Глава 13

Сидя в столовой утром, Богдан упоенно размазывал по хрустящему тосту масло. Хрусть-хрусть. Антона это ужасно раздражало – он «предвкушал» неспокойный день. Растерянные первокурсники. Фонтанирующие после летнего отдыха энергией коллеги. И… Бронислав Кудель. А Райар счастливо улыбался, глядя на экран планшета – на фото дома номер 48 по улице Победоносной, предоставленного им старшим Куделем в рамках «безвозмездной помощи». 

— Никакой платы. Три года. Олевский, ты вдумайся: три года без аренды! По правую руку – клиника доктора Оршалина, по левую – «Очистительные фейерверки» мадам Бохлер. Самый центр города! Холл, гостиная, кабинет, четыре спальни наверху. Кухня. Нужна нам кухня? Правильно, не нужна: центр города ведь – ресторации, кафетерии. Секретарь нам нужен. А лучше секретарша поэффектнее. И голем.

Антон покосился в сторону центра столовой. Там сидели три девицы. Те самые, из «Двойной Луны». Это с той блондиночки, что слева, был слеплен кадавр? Похоже на то. Красивая девица. И ход – вырастить клона из биоматериала изящной девушки – интересный: внешность феи, а сила колосса.

Богдан проследил за взглядом друга, укоризненно вздохнул: мол, отчего ты, Олевский, такой неуступчивый? Уже согласился было с девицами поговорить повторно, но опять заладил: преподавательская этика, запреты. Но Антон настоял на своем: слишком сложно. Баронесса фон Райндорф совершеннолетняя, но еще студентка. Маготворчество ее должно нынче осуществляться в рамках учебной программы, а не «налево». У Ксении есть родители, их непременно нужно поставить в известность, а хуже уговоров самой девушки могут быть только уговоры ее родни. 

— Старинный особняк, — Антон ткнул в экран планшета пальцем, тем самым капнув дегтем в сладкий настрой Богдана. — Ты представляешь, сколько денег будет уходить на ремонт?

— Я там был, — возразил друг. — Еще полгодика здание потерпит, а потом… потом мы раскрутимся. Пойдут заказы… и деньги. Починим домик, а через три года глядишь, в аренду возьмем. Не менять же место? К нам и привыкнут там уже. Прикормим клиентуру.

Антон только вздохнул. На фоне разговора с Куделем идея агентства уже не казалась столь привлекательной. У Тони теперь перед графом должок. Лекции займут больше месяца, потом у его групп будут семинары и практические занятия. Хорошо, что Олевский не стал разбрасываться невыполнимыми обещаниями. Да, он зачислит Бронислава в свою семерку, по результатам общего отбора, разумеется – не хватало еще кумовство в Академии разводить. К удивлению Антона, граф согласился на отбор.

Первый день нового учебного года оказался утомительным, каким и полагалось быть первому рабочему дню после длительного отпуска.

На лекции Тони краем глаза наблюдал за младшим Куделем и его друзьями. Девица Гудкова строила Антону глазки. Иван Миронович упомянул, что брат и сестра были саламандрами. Гудковы еще двести лет назад озаботились прирастанием магии в роду: кто-то из их мужчин взял в жены «огненного духа». «Взял» и «в жены» - понятия, применительно к саламандрам, условные. Люди со второй, пламенной ипостасью хоть и любвеобильны, но капризны и независимы до крайности. У Богдана пару лет назад была огненная подружка – редкий случай, когда бросили его, а не он.

Интересно, кто в роду у Куделей? Во время разговора с графом Олевский слышал его коловрат – мощный, странный. Тони все время пытался вспомнить, в связи с чем запомнилась ему фамилия Ильи Мироновича.

Сидя в столовой после сытного и еще больше повергшего в сонное состояние обеда, Олевский раздумывал, перебирая в памяти все упоминания фамилии Куделей. Отвлекла его неожиданная фраза Богдана, сказанная другом каким-то расстроенным, виноватым тоном:

— Тут… про тебя.

Райяр даже взгляд отвел, передавая Антону планшет. Сетевая газета «Попечитель», только что выпустившая свой утренний номер, определив смену пользователя, выпустила в лицо Тони несколько ярких коловратных пузырей с заголовками: «Выставка-продажа банальных кукол. Потребитель устал от магии?», «Принц или Нищий? Правда ли, что самый знаменитый род Вендиго постепенно теряет Дар?», «Грид. Новая теория заговора? Ах, нет, все та же»

Антон выровнял внезапно сбившееся дыхание, кивнул в ответ на мрачное Богдановское ворчание:

— Это к предвыборной компании Владимира. Б.Д. – Большое Дерьмо, я так полагаю?

