Глава 14

За нами заехал Ксенин отец. Мы трое, нарядные и слегка ошалевшие от собственного преображения, подобрав хрустящие подолы платьев, расселись в роскошном министерском лимузине.

Огромные экраны на Мостовой площади транслировали приезд гостей бала в Спешино. Ежегодный бал был не только событием имперского масштаба, но и поводом для простых горожан повеселиться. Клубы зазывали на танцевальные карнавал-сейшны, театры – на представления классического репертуара. В небо выпускались тысячи фейерверков.

Я ехала в лимузине, смотрела в окно и думала о призраке. Что если Ждан отчитывал года по салютам на бал Магов? Это бы сузило поиск. Милли уже занимается сбором информации.

* * *

… Он пришел в блок накануне вечером… чтобы оставить нам Ри-ши.

— Они его достали, — мрачно сообщил он.

— Достали, — вяло подтвердил пикси, вылезая из переноски.

— Девчонки? — ухмыльнулась Марьяша.

Милли молча кивнул, скривившись.

— Пусть остается, — милостиво разрешила я. — У тебя хоть повод будет иногда нас навещать.

Ри заинтересовался холодильником: летал вокруг, вопросительно попискивал, пытался открыть дверь, даже заглянул за заднюю стенку. Я выдала ему нарезанную кусочками грушу и последнюю баночку йогурта. Пикси поел неохотно. Потом его стошнило у двери, зеленым желе с вкраплением оранжевого. Мы запаниковали, но альв нас успокоил. Сказал, что Ри просто перекормили  сладостями.

— Конфеты, — Милли неодобрительно покачал головой. — Я же просил не давать ему жевательный мармелад. Он его не жует, глотает только.

Ри напился воды, устроился на спинке дивана и заснул. Придется следить за запасами меда, молока и фруктов. Не было забот! Теперь у нас двое дармоедов. Это я призрака считаю, разумеется. 

— Подкармливаешь? — поинтересовался у меня Милли, рассматривая прядки волос в колбе.

Потустороннее свечение эктоплазмы исчезло и не появлялось уже два дня. Я волновалась. Ждан – необычный призрак, к нему нужен особый подход. Вдруг отсутствие свечения – знак, что ему там плохо! Но еще раз решиться на общение, ступить в потустороннее, на анти-коловрат…? Б-р-р…

— Да, открываю колбу и делюсь энергией. Делаю это очень быстро. У призраков класса «эль» высокая скорость перехода в манифестацию.

— Помнишь, профессор Барралиэль рассказывал, что напрямую и безопасно призраки могут общаться с живыми только в Туманных Рощах? — задумчиво произнес альв.

— Там, где растут альвийские деревья с заключенными в них душами альвов? — уточнила Ксеня.

— Да, — подтвердила я. — Но где нам взять дерево-саматх? Разве что Баллариэль поделится своим бревном.

— Я слышал, что… — начал Милли, но в этот момент нам привезли платья, и мы, забыв обо всем, занялись примеркой.

… Недалеко от резиденции машина свернула к обочине. По знаку барона фон Райндорфа водитель поднял между собой и салоном прозрачную перегородку.

— Что-то случилось? — тревожно спросила у отца Ксеня.

Мы заметили, что барон всю дорогу был неразговорчив и хмур. Видно было, что он сосредоточенно над чем-то размышляет.

— Пока ничего, — ответил Никита Генрихович. — Но может. Лучезара, милая…

Ну вот, приехали. Я подозревала, что так легко не отделаюсь, и ждала этого разговора. Прокручивала в голове различные варианты и готовилась рассказать все Капалову. Лишь бы меня домой не отправили.

— Они заинтересовались моим коловратом? — убитым голосом спросила я.

— И да, и нет. Они заинтересовались големом. Я солгал в объяснительной записке, — кратко сообщил барон. — Да, девочки. Я подсунул им вашу версию.

— Но по ней мы…? — начала Ксеня.

— По ней вы явились в клуб с кадавром. Мощным, созданным по биоматериалу Лу клоном. И мы, — с нажимом произнес Никита Генрихович, — будем и дальше на этой версии настаивать.

