Глава 15

Через три часа, когда жаркое солнце стало прохладнее, а духота отступила, на линии прибоя царила тишина, нарушаемая шепотом волн. На полусухих камнях возле отвесной скалы спали двое — мужчина и женщина почти в сухих одеждах. Их не обнаружили, они не разводили сигнальных костров, не звали на помощь, а заглянуть вниз, не сорвавшись на камни, не представлялось возможным. Вот они с пользой провели время, близившееся к ужину, но час с небольшим еще был.

Риса первой открыла глаза, чувствуя шевеление мужа, который пришел в себя, открыл глаза и увидел ее глаза и дрожащую улыбку.

— Вась?

— В норме, — заверил он.

— Позволишь взглянуть? — не скрывая беспокойства, спросила она, помогая сесть рядом и сдвигая с плеча рубашку, которую он расстегнул до конца. Вдвоем они тщательно изучили зарубцевавшееся плечо, где на месте сквозного ранения появилась новая розовая кожа. Палец сумарунки осторожно обвел контур отметины, от которой к утру ничего не останется. Скат с интересом пошевелил рукой: боли не было, рука работала как надо, правда, осталось едва заметное давление, которое скоро окончательно исчезнет.

— Твое мнение?

— Очень хорошо, Вася, — обрадовалась она, что необычное лечение шло на пользу. — Теперь, — жаркий взгляд ласкал его, — все будет именно так. Ты сможешь быстро поправляться, но не стоит подставляться под удар. Ты можешь очень серьезно пострадать и даже я не смогу помочь.

— Я все понимаю, девочка, — успокоил Скат. — Я и сам планирую жить очень долго. Очень хочется, — он пристально взглянул ей в глаза. — С тобой.

— Не передумал из-за сегодняшнего? — ее опалило огнем. — Вираг мертв и не причинит вреда. Но…

— Остаются каратели, — негромко напомнил он. — Они уже видели меня, Риса, с тобой. Будут искать уже двоих. Я для них тоже необычен и опасен, ведь мы вместе. Они захотят выяснить, как я могу быть наравне с тобой.

— Прости меня за это, — искренне сказала она. — Я не предполагала, даже мысли не могла допустить, что он приведет их. Какую же сделку он совершил, что остался на свободе?

— Он отдал им тебя, — негромко ответил муж и заметил, как она испуганно дернулась. Вася быстро повернулся к ней, обнял сильными, ласковыми руками, прижимая к груди. — Не бойся, родная. Я не допущу, чтобы тебя обидели.

— А себя?

— Тоже не позволю, — проговорил он. — Ты будешь иначе страдать.

— Да, буду, — шепнула она.

— Сильно? — интимно уточнил он.

— Очень! — Риса нашла мягким нежным взглядом его интригующие и такие родные глаза, которые все понимали: — Все же я твоя жена.

— Точно, — хмыкнул он их игре: оба ходили вокруг да около, намекая и наслаждаясь, но еще не спеша говорить признания. — Жена. И я хочу тебя прямо сейчас.

— Я тоже, — быстро ответила она, не отводя глаз от его темнеющего взгляда и сурового лица, искаженного желанием.

— Тебя же не пугают камни? — уточнил он со смешком, уже найдя заклепку на ее джинсах.

— Как и тебя, — Риса уже сняла с него рубашку, ее тело расслабилось, с нетерпением ожидая мужчину и жаждало принять его целиком. Она провела ладонями по великолепной груди, восхищаясь снова и снова. Она не могла убрать рук от его мускулов, играющих под кожей. Она увлажнила свои губы языком, ладонь скользила вниз к поясу джинс. — Я хочу, чтобы утром ты просыпался, ощущая на себе мой жаркий рот. А засыпал с заходом солнца, находясь еще глубоко во мне.

Она успела расстегнуть молнию его джинс, просунуть ладонь внутрь и обхватить твердый член сквозь ткань трусов, который запульсировал и дернулся в ее руке. И Вася не стал сдерживаться, жена уже распалилась, и она знала, чего добивалась. А Скат осязал это всеми органами чувств, вот и радовался, что его порыв не пройдет даром. Он снял с нее джинсы, сдернул трусики и навалился сверху, вклиниваясь между раздвинувшихся ног, которые обвили его жадно, как и ее руки. Вася сразу вцепился в ее бедра, приподнимая их, чтобы было удобнее войти в женское сладкое тело. Он дрожал и задыхался от нетерпения и голодной жажды по ней и сразу же врезался в ее влажную глубину, насаживая на огромный член, издавая глухой стон, который поглотили ее прижавшиеся к его рту губы. Риса глубоко целовала его, еще крепче обвила ногами, заставляя мужчину резко двигаться с полной отдачей. Вдруг Вася сел на колени, не желая, чтобы она поцарапалась о камни. Он заставил жену оседлать свои бедра, приподняв поудобнее. Его член стал слишком большим и твердым, заполняя ее целиком. Он мог с трудом двигаться в ней, поэтому шире развел колени Рисы, чтобы иметь возможность вонзаться в ее мягкое и тугое лоно снизу. Риса чувствовала себя уязвимой, и муж еще крепче прижал ее к себе. Он полностью пленил ее и, удерживая в таком положении, продолжил самозабвенно двигаться, тесно и глубоко погружаясь в нее до конца. Риса полностью расслабилась на нем, обвившись вокруг мужчины. Она знала, что Вася ни за что не разожмет рук и не позволит ей пораниться.

