый взгляд на свой стол и замечаю документы, которые я так и не отдала Ирине.

– Надо проветрить голову, – бурчу себе под нос и выхожу из кабинета.

Спускаюсь в кабинет главного бухгалтера, который располагается на несколько этажей ниже. Соблюдаю все правила приличия и, прежде чем войти, стучусь в дверь.

Ира сидит в наушниках, уткнувшись в компьютер, и что-то оживленно поясняет. Судя по всему, у неё важная встреча с сотрудниками из других филиалов. Кладу документы на стол и собираюсь уже вернуться к себе, как кое-что останавливает меня. Взгляд цепляется за популярный журнал, на обложке которого изображён Кирилл со своей невестой.

– Завидный холостяк женится в субботу, – пересохшими губами произношу текст заголовка.