Глава 17 Арина

Мне не удалось договориться с руководством об отпуске на несколько дней, чтобы успеть подготовиться к собственной свадьбе. В это время так некстати у начальства в отношении меня нарисовались совсем другие планы. Эти люди запланировали командировку, когда я только устроилась к ним на работу, и отменять её они не собирались даже из-за моего торжества.

Но это не самое ужасное во всей ситуации. Дело в том, что я не знала, с кем оставить Марка на время моего отсутствия. У Светки заболел ребёнок, Паша уехал на пару дней к родителям в пригород, а Агнии тоже не было в городе. Оставался лишь один человек. Женщина, которая меня родила и которая совершенно не в курсе, как обращаться с маленькими детьми. Но делать было нечего, тем более она, к моему великому удивлению, сама предложила помощь с сыном.

Ещё одна неприятность поджидала меня за день до свадьбы. Рейс в столицу задержали на восемь часов, и я вернулась ранним утром в субботу. Зато мне удалось подыскать свадебный подарок для Паши и дополнить его некоторыми штрихами.

Я едва успеваю перевести дух, когда на пороге нашей с матерью квартиры появляются парикмахер-стилист и визажист. Устало улыбаюсь двум мастерам своего дела и послушно усаживаюсь в кресло перед зеркалом, терпеливо ожидая преображения своей внешности.

Я словно попадаю в один из любимых фильмов, где главную героиню из невзрачной простушки превращают в самую настоящую красавицу. Девушки колдуют надо мной немногим больше часа, а после разворачивают лицом к зеркалу. Мягко улыбаюсь симпатичной девушке в отражении. Мне нравится то, что я вижу. Касаюсь кончиками пальцев светлых волос, закрученных в лёгкие локоны, внимательно рассматривая незамысловатую, но очень красивую прическу. Неброский макияж выгодно подчёркивает цвет глаз, а нюдовая помада на губах дополняет образ.

– Спасибо, девочки! Вы лучшие, – тихо произношу я.

– Поздравляем! – в один голос радостно говорят девушки. – Будь счастлива, Арина!

– Спасибо! – отвечаю, натягивая на губы улыбку.

Они уходят, а я срываю с себя маску радости и счастья. Ощущаю внутри какую-то опустошённость. Не так женщина, собирающаяся замуж, должна себя чувствовать. Не знаю как, но точно иначе.

Медленно плетусь в гардеробную и останавливаюсь на пороге. Что же я, чёрт возьми, делаю? Зачем мне этот брак, если кроме чувства благодарности я ничего не испытываю? Удивительно, но сегодня ответа нет.

Свадебное платье. Милое, но не такое, как я хотела. Из-за нехватки времени взяла первое, которое подошло. Но если уж совсем откровенно, то я не слишком заморачивалась с его выбором. Но, глядя на себя сейчас, понимаю, что ничего не хотела бы изменить в своем образе, который довольно гармоничен.

– Такси у подъезда, можете выходить, – доносится из трубки, в ответ на что я молча киваю и сбрасываю вызов.

Подбираю подол свадебного платья, спускаюсь с крыльца и сажусь в автомобиль, нервно поправляя лёгкую ткань.

– В ЗАГС, – чётко произношу я.

– Понял. – Мужчина выворачивает со двора, регулярно поглядывая в зеркало заднего вида. – Волнуетесь?

– Немного, – отвечаю безликим тоном.

– Не переживайте, – улыбается водитель. – Потом будете с радостью вспоминать этот день.

– Я надеюсь, – едва слышно произношу, судорожно теребя выбившуюся прядь волос.

Безразличным взглядом провожаю пейзажи за окном, которыми всегда любовалась с восхищением. Несмотря на тёплую, играющую разноцветными красками осень, сегодня я не нахожу в ней ничего удивительного.

День моей свадьбы. Я всегда считала, что он должен быть наполнен счастьем и радостью, но сейчас не ощущается ни то ни другое. Внутри какая-то пустота. Ещё вчера я с таким рвением мастерила подарок для моего жениха Паши, а сегодня всё иначе.