— Без проблем, — сказала Марьяша. — Пришли, увидели, победили.

— Но если…? — Ксеня была в растерянности.

— Никаких если. Завтра вы едете в поместье. Проведете там выходные. Я уже заказал необходимое оборудование, автоклав и все остальное, включая пять мощнейших кристаллов. Ты, Ксюшенька, выведешь кадавра, придав ему внешность Лучезары в тот день. Я выиграл небольшую отсрочку. Когда она закончится, я должен буду показать им голема.

— Но папа, — Ксеня нервно хмыкнула, — пять кристаллов ничего не решат. Он просто… бабахнет! Если бы было возможно зарядить кадавр такой силой, маги-генетики уже давно…

— Именно поэтому ваше дело взято в особое рассмотрение, — мрачно кивнул Никита Генрихович. — Скажи я, что магическую паутину, блокировавшую взрыв, поставила обычная восемнадцатилетняя девчонка… вы понимаете, чем бы это могло бы обернуться для Лу. Допросы, исследования. Ей пришлось бы бежать в свой мир. Или куда-либо еще. Лучезара, — барон помолчал, — я бы мог сказать, что беспокоюсь только о тебе, но буду честен: я переживаю за свою дочь. Я хочу, чтобы вы и дальше дружили, чтобы спокойно выучились…. Я не хочу дознаний и… разбитых сердец.

— Я понимаю и ценю вашу откровенность. И... спасибо вам, — сказала я.

— Очень мило. Однако, — заметила Ксеня, сердито поджав губы, — как насчет технической стороны?

— Создайте голема, — проворчал барон. — Наполните его коловратом. Думаю, для Лу это проблем не составит. Отдадим им его. И пусть взрывается на полигоне, к импам рогатым. 

* * *

Антон завязывал галстук. Завязывал, завязывал и завязывал. Получалась не бабочка, а устрашающего вида шершень с толстым брюшком. Тони измял два галстука, плюнул и заказал доставку через Сеть. Посыльный принес коробку. «Иск. шелк - 100%, сделано в Маньчжурии» гласила надпись на ярлычке. Сойдет, зло подумал Олевский. Он не настолько богат, чтобы тратить двести бореев на ненужный аксессуар. Вот дорогой обуви он никогда не изменит, это сильнее него, это комфорт.

Явился Богдан. Несмотря на простое происхождение, Райяр всегда носил смокинг с таким небрежным шиком, словно в нем вырос. И бабочка у него была великолепна, сразу видно, настоящий шелк. Богдан прямо с порога поинтересовался:

— Твое авто глохнет, как прежде?... Ясно. Придется брать такси.

— А твой «мустанг»? — удивился Антон.

— Я его продал, — коротко пояснил Райяр. Отвернулся к окну, сердито пожал плечами: — Мне давно предлагали за него неплохую сумму. Что? Агентству нужны деньги. Ты был прав: косметическим ремонтом там не отделаться. Ладно, проехали. Смотрим в будущее и получаем удовольствие от жизни. Кстати, об удовольствии. Это произошло тут?

Райяр обвел взглядом спальню. Антон успел устранить следы несостоявшейся любовной сцены, вокруг царил привычный, минималистичный порядок с налетом аристократической (насколько это было доступно его кошельку) изысканности.

— Да, — сказал Тони, слегка скривившись.

— А она?

— Ушла. Испугалась.

— Ну… я бы тоже испугался. Может, последствия того дела с ламией? Остаточный коловрат? Она светлая сильвийка, ты темный… ладно, слегка темноватый вендиго.

— Я тоже так подумал. Но мы попробовали еще раз.

— И?

— Дошли… до интимного момента.

— И?

Антон скрипнул зубами. Богдан захихикал. Потом заржал в голос.

— Извини… ох!… прости… Очень БОЛЬШОЙ остаточный темный коловрат? — успокоившись, невинно предположил друг.

— Нет, я бы почувствовал. Есть одно предположение. Выдвини ящик тумбочки у кровати. Там… лежит. Достань, только осторожно.

