Глава 2. Побег от успеха

Алексей Соболев откинулся на кожаном сиденье своего BMW и прикрыл глаза. Он остановился на заправке, залить бензин и выпить кофе.

Вчера, после разговора с Викторией и своего звонка секретарше, он принял душ и уснул сном младенца.

Это было странно и необъяснимо. Он давно уже так легко и быстро не засыпал, а вчера вот раз — и провалился в сон.

Утром проснулся сам и до будильника — впрочем, это как раз не удивило. Он привык просыпаться рано.

“С первыми петухами”, как когда-то говорила его бабушка.

Алексей побрился, закинул привычный набор в косметичку и вышел в спальню. Быстро закинул в сумку несколько комплектов сменного белья.

Нашел на кухне две пачки элитного кофе, там же нашел кофемолку, сложил всё с собой.

И тут его взгляд упал на холодильник для вина. Постоял в задумчивости несколько секунд, разглядывая собственную коллекцию, и рука сама потянулась к одной из бутылок.

Он купил это вино примерно год тому назад на какой-то из выставок, поддавшись на избитый слоган “Для особенных моментов”. Вот у него сейчас точно особенный момент. Правда, не с тем контекстом, но тем не менее.

— Ладно, пусть будет, а там посмотрим, — решил, забирая и его.

И вот, спустя три часа езды по городу, он выехал на загородную трассу. И это он ещё успел проскочить до утренних пробок!

Москва, с её бесконечными встречами, контрактами на миллионы и женщинами, чьи имена он забывал уже на следующее утро, осталась позади.

В свои тридцать шесть он имел всё, о чём мечтал в двадцать: собственную строительную компанию, пентхаус в центре, счета в швейцарских банках. И абсолютную пустоту внутри.

Все эти искусственные улыбки персонала, коктейли с элитными закусками на фуршетах и такие же пустые разговоры ни о чем с такими же пресыщенными и уставшими от жизни людьми.

Нет. Хватит. Его ждет отпуск в деревне, куда он не приезжал много лет.

Он помнил старый деревянный дом с резными наличниками, пруд с лебедями, тишину, нарушаемую только пением птиц и комариным звоном.

Невольно улыбнулся, вспомнив комаров, висящих густым облаком по вечерам над головой. Настолько густым, что не спасали никакие антикомариные спреи.

Только веточка, которой надо беспрестанно размахивать, если не хочешь быть выпит этими вампирами досуха.

Глупо? Смешно? Может быть, но ему захотелось это все увидеть и пусть бы даже и почувствовать.

— Идиот! — ругнулся на себя. — Давно не чесался от комариных укусов? Тоже мне, романтику нашел.

Но по факту именно за всей этой деревенской романтикой он и направлялся сейчас, удивив не только секретаршу, но и самого себя.

Пока гнал по трассе, в голове то и дело всплывали картинки из детства, когда его на всё лето отправляли в деревню.

Он помнил и деда, тот ушел из жизни за год до того, как Алекс закончил школу. Бабушка пережила мужа всего на пять лет. Оба они ушли тихо, во сне, и, кстати, не такими уж и старыми…

Навигатор в машине показывал, что до цели Алексею оставалось проехать еще двадцать пять километров, и тут асфальт кончился, сменившись грунтовкой.

Вот просто резко раз, и всё. Был асфальт и кончился.

— Хорошо хоть знак, предупреждающий о снижении скорости, поставили! — Алексей усмехнулся, резко снижая скорость.

По факту в деревню он въехал с положенными сорок километров в час.

Деревня встретила его запахом свежескошенной травы, редкими прохожими и их удивленными взглядами вслед его машине.

Бабушкин дом стоял на отшибе, у самого пруда. Алексей проехал через всю деревню, попутно отмечая новые, вполне, кстати, дорогие дома, притормозил у своих ворот, вышел из машины и замер.

Дом бабушки выглядел точно так же, каким и был в его детских воспоминаниях — голубые резные наличники, покосившийся забор, палисадник, заросший ромашками.