– Смотри, куда прешь! – внезапно вскрикивает таксист, резко ударяя по тормозам.

Я едва не врезаюсь головой в спинку сиденья, но вовремя успеваю подставить руку. Таксист продолжает громко ругаться и, заглушив двигатель, в ярости вылетает из машины.

– Только этого не хватало! – взволнованно восклицаю я. Через час начнётся регистрация, а я торчу чёрт знает где, наблюдая за нелепыми разборками двух посторонних мужчин.

Я дергаю ручку двери и в два счёта оказываюсь на улице. Перед автомобилем таксиста стоит белоснежный внедорожник последней модели, из его салона выходит человек, которого я меньше всего ожидаю увидеть. Отец моего сына. Кирилл.

– Замуж выходишь? – рычит он.

Я не сразу нахожусь, что ответить, потому как неожиданное появление Кирилла Воскресенского выбивает меня из колеи. С интересом разглядываю мужчину, которого когда-то до беспамятства любила, после чего перевожу взгляд на разъярённого таксиста.

– Мы можем ехать, – киваю ему, намереваясь вернуться обратно в автомобиль. Но грозный голос бывшего меня останавливает:

– Ты не уедешь, пока мы не поговорим, – рявкает Кирилл, после чего протягивает мужчине несколько бумажек. – Ваша оплата. Девушка едет со мной.

Через мгновение такси срывается с места, а я остаюсь наедине с Кириллом. Мужчина зол, и эта злость направлена в мой адрес. Без лишних слов я подхожу к его автомобилю и усаживаюсь на переднее сиденье. Знаю, что он не даст мне уйти, пока не состоится разговор.

– На свадьбу собралась? – он садится рядом и прожигает взглядом, от которого хочется спрятаться.

– Да, – спокойно отвечаю, глядя перед собой.

– Её не будет, Арина. – Он сжимает руль до побелевших костяшек.

– Что? Что значит – не будет? Между тобой и мной всё давно в прошлом! – Я резко поворачиваю голову и замечаю играющие желваки на скулах мужчины.

– Между нами – да, – от его тона кровь стынет в жилах. Хоть между нами и в самом деле всё давно в прошлом, его фраза бьёт по больному. Своим появлением Кирилл вновь будоражит во мне то, что я уже столько лет безуспешно пытаюсь выжечь из груди.

– Тогда какое тебе дело до моего замужества? – ледяным тоном спрашиваю я.

– Самое прямое, Арина, – цинично усмехается он. – Повторяю, свадьбы не будет.

– И кто меня остановит? Ты? – вздёрнув подбородок, смотрю на него.

– Наш сын. – Внутри меня всё холодеет. Этого не может быть.

– Откуда… – я не успеваю задать логичный вопрос, как меня грубо перебивают:

– Если ты выйдешь замуж, то я заберу сына. – Он заводит автомобиль и трогается с места. – Звони жениху.

Я в ужасе цепляюсь руками за пассажирское сиденье, не имея возможности пошевелиться. Мужчина набирает скорость и несётся по оживлённой трассе неизвестно куда. Какое-то время я не выдаю своих эмоций, но, когда мы едва не слетаем с трассы, терпения больше не остаётся.

– Стой! Хватит! Хочешь повторить события двухмесячной давности? – кричу я так громко, что Воскресенский резко замедляется, после чего останавливает автомобиль на обочине.

Кажется, воздуха, как и терпения, не хватает не только мне, потому что Кирилл со всей силы бьёт по рулю и моментально выходит из машины, оставляя меня наедине со своими мыслями. Он женат, а я почти замужем, и пропасть между нами, размеры которой увеличиваются в геометрической прогрессии, становится ещё более глубокой.

– Какого чёрта ты творишь, Кирилл? – выплевываю я, когда он возвращается на место. – Что ж тебе в свадебном путешествии не сиделось? Примчался, чтоб снова испортить мою жизнь?

– Ты скрыла моего ребёнка, – рявкает Воскресенский, а я замечаю, как его пальцы сжимаются в кулак. Мне кажется, ещё немного, и он разнесет здесь всё что только возможно. – Моего сына, чёрт тебя подери! А теперь решила выскочить замуж, чтобы Марка воспитывал другой мужик, не имеющий к нему никакого отношения?