Богдан вынул из ящика стеклянную коробку со знакомой ему старенькой куклой внутри. Присвистнул: коробка растрескалась, несколько осколков провалились внутрь. Прислушался, водя щепотью над стеклом, крякнул:

— Давно хотел ее просканировать. Хранишь? Ну, понимаю, почему. Ох, импа в душу! Черная дыра какая-то! Никогда раньше такого не чувствовал. Не наша магия.

— Верно. Другой мир. Я так и не выяснил, какой.

— Ты думаешь…? Черт! Я же слышал о таком! Ритуал! Имп рогатый, Тони! Почему ты не разорвал помолвку?! Откуда мы вообще знаем, что это за существо такое было – та твоя девчонка?! А вдруг… какая-нибудь тварь!

— Она не тварь, — покачал головой Антон. — Просто ребенок… была ребенком. Сейчас уже нет… наверное, выросла. Если, конечно, время в ее мире течет так же, как у нас. Я вспомнил и записал все, что она говорила. Жрецы, нечисть… таких миров несколько, а закрытых вообще сотни.

— Ты мог просто пойти в храм и разорвать помолвку! — настаивал Богдан.

— Знаю. Я не понимаю, что меня останавливало, — признался Тони.

— Зато я понимаю, — хмыкнул Райяр. — Нежелание жениться на Марте. Или на одной из тех девушек, что надеялись войти в семью вендиго. Подумаешь, младший наследник потерял Дар! Свекровь и свекор же его не теряли! А есть еще старший брат, тоже хорош, чертяка.

— Были и такие, — признал Антон. — Владимир с одной даже встречался пару месяцев.

— Должно быть, разочаровалась в Олевских, бедняжка, — Богдан опять развеселился.

— Еще как, — не сдержав улыбки, кивнул Тони. — Нет, Даня. Это не из-за бегства от ответственности я не разрывал помолвку. Я даже в храм Черного Бога однажды заходил, когда познакомился со Светланой. Просто как-то… не пошло́.

— Светланой Хомутовой?

— Да. Милая девушка. Заботливая, ласковая. Я подумал… почему бы нет? Навело мне тогда… дом, дети, теплый очаг, вкусная еда… — Олевский задумчиво подвигал челюстью. — Даня, когда произошло все это, с Варей, кукла… она светилась… и колокольчики… там на юбке нашиты тряпичные штучки, типа колокольчиков… они звенели. Варя очень испугалась. Почему это началось сейчас? Этого никогда не происходило раньше. Марта часто тут бывала. Кукла лежит в ящике уже давно.

Богдан цокнул языком:

— Что-то изменилось. Не к добру это. А вдруг ритуал уже не отменишь? Тогда у тебя один путь, Олевский, – целибат. Не трогай бубенцы Олевского, а то…ха-ха-ха…  зазвенят колокола апокалипсиса!

Райяр опять захохотал.

— Очень смешно, — процедил Антон, отворачиваясь к зеркалу.

Раздался звонок телефона.

— Тошенька, — усталым голосом сказала мама. — Там у твоей парадной наш с папой подарок.

— Какой? — не понял Тони. Подошел к окну. Разглядел. Охнул: — Зачем?! Это дорого!

— Да, новая модель с кадавром внутри. Надеюсь, вы с ним поладите. Тебе ведь это нужно, Тошенька. Даня заезжал, рассказал о вашем начинании. Мы читали в газете о раскрытии покушения на Куделя. Папа и Влад одобряет вашу с Даней идею с агентством. О нашей семье сейчас много говорят, и хорошего, и плохого. Работающий на нескольких поприщах наследник – факт, доказывающий, что на Олевских с неба дары не падают… близость к народу и прочее. А я… я всегда за тебя, сынок. Удачи!

— Спасибо, — Тони держал трубку у уха, а сам пытался убить взглядом Райяра, непринужденно рассматривающего натюрморт на стене.

— Это еще не все. На балу будет графиня Хомутова. Она хочет с тобой поговорить, — Анна Лукинична помолчала. — Обязательно поговори с ней.

— Что случилось? — откуда-то словно повеяло холодом.

— Они нашли Светлану.

* * *

Богдан театрально замер у парадной и развел руками:

— И кто тут после этого интриган? Ух, хороша!

