Глава 9 Арина

– Мама! – до меня доносится звонкий голосок сына.

Некоторое время назад наш самолёт с задержкой приземлился в столице. Весь недолгий полёт я проспала, потому как уже несколько ночей мне это удавалось с большим трудом. За три вечера Илья Герц решил устроить программу максимум, приглашая в самые интересные места северной столицы. Кстати говоря, между мной и Кириллом после того разговора будто пробежала чёрная кошка, и всё наше общение свелось только к рабочим вопросам. Возможно, оно и к лучшему.

– Малыш, привет! – подхватываю Марка на руки и крепко прижимаю к себе. Я не обращаю внимания на собравшуюся влагу в уголках глаз, лишь наслаждаюсь долгожданной встречей.

Паша стоит буквально в пяти метрах от нас с букетом цветов и терпеливо ждёт своей очереди. Приветливо улыбаюсь мужчине, к которому не испытываю ничего, кроме тёплых дружеских чувств. За время, проведенное в Питере, я в этом убедилась на сто процентов. Даже бывший парень из далекого прошлого привлекает меня куда больше Лазарева. Мне бы не хотелось, чтобы он считал себя использованным мной, но со стороны это кажется именно так.

– Привет, Паша! – Быстро целую мужчину в щёку, возвращаясь к нежностям с сыном.

– Как долетела? – Лазарев забирает у меня из рук небольшую сумку.

– Отлично. Даже удалось вздремнуть.

– Твой начальник так смотрит на нас, – удивлённо произносит Паша. – Что-то не так?

Воскресенский пристально глядит в сторону нашей счастливой «семьи», задерживая взгляд на сыне. Внутри меня что-то ёкает. Сердце пропускает удар за ударом, когда в глазах Кирилла отражаются незнакомые мне искорки. Я одёргиваю себя, пряча эмоции глубоко внутрь, и сдержанно киваю Воскресенскому, будто нас, кроме деловых отношений, не связывает ничего. Даже сейчас. После командировки, которая всколыхнула чувства к отцу моего ребёнка с новой силой.

– Поедем все вместе ко мне? – Паша открывает дверь, приглашая меня присесть на пассажирское кресло.

– Нет, Паш, не сейчас. Отвези нас, пожалуйста, домой, – твердо говорю я, испытывая в эту секунду только одно желание: провести время наедине с сыном.

– Хорошо, – в его голосе появляются нотки разочарования, но мне, по правде говоря, всё равно. И Лазарев должен это понимать.

– Не хочу, чтоб были недопонимания… – начинаю я.

– Рин, всё в порядке. Ты соскучилась по сыну. Встретимся позже, – спокойно говорит Паша.

– Спасибо, – одними губами шевелю я, ощущая неимоверную усталость.

Время уже близится к обеду, и у меня наконец появляется возможность поспать с сыном, уложив его на дневной сон. К счастью, всё складывается наилучшим образом, и Марк засыпает моментально. В отличие от меня. Я гоняю туда-сюда мысли об отце своего сына, четко осознавая, что готова обо всём рассказать.

Предварительно созвонившись и договорившись со Светкой насчёт Марка, я дрожащими пальцами пролистываю телефонную книгу в мобильном. Останавливаюсь на нужном человеке и смахиваю вправо.

– Кирилл, мы можем встретиться? Есть важный разговор, – тараторю я, с головой выдавая внутреннее волнение. Сердце бьётся, кажется, в три раза быстрее своего привычного ритма, но отступать уже поздно. Да и незачем.

– Можем, – без лишних эмоций отвечает мужчина. – К скольким заехать? Часов в восемь удобно будет? – покашливает он.

– Да, буду ждать. – Нервно перебираю пальцы свободной руки.

Ровно в восемь вечера внедорожник Кирилла останавливается около моего подъезда. Я нервно задёргиваю занавеску и, споткнувшись на ровном месте, добираюсь до прихожей. Нужно собраться. Разговор и без того предстоит серьёзный. И он изменит очень и очень многое.

– Успел отдохнуть? – спрашиваю, стоит мне только оказаться в автомобиле.

– Нет, поехал прямиком на работу, – отвечает Кир, срываясь с места. – Ты не против прокатиться? Мне нужно ещё в одно место заехать.

– Да, без проблем, – отвечаю я, пристёгиваясь ремнём безопасности.

Несколько минут мы находимся в дороге, но я не решаюсь начать разговор. А слова и вовсе застревают поперек горла.

– Арина, не ходи вокруг да около, – первым не выдерживает довольно сдержанный Кирилл. – Говори, что стряслось.

– Хорошо. Ты прав. Помнишь Марка, моего…

– Сына, – заканчивает за меня Воскресенский. Я медлю, а в это время неожиданно прилетает вопрос:

– Марк мой сын?

Секундное молчание Кирилл воспринимает как утвердительный ответ. Я открываю рот, чтобы ответить, но взгляд цепляется за его пальцы, которые крепко сжимают кожаную оплётку руля. Не решаюсь сказать простое «да». Жду, когда пройдет первая волна непонимания и злости, и он заговорит первым.