– Откуда ты знаешь его имя? – ахаю я, подозревая самое страшное. Память к Кириллу не вернулась, а это значит…

– Марк сейчас со своей бабушкой, но только не той, которая продала его и тебя за кругленькую сумму, а с той, которая с первого взгляда полюбила его, – грубо говорит он.

– Моя мать… – непроизвольно вырывается у меня.

– У моего сына будет единственный отец – я, – от сурового тона Кира по моему телу пробегают мурашки.

– Вот так просто, да, Кир? Выкрасть меня с собственной свадьбы и утащить неизвестно куда. Ты пропал на несколько лет. Поигрался и умотал за тридевять земель, оставив меня одну с положительным тестом на руках и невыносимой утренней тошнотой по утрам. Где ты пропадал, когда так нужен был мне? – Слёзы стекают по щекам от переполняющих эмоций, от бессилия и от… вновь вспыхнувших чувств к этому человеку.

Он сгребает меня в охапку, сминая мои губы в таком желанном, но неуместном поцелуе. Несмотря на свои эмоции, я этого не хочу. Единственным моим желанием сейчас является забрать сына и умотать настолько далеко, насколько возможно, поэтому я со всей силы отталкиваю его. Пощёчина звучит слишком громко в оглушающей тишине. И именно она приводит в чувство нас обоих.

– Арина, я не позволю тебе выйти за него замуж, – едва слышно произносит мужчина, смотря в лобовое стекло. – Ни за этого человека, ни за кого-либо другого.

Медленно поворачиваю голову и начинаю громко смеяться, чувствуя себя последней идиоткой. Вот только в этом смехе нет ни капли радости, только грусть и отчаяние оттого, что моя жизнь снова встаёт на эти рельсы, которые ведут к огромной пропасти. В очередной раз поправляю свадебное платье, сглатывая ком и сдерживая новый поток слёз. Губы горят от неуместного поцелуя, а сердце сжимается от жгучего желания послать Воскресенского ко всем чертям.

– Позволишь или нет… Какое вообще тебе дело? А главное, зачем тебе это нужно? Ребёнка можно воспитывать, находясь в браке с другими людьми. Многие живут так, и дети вырастают прекрасным людьми, любящими своих родителей, в этом нет…

– Нет! – отрезает он, заводя двигатель. – Я всё сказал.

– Да с чего ты решил, что я вообще буду тебя слушать? – взрываюсь.

В настоящий момент испытываю совершенно другие эмоции, нежели те, которые овладевали мной в день аварии. Тогда, возможно, я верила, что у нас с Воскресенским может быть нечто большее, но теперь он женат, а пропасть между нами увеличилась в десятки раз.

– Кирилл, если ты думаешь, что твоё слово – закон для меня, то спешу разубедить. Это не так. У нас с Марком своя жизнь, в которой тебя не было. Сейчас ты есть, и я искренне этому рада, – делаю небольшую паузу, переводя дыхание. – Но я прошу тебя не забываться. Нет, не прошу, а требую. Есть Марк, а есть я. И в моей личной жизни тебя нет, так понятно?

– Это ненадолго, Арина. – Кирилл выжимает педаль газа и продолжает движение в противоположную от города сторону.

– Звучит слишком самонадеянно, Кирилл, – вздёргиваю подбородок. – Ладно, я не собираюсь с тобой ссориться и выяснять отношения. Отвези меня в ЗАГС.

– Ты не выйдешь за него, – снова рычит Воскресенский.

– Это не тебе решать, – грубо бросаю я, отворачиваясь к окну. Через пару минут всё же решаюсь добавить: – Я не буду разговаривать с Пашей по телефону.

Какое-то время мы едем молча. Ситуация заходит в тупик, из которого выход ещё нужно потрудиться поискать. Если он вообще имеется. На языке крутится с десяток вопросов, но ни один из них я не могу правильно сформулировать. В голове творится полный бардак, а близость мужчины, которого я любила до потери пульса, и вовсе сбивает с толку.