— Ты смотри, Соболев вернулся! — раздался женский голос откуда-то сбоку.

Алексей обернулся и увидел пожилую женщину с вёдрами на коромысле, которая вошла в соседнюю калитку. Он не узнал её, но вежливо кивнул.

— Дом-то совсем одичал без хозяина, — проворчала. — Меня Матрёна Ивановна зовут. Неужели не узнал, Алёша?

Стоило Алексею услышать имя женщины, и он тут же её вспомнил. Правда, жила она когда-то не в соседнем доме, а на другом конце села.

А Матрёна продолжила:

— Хорошо, что Даша иногда сюда заглядывает, окна открывает, проветривает. Вчера вот как раз заходила.

— Даша? — переспросил удивленно.

— Ну Ярославцева. Красавица из наших, из местных. Она тут через дом живёт, в старой усадьбе! — женщина кивнула куда-то в сторону и замолчала, разглядывая его дорогой костюм и часы.

— Почему Даша? — удивился. — Я же ключи тётке Клавдии оставлял.

— А так померла она лет уж десять как. Я в её дом переехала, приняла, так сказать, наследство. Вот Клавдия и сказала, что да как. Даша, когда в деревню-то вернулась, сначала пожила в твоем доме, ты ж вроде сам разрешал?

— Разрешал, — не стал отрицать.

— Ну вот! — обрадовалась женщина. — Её-то усадьба не очень для этого была приспособлена, а твоему дому всё пригляд. Это уж она потом, как свой подлатала что смогла, к себе переехала, а за твоим уж она так, в благодарность, присматривает.

— Ясно. Спасибо, — кивнул.

— К нам-то, небось, отдохнуть приехал от своей столичной жизни?

— Что-то вроде того, — не стал скрывать Алексей.

— Ну отдыхай, отдыхай, — согласилась его новая соседка. — Ключ помнишь, где искать?

— Помню, — улыбнулся и вошел наконец в калитку.

Прошел по тропинке через двор и протянул руку к перекладине над дверью.

Ключ нашелся на месте.

Алексей открыл дверь легко, вошел сначала в сени, чем-то, как обычно, заставленные, а уже из них в сам дом. Встал на пороге, сделал глубокий вдох и огляделся.

Внутри дом оказался чистым. Пахло точно так же, как он помнил — теплым деревом, какими-то травами и чем-то родным до пронзительного.

На столе в вазе стояли полевые цветы — явно свежие. Алексей прошел в спальню, подошёл к окну, и в окно, выходящее на другую сторону, увидел большой дом.

Он помнил и его. Там когда-то был сельский клуб с библиотекой в одном крыле и залом, где проходили все местные мероприятия, от собрания до танцев, с другой.

Это была настоящая усадьба — двухэтажная, с мезонином и резными перилами. В этом большом и богатом доме до революции жил местный не то купец, не то помещик с семьей.

Их, как это тогда было принято, “раскулачили” и отправили в Сибирь. Хорошо хоть разрешили своим ходом и двумя подводами. Бабушка рассказывала ему эту историю, когда Алексей был маленьким, жалела ту семью. Говорила, что они на самом деле всего лишь хорошо работали и грамотно вели хозяйство.

Теперь, когда Алексей сам занимается бизнесом почти круглосуточно семь дней в неделю, он понимает, о чем говорила его бабушка.

Что ж, выходит, у усадьбы вновь есть хозяйка.

— С какого хрена я сегодня в костюм-то влез, спрашивается? — обругал себя мысленно и пошел к машине за сумкой с вещами.

Занес вещи в дом, разобрал сумку, переоделся в джинсы и футболку — одежду, которую не надевал уже лет пять, — и вышел на крыльцо.

Вдохнул полной грудью и задержал дыхание.

Выдохнул медленно вкусный воздух и поднял лицо к небу. Вечерело.

Солнце окрашивало пруд в золотисто-розовые тона. По воде скользили лебеди, и Алексей поймал себя на мысли, что не помнит, когда вот так, никуда не спеша, смотрел на закат.