Тони пробежал статью глазами.

Начало? Пафосное: «Олевские Нью-Арконы, древний род, много лет дерзко и самонадеянно вещавший от лица магической расы вендиго, оказывается, скрывает в своих рядах паршивую овцу». «Вещавший»?

Нагнетание: «… не подозревали, что однажды простая случайность лишит младшего наследника Дара, выжжет его коловрат до точки невозврата».

На выходе – вполне ожидаемое: «… велит нам задуматься, стоит ли доверять место в Думе человеку, чей магический Дар может в любой момент растаять, подобно снегу по весне».

Однако журналист Б.Д. Доброжелательный искренне полагал, что Антона лишило Дара умертвие Горзулевича. И что Дар Вендиго – нечто такое, что исчезает при первом же серьезном потрясении носителя. Одна высосанная из пальца теория вела к другой, такой же размытой – все, как обычно. Хорошо, что инопланетян не помянули.

Ничего особо «сенсационного и шокирующего» в статье не было. У Тони отлегло от сердца. И все же… что-то царапало. Что? Намеки на неадекватность потерявшего Дар младшего Олевского – вот что. Они прошивали статью насквозь: «… странная отчужденность наследника… его явное равнодушие к женскому полу (а вот сейчас действительно обидно было)… подозрительные изыскания в областях опасной магии… тяга к фетишам». 

Ну ладно с «изысканиями», вряд ли это был намек на попытки Антона подчинить анти-коловрат, скорее всего журналист разнюхал что-то в Академии. Узнай кто-то о том, что младший Олевский с недавнего времени пользуется темным коловратом – Тони уже в другом месте знаниями бы делился.

Но фетиши? Серьезно?

На последних строках в воздухе проявился пузырь-рекламка: «Продолжение сенсационного расследования в одном из наших следующих номеров». Ладно, разберемся. Нужно поговорить с отцом. Он наверняка в курсе и потому продолжение статьи выйдет вряд ли. Антон отмахнулся от рекламки, как от назойливой мухи, и задумчиво сказал Богдану:

— Я вспомнил, где читал о Куделе. Он поддерживал теорию существования Грида.

— Грид… Грид… — Богдан пощелкал пальцами в воздухе. — Единый Злобный Дух? Так это вроде… мифология?

Антон ввел слово в поиск, пробежал глазами несколько абзацев из энциклопедии «Жизнь замечательных магов».

— Понятие сформулировал двести лет назад Рейнольд Фергюсон, альбионский волшебник, преподававший в Гиперборейском филиале Академии. Он обратил внимание на то, что в религии нашего мира отсутствует единое воплощение зла. Многоликий Бог, с его многочисленными инкарнациями, ведущими за собой человеческую эволюцию, имеется. Богиня-Мать, Белолика и Чернолика, присутствует. Есть демоны, — Тони многозначительно хмыкнул, — не те, на кого люди навесили ярлык, не особо вникая в тонкости, а настоящие. Ракшасы, дэвы, асуры, шушера мелкая нечестивая – этого добра в избытке. А вот с квинтэссенцией Зла… тут у нас существенный пробел, брешь, так сказать. В банальном мире с этим все в порядке: там Антипод, Дьявол или Сатана, а у нас как-то не сложилось. Но что если противоположность Творца в форме единой личности все-таки существует, но… как бы это выразиться… не на постоянной основе, а эпизодически, по требованию? Фергюсон утверждал, что при сильных преломлениях Граней и обильном проникновении фантомов в миры живых, такой вот Грид, объединение умертвий в единую информационную и энергетическую, наделенную огромной темной силой систему – скорее исторический факт, чем легенда. Дескать, такое уже в века стародавние бывало, а во времена Фергюсона чуть снова не случилось, но было, по счастью, предотвращено сильными магами. И предшествуют Гриду крупные прорывы с промежутком в двадцать-сорок лет. Так фантомы забрасывают в миры живых свой авангард. Кто прорвался – молодец, кто нет – не повезло, значит. А арьергардом идут самые сильные – мертвая элита. Чтобы занять места живых, им уподобиться и… как там дальше, в пророчествах Святого Изидора?

— Ад принести на землю. Жуть какая, — Райяр передернулся. — И что ж Кудель?

