Глава 10 Арина

Кирилл в коме. Это единственное, что на данный момент мне удалось узнать. И то случайно.

Я смотрю в белый потолок своей сервисной палаты, чувствуя себя совершенно беспомощной и разбитой. Не могу думать ни о чём, кроме того, что его жизнь висит на волоске. Чёрт возьми! Если бы я не попросила о встрече, то ничего бы такого не произошло. Из глаз брызгают слёзы, оставляя на щеке влажные следы. Моё тело, на котором нет живого места из-за многочисленных синяков и ссадин, начинает сотрясаться в рыданиях. Если с Кириллом случится непоправимое, то как я смогу жить с чувством всепоглощающей вины? И что я скажу сыну, когда он подрастёт?

В палату входит врач, когда новый поток слёз оказывается на подходе. А мне ничего не остаётся, как смахнуть с щеки остатки солёной влаги.

– Арина Александровна, как вы? – интересуется врач, поправляя очки, которые ему явно велики.

– Всё в порядке, спасибо, – безликим голосом отвечаю я. – Я могу узнать о состоянии Кирилла Воскресенского?

– К сожалению, я не могу сообщить о состоянии здоровья пациента, поскольку вы не являетесь родственницей, – пронзительный взгляд врача оставляет надежду. – Одно я могу сказать вам: он крепкий мужчина, и шансы, что выкарабкается, очень и очень велики.

Облегчение, смешанное с тревогой, вызывает у меня новый поток слёз. Пожалуй, именно в этот момент я чётко осознаю свои настоящие чувства по отношению к Кириллу. Воскресенский не остался в прошлом, как бы я ни пыталась заверить себя в обратном.

– Спасибо, – эхом отдаётся мой голос. – Когда я могу уехать домой?

– Сегодня мы оставим вас под наблюдением. А завтра с утра, если всё будет в порядке, отправим домой, – спокойно произносит мужчина. – Я ещё зайду чуть позже. А пока отдыхайте.

Я снова остаюсь одна. Дрожащие пальцы тянутся к мобильному. Нужно предупредить Свету.

– Ариш, привет! – моя лучшая подруга Агния врывается в палату. Её обеспокоенный взгляд сменяется на печальный. – Как ты, милая?

– Это я во всем виновата. Если бы я не попросила о встрече, то сейчас всё было бы по-другому и он не пострадал бы, – отвечаю я, тихонько всхлипывая.

Лисянская присаживается рядом и нежно обнимает меня за плечи. Я кутаюсь в объятия близкого человека и прикрываю глаза, сдерживая подступающие слёзы.

– Перестань, – негромко произносит подруга. Агги проводит рукой по моим волосам, пытаясь успокоить. – Не вини себя. Кир – крепкий парень, он выкарабкается.

– Я рассказала ему, Агги! Рассказала о сыне, – тихо говорю ей. – И мы поругались. Он захотел увидеть его. А потом та машина вылетела на встречку. Он пытался уйти от столкновения, но… – голос срывается, и я снова начинаю плакать взахлёб.

Некоторое время мы сидим обнявшись, после чего дверь в палату открывается, и на пороге показывается старший брат Воскресенского, Даниил. Он коротко кивает мне, цепляясь взглядом за Агнию.

– Арина, я рад, что с тобой всё в порядке, – в его голосе отражается спокойствие.

– Спасибо, – отвечаю.

– Операция прошла успешно, – после непродолжительного молчания произносит Воскресенский. – Он будет жить.

Я облегчённо выдыхаю и уже открываю рот, чтобы расспросить Даниила о том, что ему известно, но в палату снова входит мой лечащий врач и намекает посетителям на окончание визита. Агния целует меня в щёку, обещая перезвонить позже, и вместе с Даниилом выходит в коридор больницы.

***

Уже через несколько дней я возвращаюсь на работу, потому что, находясь дома, я медленно схожу с ума. Одновременно со мной Анатолий стремительно врывается в рабочие будни после перерыва и в первый же день нарезает неимоверное число задач всем сотрудникам.

– Арина, останься! – говорит он после планерки, когда я вместе с остальными сотрудниками намереваюсь покинуть кабинет директора.

– Я уже вернулась к работе. Всё в порядке, – быстро отвечаю я в надежде, что Анатолий оставил меня только из добрых побуждений. Мне не хочется говорить с ним о том, что произошло, и тем более обсуждать, почему в том внедорожнике была я.

– Арина, может, всё же стоило отдохнуть ещё недельку? Восстановиться? – в его взгляде читается сочувствие. – Кир – отличный водитель. До сих пор в голове не укладывается, как такое могло произойти.

– Грузовик вылетел неожиданно, – отвечаю я. – Спасибо, Анатолий Андреевич, но, если вы не возражаете, я буду работать. Сейчас это лучший способ прийти в себя после произошедшего.

– Да, ты права. Похоже, вы с Киром родились под счастливой звездой, – натянуто улыбается начальник.

– Я могу идти? – осторожно спрашиваю я, нервно постукивая каблуком по полу.

– Да, конечно. Но если почувствуешь себя неважно, без разговоров уходи домой, – как-то слишком быстро говорит мужчина, после чего утыкается в монитор своего ноутбука.

– Спасибо, – ограничиваюсь лёгким кивком и встаю со своего места.

– Арина, – окликает Анатолий, когда я оказываюсь на пороге кабинета. Медленно оборачиваюсь. Во глазах Анатолия читается нежность и забота отца, которого у меня никогда и не было. – Ты мне очень нравишься, и мне бы не хотелось, чтобы ты страдала. Я не спрашиваю, что ты делала у него в машине вечером, во внерабочее время, но могу догадаться. Просто хочу сказать: не строй напрасных иллюзий, чтобы не остаться с разбитым сердцем. У него есть невеста.