— Ты выклянчил ее у моих родителей, Даня!

— Ну раз ты не захотел – пришлось мне!

Антон сам видел, что автомобиль хорош. Новая трехдверная модель густого винного цвета, блестящая, с хищным силуэтом, вся словно устремившаяся вперед. Эх, в другое время Тони тоже застыл бы в восхищении, долго ходил вокруг, млея от мальчишечьего восторга, но сейчас…

— Запрыгивай, — буркнул он Дане.

Сел сам, деловито проверил механизм крыши, медленно и осторожно прикоснулся пальцами к панели запуска. Кабриолет молчал. Для подтверждения личности владельца кадавру нужна была кровь Антона. Тони нашел специальный миниатюрный поддон, глубоко уколол мизинец о выдвижную иглу, массируя палец, сцедил туда с чайную ложку крови и почувствовал отклик нежити под капотом. Одновременно с ним заурчал мотор.

Кадавр поглотил кровь, настроился и мягко коснулся сознания Антона, «знакомясь».

— Не сейчас, — сквозь зубы пробормотал Тони. — В следующий раз. Обещаю, у нас будет время узнать друг друга.

Кадавр был недоволен. Он знал себе цену. Себе и механизму, в котором жил, питаясь коловратом от кристалла и (если владелец расщедрится) примерно раз в сезон несколькими каплями его крови. Но Тони молча ждал реакции капризного существа, и воля владельца победила – кабриолет подчинился и принял его условия. Он сможет теперь возить хозяина сам, когда тот устал или нетрезв, и получать приказы на расстоянии. Для городской нежити, работающей в сфере обслуживания, существует отдельная Сеть из соединенных в особую систему кристаллов. Каждая заправка – это и подпитка, и обмен информацией. Карты, пробки, прогноз погоды.

Автомобиль с ревом рванул с места. Богдан ахнул, а потом что-то пробурчал под нос, мол, он не наблюдает особой радости друга.

— Я рад, — сказал Тони. — Но…

Олевский выругался.

— Да что случилось-то?! — не выдержал Богдан. — Я понял, Свету Хомутову нашли. Ты говорил, что она с кем-то роман закрутила, с родителями не общается. Ну нашли. И что с того?

— Светлана мертва, — сосредоточенно проговорил Антон. — Убита. Ее нашли мертвой. В очень странном… антураже, так они выразились.

Райяр со свистом выдохнул. 

— Ты теперь…?

— Не знаю. Возможно, один из подозреваемых. Уже ничему не удивлюсь. Графиня Хомутова хочет со мной поговорить.

— О чем? — Богдан напряженно думал. — Вы со Светой расстались давным-давно. Поправочка, вы вообще практически не встречались!

— Встречались. Несколько дней. Неделю, кажется. Или две. Синема, ресторация на Почтовой, кофейня на Малой Столичной и разные интеллектуальные квесты.

— Но до постели дело не дошло? — уточнил Райяр.

— Данечка, ты шутишь? Ты знаешь, что такое брак по положению?

— Бог миловал, — проворчал Богдан.

— Какая постель? Светлана таскала меня по музеям живописи, а я ее по научным выставкам – нужно же было искать точки соприкосновения. Но мы их так и не нашли. И, кстати, не факт, что у нас вообще дошло бы до постели, реши мы все же пожениться! Разве что для зачатия потомства. Че-е-ерт! — Тони вспомнил, что Света мертва.

Опять мороз по коже. И ледяной укол ужаса. Антон пока не знает, как умерла Светлана. Почему же ему так жутко?

«Поднажми, — мысленно велел он кадавру. — Используй весь кристалл».

Нежить ответила эманациями легкого сомнения. Тони уверил ее, что штрафы за превышение проблемой не станут. Кадавр подчинился и сделал это с заметным удовольствием.

На открытой террасе скромного деревянного домика стояли двое, светловолосый мужчина лет сорока и юноша. Оба выглядели как обычные люди, и лишь их разговор свидетельствовал о том, что людьми они не были.