— Изучал вопрос серьезно. Одно время возглавлял группу энтузиастов, выпускавших статьи в магических изданиях. Что сейчас – не знаю. О Гриде давно не говорят и не пишут. Вроде как лжетеория. Кудель ведь нашу Академию оканчивал, Кингзмана хорошо знает, а тот несколько раз о теории Грида очень одобрительно высказывался. Шалтай стар, видел такое, что нам и не снилось. Вот я и думаю, не связано ли…

— Да ну тебя, аж мороз по коже, — возмутился Богдан. — Нет, правда, интересное предположение. Но давай об этом в другой раз. У меня идея. Метнемся в корчму на Суховом Перекрестке? Промочим горло после тяжелого дня?

— У тебя не было тяжелого дня, Даня.

— Будет. Уже на этой неделе. Три лекции два дня подряд. Я-то чисто профилактически, в целях предотвращения прорыва зла наружу из моей тонкой натуры. О студиозусах забочусь, не о себе. А тебе для поднятия духа. Там и офис наш недалеко. На обратном пути заглянем, посмотрим, как работы идут. Я пару умельцев подогнал, вывеска нужна. И чтоб повнушительней.

Антон согласился, хотя вечерние возлияния не жаловал. Как-то тоскливо было на душе. Вспомнилось, что через неделю вывозить из лаборатории оборудование– денег на то, чтобы продлить аренду нет и в ближайшее время не будет. Ну разве что они с Райяром неожиданно «раскрутятся». 

Куда девать коробки с журналами исследований, приборы, кристаллы с материалом? Не в дом же на Победоносной везти?

В «Бедном Водяном» все осталось таким же, как в старые добрые времена студенчества Тони и Дани. Владельцы трактира свято блюли традиции. На стене напротив входа, как и встарь, висела потемневшая от времени, потрескавшаяся доска с намалеванным на ней водяным, сидящим на кочке посреди пересыхающего болота. «Живопись» тайком поправлялась художниками, но так, чтобы не попортить дух старины. Водяной приветствовал входящих отчаянным взором подыхающей от обезвоживания речной нечисти. Всем гостям корчмы с первым блюдом предлагалось опрокинуть стопку – Хозяину болот во здравие и «чтоб горемыка вконец не усох».  Как и раньше, в корчме подавали фирменные «сельдь в короне», «окорок по-царски» и «в горшочке».

Водяных Тони не любил, но существу на картине сочувствовал. Речная, озерная и болотная нечисть, привязанная древними ритуалами к определенным ареалам (чаще всего месту убийства или самоубийства человека, из которого потом и «прорастала» водная нежить), и раньше, и сейчас, несмотря на мониторинг экологических организаций, нередко попадала в ловушку собственной оседлости и гибла. 

Водяного Антон и Богдан «поддержали» бокалом вина. Заведение только притворялось «простонародным питейным». Несмотря на антураж, деревянные полы и вязанки чеснока по углам, в нем было чисто, недешево и вкусно, а низкие балки регулярно аккуратно подкрашивались «под копоть».

«Обратного пути» не получилось. Богдану позвонили. Услышав в трубке нежный женский голос, Райяр встрепенулся, оживился, вызвал такси и, извинившись, умчался. Антону стало совсем грустно. Он заказал второй бокал вина, на этот раз красного, и, раскрыв планшет, принялся нехотя водить стилусом по учебному расписанию, двигая блоки с парами. Но как он ни старался, оно оставалось неудобным.

— Олевский! Тони! Какая встреча! — сладко промурлыкали у него над плечом.

— Я присяду? Или тут занято?

Антон почувствовал, как скользит по плечу женская рука. Обернулся – улыбнулся. Варечка Прокопьева, бывшая однокурсница. Некоторое время они были в одной семерке, пока Прокопьева не ушла на факультет Юриспруденции. Сколько лет не виделись? Пять?

— Тут не занято. Садись, Варюша. Счастлив видеть тебя. Как ты?

Варя похорошела еще больше. Смотрела на Антона по-прежнему, как кошка на сметану. И не особо это скрывала. И он с удовольствием ее разглядывал. Отметил безупречную стрижку под мальчика, идеальный маникюр, неброский, но удобный наряд и дорогие спортивные туфли. В жилах Вари текла сильвийская кровь, и через волосы, уложенные небрежными прядями каким-то явно талантливым стилистом, задорно торчали острые ушки, придававшие облику девушки особую изюминку. Высокая, но женственная зеленоглазая блондинка в студенческие годы очень нравилась Тони. И она всегда его выделяла. Но не настолько, чтобы пойти против собственницы и скандалистки Марты.