– Ты женат, Кирилл, – тихо произношу я, переводя взгляд на безымянный палец правой руки мужчины, где красуется обычное обручальное кольцо.

– Да, но… – запинается он. – Мне были неизвестны некоторые обстоятельства, Арина, – уклончиво отвечает мужчина.

Воскресенский шумно выдыхает, крепко сжимая руль. Автомобиль набирает скорость, и мы несёмся по оживлённой трассе. Через несколько минут мы снова въезжаем в город. Он всё-таки везёт меня в ЗАГС. Кидаю беглый взгляд на часы на приборной панели, которые показывают десять сорок, и на автомате достаю из сумочки мобильный. Ни одного пропущенного от Паши, несмотря на то что я должна была приехать за полчаса до торжества. Мне предстоит непростое объяснение с Лазаревым, которое навсегда перечеркнёт наши с ним отношения.

Я не могу выйти замуж за Пашу. И, чёрт возьми, я должна была понять это раньше. А не сейчас, когда всё зашло уже слишком далеко. Мне бы хотелось испытывать что-то, хотя бы отдаленно похожее на те чувства, что вызывает Кирилл, но этого нет. И, к сожалению, не появится никогда. Теперь это известно мне наверняка.

Лазарева замечаю сразу. Мужчина напряжён и сосредоточен, а всё потому, что рядом с ним стоит моя мать и о чём-то оживлённо ему рассказывает. И мне не составляет труда узнать, о чём именно. Дальше действия происходят словно в замедленной съёмке, когда Паша встречается глазами со мной. В это время я как раз выхожу из машины Воскресенского. Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два. Уверенным шагом двигаюсь к матери и бывшему жениху, не прерывая зрительного контакта с последним.

– Дочь, здравствуй! – улыбается моя родительница, на которую мне даже противно смотреть.

– Уйди, я не хочу тебя видеть, – сквозь зубы рычу я.

– Арина..

– Оставь меня в покое! – рявкаю так, что окружающие люди резко затихают, обращая внимание в нашу сторону. – Пока ты не превратила меня в ещё больший кусок дерьма и я не врезала тебе, лучше проваливай, мама!

– Как ты смеешь так разговаривать с матерью? – возмущённо произносит она, отходя на безопасное расстояние.

– Так, как ты этого заслуживаешь, – быстро говорю я, после чего она уходит, оставляя нас с Пашей наедине.

Я оборачиваюсь. Кирилл Воскресенский стоит, прислонившись к внедорожнику, и смотрит в нашу сторону. Он ждёт. Знает, как я поступлю. Потому что иначе не могу. И дело даже не в его угрозах. Кир это прекрасно понимает.

– На этом всё? – в голосе Лазарева слышатся ледяные нотки.

– Паш, прости, – выдавливаю из себя. – Мне не хотелось, чтобы так вышло.

– Ты с ним? – кивает в сторону Кирилла.

– С кем? С Кириллом? – удивляюсь я. – Нет, что ты. У каждого из нас своя жизнь.

– Вот только он так не считает, – глаза мужчины сверкают яростью.

– Паш, у нас с ним есть Марк. Да, теперь Кирилл об этом знает. И он будет присутствовать в жизни сына, – чётко, почти по слогам, произношу я. – Но речь идёт только о жизни ребёнка.

– Тогда почему ты не выйдешь за меня? – он возвращает взгляд ко мне.

– Прости, – я непроизвольно опускаю глаза, перебирая пальцами платье. Чувствую себя виноватой из-за того, что не разорвала отношения раньше. – Просто я не…

– Не испытываешь то чувство, которое должно быть, когда двое людей сочетаются узами брака, – заканчивает за меня.

– Да, Паш. Ты для меня близкий человек, но скорее как друг или брат. Не хочу тебя обманывать или давать ложных надежд. Всё и без того зашло слишком далеко, – я тяжело вздыхаю.

– Будь счастлива, – только это говорит Лазарев, после чего разворачивается и уходит, оставляя наши отношения далеко в прошлом.