— Знаешь, сколько магии таят в себе вендиго? Сколько способов уничтожить фантома дал им договор с Той Стороной? — мужчина смотрел вдаль, туда, где алым бликом садилось солнце. — Не знаешь. Ты никогда не видел вендиго во второй ипостаси. А я видел. Твоя идея глупа. Прекрати об этом говорить.

— Мастер, — юноша заговорил отрывисто, с жаром. — Но ведь я сейчас совсем рядом с ним, так близко! Одно ваше слово – и Олевский умрет… умрет мучительно, на ваших глазах, если захотите. Разве не это нам нужно?

— Не это! — отрезал светловолосый. И немного мягче проговорил: — Забудь о сердце Снежного Воина, мой мальчик. Это не наш путь. Я дважды на одни грабли не наступлю, уволь. В тот раз я брата потерял, а ведь мы были в шаге от того, чтобы переселить душу Шайло из мертвого кадавра в живое тело.

— Олевский должен отплатить! — на бледных щеках юноши вспыхнул гневный румянец.

— Он отплатит, — старший фантом покачал головой, усмехнувшись. — Не думай, что я отказался от мести за гибель Шайло. Не отвлекайся, мальчик мой. Твоя цель иная. И я хотел бы услышать твои предположения.

Юноша замялся, потупился, шевеля яркими губами:

— Ну… я пока ее не нашел.

— Может, плохо искал? — мужчина перевел на юношу внимательный взгляд.

— Я старался, крутился рядом по поводу и без, валял дурака… но никого похожего. На курсе три десятка светловолосых девиц, и ни одна из них ничем выдающимся не отличается. Коловрат как коловрат. Чародейка не могла ошибиться?

Мужчина достал из кармана вышитую ленточку, грязноватую и потертую, задумчиво пропустил ее между пальцев:

— Не могла. Был бы на ленте запах, сказала бы точнее. Да ты тогда и сам мог бы девицу учуять. Однако, увы, в узоре особая, защищающая магия. Все, что чародейка смогла сказать, это то, что девица будет учиться в Академии Магии. В видении гадалки девушка стояла у Источника в вестибюле. Ищи, малыш. И найди.

— Мастер, — в голосе юноши прорезалось отчаяние. — Если бы вы знали… как тяжело мне в этом теле, как оно мне… чуждо. Оно имеет свои… желания, а я словно их раб!

— Друг мой, — в мягкой интонации мужчины прорезались нотки, от которых молодой человек поежился. — Когда ты УМЕР, едва появившись на свет, твоя мать, узнав, что я могу помочь, стояла передо мной на коленях, прося продлить твою невинную жизнь. Да, мотивом ее была не только материнская любовь, — фантом хрипло хохотнул, — но и деньги. Однако я ценю честность… Я дал тебе второй шанс. Нашел оболочку… довольно удачную, на мой взгляд, отвечающую требованиям ситуации. Ты жив. Радуйся, не ропщи, — старший фантом подошел к юноше и потянул за цепочку на его шее, достав из-за ворота парня деревянный грубо вырезанный кругляш. — Артефакт, скрывающий тебя от фантомоборцев, – кусочек альвийского посмертного дерева. Это, — фантом тряхнул деревянный кружок, — и есть твоя истинная цель в Академии, наш билет в мир живых. Найди девчонку. Она – ключ.

— Я сделаю все возможное, — затрепетав, проговорил молодой человек.

— Вот так-то лучше. Ты  молод, хорош собой, можешь наслаждаться жизнью, менять любовниц и… любовников, чем и занимаешься… да, я знаю… не только для моих целей, но и для своих, — жестко проговорил светловолосый. — И не рассказывай мне о том, как это противно твоей натуре! А если ты НАСТОЛЬКО устал от жизни, это можно исправить. Для сотен наших неприкаянных братьев и сестер твое юное тело – лакомый дар. Молчишь? То-то же. Отправляйся на бал. Туда приглашены твои однокурсники? Вот и поработай. А с Олевским я сам разберусь. Уже скоро. Это будет… очаровательно. Смерть? И ты, и я оба знаем, что смерть не конец. О нет, Бесу Олевскому я приготовил наказание пострашнее – бесчестие. Фигуры расставлены. И первый ход уже сделан.