Тони позволил легким чарам Вари, завуалированным под проявление естественной неги – уют, ностальгические воспоминания – коснуться его коловрата, проникнуть в голову. Кажется, Прокопьева статью Б.Г. Доброжелательного о «холодности» младшего Олевского не читала. Вот и хорошо. Немного томности этому вечеру не повредит.

— Я? Отлично! — Варечка потянулась на диванчике в углу, куда протиснулась мимо Антона (разумеется, слегка к нему при этом прижавшись). — Дом, любимая работа.

— Все там же? В отделе Патентов и Лицензий?

— Бери выше. Старший юрист в Управлении Защиты Интеллектуальной собственности.

— Ого! Отличная карьера! — с искренним уважением отметил Тони.

Варя зарделась от похвалы и призналась:

— Мне чертовски нравится то, чем я занимаюсь, оттого и быстрый карьерный рост. Ты ведь в курсе, наверное: с каждым годом ситуация с авторскими правами на экспортируемые и импортируемые между мирами продукты интеллектуальной собственности ухудшается. Помнишь тот нашумевший случай с историей в периферийном мире-паззле, где один сумасшедший темный маг со своей кликой несколько десятилетий подряд убивал неподчинявшихся ему волшебников?

— Да, кажется… Об этом писали, — Тони напряг память. — Там выжил ребенок.

— Верно, мальчик. История – уж никто не знает, как – просочилась в Банальный Мир и стала сенсацией. Книги, фильмы – просто культ какой-то! Разумеется, участники реальных событий были далеко не в восторге: их история была поставлена с ног на голову! Жалобы в Управление, претензии. А что Управление сделает? Банальный Мир на совмещении сотен Граней. «Пустой» мир. Проявления магии настолько малы и неоднородны, что признаны несуществующими. Зато куча оружия, технологии, непрекращающиеся войны и крепкие психбольницы. Люди на самых верхах власти, конечно же, все прекрасно знают, но до сих пор считают, что их мир не готов к потрясениям. Вот после того прецедента мы и перестраховываемся. Отслеживаем все официальные перемещения, а также спонтанных телепортантов, мониторим людей, чувствительных к магии и имеющих лазейки за Грани – сны и видения, например – разрабатываем магические «ловушки». Короче, бдим!

— С карьерой все ясно, — Антон улыбнулся. — Вижу, ты себя нашла. А как на личном? Муж?

— Окстись, Олевский, — сильвийка весело засмеялась, показав острые белоснежные зубки. — Я слишком молода. Парень был. Не один. Не сложилось, я привередливая. И не терплю долгосрочных отношений – скука! А ты? Женился?

— Нет.

— А как же… Марта, если не ошибаюсь?

— Пути разошлись. Недавно.

— Вот и хорошо, — Варя беспечно махнула рукой. — Она мне никогда не нравилась. Так ты теперь, получается, свободен?

— Получается, да.

Возникла крошечная пауза, но Антон понял, чем закончится сегодняшний вечер. Впрочем, вышло не совсем так, как он надеялся. Вернее, совсем не так.

Они дотянули до квартиры Антона, сумев оборвать страстную прелюдию в машине, слишком тесной для таких целей. Попав в прихожую и неистово целуясь, чуть друг друга не загрызли – зубки у Вари были действительно острые, сильвийские, а Тони в минуту усиления коловрата иногда ощущал в области рта некие… трансформации.

— Надо же, — шептала Варя, нетерпеливо расстегивая блузку, — ты и впрямь демон… демон огня, а говорили льда. Как же горяч, мур-р-р… Где у тебя спальня?

Вбежав в спальню, девушка запрыгнула на кровать, ловко выпуталась из джинсов, легла, откинувшись назад на локтях и жадно смотрела на то, как раздевается Тони.

— Быстрее, котик! Не мучай меня! Иди ко мне! Ну?!

Не выдержала, вскочила, рванула за ремень его брюк… загрохотала в противоположном углу, за кроватью, сметая книги с полок. И сами полки тоже, вместе с электронными часами и драценой в горшке. Антон застыл, тяжело дыша и не понимая, что происходит. Только что девушка была рядом, а в следующую секунду… не рядом, а совсем наоборот. Опомнился он, когда исчезнувшая в пространстве между кроватью и подоконником Варя застонала и глухо выругалась. И еще раз выругалась. И еще.

— ... , Олевский! Какого ты творишь?!

— Варя, что случилось?

— Это я у тебя… должна спросить.

На кровати появилась Варина рука. Пошарила, схватилась за край покрывала. Тони бросился помогать.