– Оно и так давно разбито, – бурчу тихо.

– Есть ещё кое-что, – продолжает он. – У Кирилла диагностировали некоторые нарушения в функции работы головного мозга.

– Что это значит? – Чувствую, как начинает пульсировать в висках.

– Провалы в памяти. Кирилл многого не помнит, в том числе и почему с ним в машине ехала ты. – Анатолий нервно потирает руками лицо. – Он вообще, чёрт подери, плохо помнит о событиях прошедшего месяца.

– Она вернется? – с придыханием интересуюсь я.

– Кто? – удивляется мужчина.

– Память, – растерянно смотрю перед собой.

– Не имею ни малейшего понятия, – устало отвечает он.

– Возможно, это и к лучшему, – тихо произношу я.

– Арина, было что-то важное до аварии? – прямо спрашивает Анатолий Андреевич. – Возможно, вы говорили о чем-то?

– Да, – выдавливаю из себя. Я совсем не умею лгать.

– Он сейчас очень слаб. Если ты считаешь это действительно важным, выжди некоторое время. Врачи советовали в ближайший месяц не наседать на него с воспоминаниями и проблемами. Ему нужно восстановиться, чтобы постепенно вернуться к прежней жизни.

– Я согласна с вами. Мы поговорим позже. – Я закрываю дверь кабинета и прислоняюсь к ней спиной. Глаза щиплет от нового потока слёз, готового безжалостно обрушиться на меня. – Вернее, никогда.

***

Дни летят один за другим, складываясь в недели, и за это время я полностью погружаюсь в рабочий процесс, стараясь игнорировать внутренний голос, который отчаянно кричит о желании увидеть Кирилла хоть одним глазком. Только благодаря сотрудникам, которые то и дело шепчутся по углам, мне становится известно, что Воскресенский довольно быстро идёт на поправку.

Сегодня я опаздываю на работу, но даже в спешке мне удается заметить, что в офисе слишком оживленно. Передо мной стоит довольно много задач, поэтому, игнорируя общую шумиху, усаживаюсь на свое место и открываю рабочий блокнот. Пробегаю глазами по записям, выделяя первоочередную задачу. Некоторые из коллег посмеиваются надо мной из-за того, что я по старинке всё важное конспектирую на бумаге. По мне так это удобнее. Но, как говорится, каждому своё.

Не отрывая головы от монитора, я бегло стучу пальцами по клавишам. Договор, который я не успела отработать вчера, должен быть готов к одиннадцати. К счастью, этот документ почти стандартный, поэтому не составляет большого труда закончить задачу вовремя.

– Ариш, привет! – В дверях кабинета показывается голова нашего главного бухгалтера. – Занята?

– Ира, привет! Входи. Я как раз только что закончила, – несколько раз моргаю, отрываясь от монитора.

– Тут нужно подписать кое-какие документы, – Ирина протягивает мне несколько бумажек. – Доки на приём да парочка приказов. Оксана Львовна сломала руку и ушла на длительный больничный, а замену ей так и не нашли. Бегать приходится мне. Как будто у меня мало работы, – закатывает глаза женщина. – Ты не подумай, это камень не в твой огород.

– А чего не позвонила? Я б сама забежала. – Забираю документы и ставлю свою подпись на каждом из них.

– Да Толя вызывал к себе. Решила сразу двух зайцев убить, – говорит Ира, разглядывая стеллаж с книгами.

– Понятно. Сегодня такая суматоха. Все бегают, носятся сломя голову, – задумчиво произношу я.

– Так оно и понятно почему. – Встречаюсь с внимательным взглядом женщины.

– Почему? – выгибаю бровь.

– Ты как с другой планеты, Риш, – по-доброму смеётся Ира. – Уже вчера все на ушах стояли. Воскресенский же вернулся на работу.

Сердце пропускает удар. К этому я не была готова. Боже, ну почему я никогда не слушаю сплетни коллег?

– Рада, что он так быстро смог восстановиться, – несмотря на противоречивые эмоции, мне удается выдавить из себя улыбку.

– Да, крепкий парень. После такой-то аварии. Ладно, я побежала. Позже поболтаем. У меня кварталка, всего несколько дней до сдачи отчётности, а в бумагах ещё конь не валялся. – Ирина выходит из кабинета, забыв документы.

Я хватаю бумаги и спешу вслед за ней, но женщины уже и след простыл. Внутри меня нарастает беспокойство, когда я оглядываюсь по сторонам. Он здесь. Вместе со своей Олесей. Ноги мгновенно деревенеют, не давая возможности пошевелиться, и будто прирастают к полу.

На лице Кирилла царит безмятежное выражение, а улыбка не сходит с его губ. Воскресенского окружают сотрудники из отдела продаж. Мужчины о чём-то оживлённо беседуют, в то время как Олеся стоит со скучающей физиономией. Она что-то шепчет ему на ухо, и Кирилл снова, как и тогда в кафе, отдает ключи от автомобиля. Девушка целует своего жениха и послушно удаляется.

Глаза Кирилла находят меня, прежде чем я успеваю сбежать в кабинет. Я натягиваю на губы приветливую улыбку, после чего поспешно возвращаюсь к своему рабочему месту.

Сердце в груди грохочет так, словно я только что пробежала стометровку. Прислоняюсь к двери спиной и закрываю глаза. Сглатываю подступивший к горлу ком. Кирилл Воскресенский не оставляет мне выбора. Я больше не могу работать с ним в одной компании. Мои чувства рано или поздно станут явными для всех. Бежать! Я должна бежать отсюда!

Стук в дверь и до боли знакомый голос выдёргивают меня из раздумий. Чёрт! Я не готова к этой встрече.