– Какого чёрта, Арина? – ревёт он, и я непроизвольно вжимаюсь в дорогое сиденье автомобиля. – Я думал, мне показалось. Всё же много лет прошло. Ты ведь пила таблетки… – голос срывается.

Я утвердительно киваю, по-прежнему не говоря ничего. Слова застревают поперёк горла. В груди появляется нечто, похожее на чувство облегчения, ведь у Марка теперь есть настоящий отец, который знает о его существовании.

Обращаю внимание на спидометр, когда Воскресенский прибавляет газ. Сто километров в час. Будь мы на трассе, такая скорость особо и не ощущалась бы, но автомобиль всё ещё находится в черте города.

– И тот разговор, Арина. Тогда, да? – рычит Кирилл сквозь зубы. – Тот разговор был не о подруге, он был, чёрт тебя раздери, о тебе!

– Ты не хотел детей. И это было понятно даже не из разговора, а по твоему образу жизни, – выплёвываю я. – Мы встречались полтора года, но за то время ты ни разу не проявил серьёзности в отношении меня. Да и до меня в отношении кого бы то ни было. Кирилл, согласись, ребёнок бы только усложнил нашу и без того непростую связь.

– Рина, оставь этот бред для какого-нибудь сопляка! – от резкого звука его голоса я снова вздрагиваю. Ещё никогда мы не говорили с Кириллом на повышенных тонах. Тем более спустя столько времени. – Уже тогда я был значительно серьёзнее всех твоих ухажеров вместе взятых. И новость о ребёнке ни в коем разе не отпугнула бы.

В салоне внедорожника становится не просто жарко. Эмоции накаляются с каждой последующей фразой, и начинает казаться, что предел уже близок. Ни один из нас не может остановиться, поскольку слишком много невысказанного хранится в памяти обоих. Затянувшиеся раны начинают кровоточить, а я как будто возвращаюсь на три года назад, когда так отчаянно пыталась скрыть свою любовь к этому человеку.

– Ты в самом деле считала, что я бы бросил тебя с малышом на руках? – Кир поворачивается ко мне. Я вижу боль в его синих глазах, и от этого мне становится не по себе. – В довершение к моей никчемности ты нарисовала меня у себя в голове законченным ублюдком.

– Извини, что не оправдала твои ожидания, – вырывается у меня. – Но тогда я оценивала лишь твоё поведение, а мои чувства…

– Какое поведение? – Он бьёт ладонями по рулю, возвращая взгляд на дорогу. – Да, до отношений с тобой у меня не было ничего серьёзного. Я шатался и прожигал жизнь, как только мог. Но с твоим появлением всё изменилось. Я был только с тобой, а если не с тобой, то в это время я работал. Работал, Арина! А не развлекался с кем-то.

Он замолкает, а я перевожу дыхание, потому что во время небольшого монолога Воскресенского мне едва ли хватает воздуха. Между нами снова повисает напряжённая пауза. Смотрю перед собой, провожая глазами изредка мелькающие автомобили. Мы наконец-то съехали на трассу и движемся в неизвестном мне направлении. Но спросить, куда именно мы едем, я не рискую. Впрочем, разницы-то нет.

– Ты хочешь участвовать в жизни Марка? – осторожно спрашиваю я.

– Конечно, Арина! – громко восклицает Кирилл. – А ты чего ждёшь? Что я ограничусь подарком на день рождения?

– Я ничего не жду, Кирилл. Я просто хочу выстроить с тобой хоть какой-то конструктивный диалог, – пытаюсь сохранять спокойствие, хоть и сама в этот момент сижу как на иголках.

Воскресенский коротко кивает, постукивая подушечками пальцев по рулю. Он сосредоточенно смотрит перед собой, только играющие желваки на скулах выдают его нервозность.

– Ребёнок должен знать, что я его отец, – хрипло произносит мужчина. – Он должен знать, что Паши, Саши, Миши – это всего лишь дяди, не отцы. Ты поняла меня, Арина?

– Думаешь, я решила рассказать тебе о сыне, чтобы он в будущем называл отцом кого-то другого? – удивляюсь я, переводя взгляд на Кирилла.

– Рад, что ты вообще на это решилась, Арина, – он поворачивает голову в мою сторону, и на губах мужчины я замечаю подобие улыбки.

Ощущаю, что делаю в ответ то же самое, и внутри меня начинает разливаться приятное чувство. Глаза Кирилла в этот момент говорят о многом, и появляется призрачная надежда на совместное будущее.

– Кирилл! – Я резко поворачиваю голову, замечая боковым зрением нечто огромное, движущееся на нас.

Здоровенный грузовик на огромной скорости несётся нам наперерез. Я буквально прирастаю к сиденью и крепко зажмуриваюсь, когда до столкновения остается около десяти метров. Меня мгновенно отбрасывает вправо, но благодаря ремню безопасности я не болтаюсь по салону, когда машина Кира переворачивается несколько раз.

Тупая боль отдаётся, кажется, в каждой части моего тела, но я радуюсь тому, что чувствую её. Значит, жива. Открываю глаза и медленно оглядываюсь по сторонам. Ужас, которого я не испытывала, пожалуй, никогда, граничит с паникой, когда я вижу Кирилла. Мужчина не подаёт признаков жизни, а по его щеке стекает тоненькая струя крови.