Именно в этот момент он её и увидел.

Девушка шла по тропинке вдоль пруда с ведром в руках. Рядом с ней трусила огромная немецкая овчарка. Бежала спокойно, без поводка и намордника. И ведь никого здесь это не пугало!

Длинные рыжие волосы девушки были убраны в хвост, но всё равно развевались на ветру, белое легкое платье было простым. Оно не облегало стройную фигуру девушки, но и не висело на ней балахоном.

Незнакомка двигалась так легко и грациозно, словно была частью этого пейзажа — золотого заката, спокойной воды, лебедей на пруду и даже стрекота кузнечиков.

Девушка, словно почувствовав его взгляд, подняла голову и встретилась с ним глазами. Даже на расстоянии Алексей различил, что они у нее яркие и зеленые. Она же, встретившись с ним взглядом, совсем не смутилась. Улыбнулась, словно старому знакомому, и помахала ему рукой.

— Добрый вечер! Вы, наверное, и есть Алексей? — крикнула она. — Я Даша! Я жила в вашем доме два года. Теперь вот присматриваю за ним.

Голос у неё был чистый и звонкий.

“С таким бы голосом — да на сцену!” — подумал Алексей, спустился с крыльца и пошёл навстречу. Собака насторожилась, но девушка успокаивающе положила псу руку на холку.

— Не бойтесь, Рекс у меня добрый, хоть и выглядит устрашающе, — рассмеялась она, потрепала собаку, успокаивая. — Так что охранник из него никудышный.

Вблизи Даша оказалась ещё красивее. Точеные черты лица, чуть вздернутый нос, пухлые губы и ни грамма косметики. Веснушки на переносице и щеках лишь придавали ей шарма, как и удивительные, цвета молодой листвы, глаза с золотистыми искорками.

— Спасибо, что ухаживали за домом, — сказал Алексей, чувствуя, что смотрит на неё слишком пристально, но не может себя заставить отвести взгляда. — Я готов вам заплатить.

— Не нужно, — отмахнулась Даша. — Ваша бабушка была очень доброй, всегда меня угощала пирогами, когда я маленькая была. Это я по памяти, ну и в благодарность, что разрешили пожить в доме. — Она наклонила голову набок и спросила, глядя на него открыто: — Вы надолго к нам?

— Не знаю, — честно ответил Алексей. — Планирую на пару недель, а там как пойдет…

Он правда и сам не знал, что и как должно было пойти, чтобы он захотел тут остаться. Даша кивнула, словно понимая.

— Если что-то будет нужно — обращайтесь. Я вон там живу, — она кивнула на усадьбу. — Одна, если не считать Рекса, кур и двух коз. Хотите, я молоко парное принесу вам завтра? У меня как раз завтра будет лишнее. Одни дачники уехали, а другие ещё не заехали. Так что я могу…

— Хочу, — согласился словно под гипнозом, хоть и не помнил, когда он в последний раз пил парное молоко. — Я куплю. Вы же продаете, да?

Даша кивнула и посмотрела на него ещё раз, долгим, оценивающим взглядом, но больше ничего не сказала, погладила пса по загривку и пошла по тропинке дальше.

Алексей остался стоять у калитки и смотреть ей вслед, наблюдая, как белое платье колышется при каждом шаге, как закатное солнце играет в рыжих волосах девушки и самым бессовестным образом делает её платье прозрачным, открывая прекрасную фигурку.

Этой ночью Соболев долго не мог уснуть. Лежал на старой железной кровати, слушал звуки деревенской ночи — стрекот сверчков, кваканье лягушек, шорох ветра в листьях — и думал о зеленых глазах и об удивительной красавице.

И странное дело, ведь она же тоже жила в этой деревне, но он абсолютно её не помнил. Почему?

Или всё-таки не жила?

“Надо будет завтра познакомиться с ней поближе”, — принял решение и наконец уснул.