Она приветствовала крепкий жар его тела, мощь его мускулов, ее обнаженная кожа потиралась о его горячую кожу, а ее губы нашли затянувшийся след от пули, которую он получил за нее. Влажные губы женщины мягко скользили по ровной коже, радуясь, что от раны не осталось следа, что она смогла спасти мужа. Но его спасение принесет массу вопросов и недоумения с подозрениями. Правда сейчас им было не до волнений, особенно в момент яркой и полной близости.

Вася продолжил наносить болезненно прекрасные удары, которые он увеличивал и убыстрял. Ее голова откинулась назад, и затуманенный наслаждением взгляд устремился в небо, бессмысленно и слепо. Она совершенно потеряла связь с реальностью, чувствуя нарастающее блаженство.

— Риса! — выдохнул он в трепетной агонии, чувствуя конец обоих. — Кьярра!..

Именно это обращение из глубины веков ее мира довело ее до беспощадного оргазма. Риса надтреснуто закричала, ее блаженство все нарастало, просто расщепляя ее на атомы. Но и Скат не отставал, он вошел в беспощадный ритм, алчно стремясь за собственным удовольствием, чтобы разделить его на двоих. Застонав, он уткнулся ей в шею, и тело женщины сотряс еще один оргазм. Вася бурно извергся в ее опьяняющую и обжигающую глубину, которая сжималась и сокращалась вокруг напряженного и подрагивающего ствола, который выбрасывал в нее обжигающую сперму. Он почувствовал огромное облегчение, когда это невыносимое давление отпустило его. Ему стало значительно легче. Риса плавилась от неистового извержения, которое длилось и длилось. Она просто растворилась в экстазе, который разделила с ним. Сейчас мысль о детях не пугала ее, да и Суворов не сможет отказаться. Риса по-настоящему задумалась над этим вопросом, но пока время оставалось неподходящим. Правда, для беременности никогда не бывает подходящего времени в их ситуации.

После она опала на нем, расслабившись на мускулистом теле, и Скат спокойно держал и обнимал ее, давая обоим перевести дух. После испытанного наслаждения их охватила легкая дрожь. Скат слегка ослабил объятия, но Риса этого не хотела, продолжая прижиматься к нему. Когда они остыли после любовной битвы, Вася немного отстранился и заглянул в разгоряченное лицо, читая всю гамму чувств, которые оба пробудили в себе.

— Как же хорошо, кьярра, — хрипло признался он, продолжая поддерживать молодую женщину, не желая никуда отпускать.

— Мне тоже, Вася, — в ее ореховых глазах еще плескались отголоски разделенной любви.

— Слышала, как я назвал тебя? — заглянул он еще глубже в ее глаза, ища ответ. Он знал, что о таком почти не вспоминают в ее современном мире. Не напугал ли он ее?

— Да, — улыбнулась она, разгоняя его тревогу. — Не беспокойся, пожалуйста, все действительно хорошо.

— Это признание, Ксилла, — твердо сказал он, связывая их еще более крепкими и нерушимыми узами. — Я никуда и никогда не отпущу тебя. Я знаю, что сделал, назвав тебя так.

— И я, — мягко отозвалась она, — признаю целиком и полностью твое право на меня. Я представить не могла, что найду в тебе все, что хотела видеть в муже.

— Слышишь? — задал он вопрос, прислушиваясь к доносящимся звукам из отеля.

— Да, — ответила она, сосредоточившись на том, что заинтересовало мужа. Риса лучше разбирала слова, которые она повторяла для него: "Позвони мне, позвони.."

— Что думаешь, Вася? — задала вопрос жена. — Музыкальная пауза после штурма? И для кого она?

— Для нас, — уверенно ответил Суворов. — Это Мазур оставил послание. Нам не надо в отель. Нам надо на базу.

— Согласна, — поддержала его Риса, — наши вещи и документы уже в другом месте. Телефоны там же.

— Телефоны, — дрогнул он, закрывая глаза и ежась от осенившей его мысли.

— Милый?

— Родители, — открыл он глаза и увидел понимание в прояснившемся взгляде. — Они могли узнать из СМИ о захвате заложников. Точно оборвали весь телефон, а я не отвечаю. Егор точно сказал, где меня оставил. Там уже истерика, перешедшая в инфаркт.

— Найдем объяснение, — успокоила жена, убирая тревогу, продолжая поглаживать его по шее возле затылка. — Мы все равно не в силах изменить ситуацию. Придется ждать ночи, чтобы дойти до Витязя. Твоя рубашка в крови.

— А если, — осторожно предложил он, — повязать вокруг талии, спрятав дырку от пули? Да и кровь почти растворилась в соленой воде. Вряд ли нас узнают. Большинство собрали вещи и уехали.

— Можно рискнуть…

— Но мы не можем быть уверены, — сам же остановил их Скат, — что отель и окрестности не под колпаком. Переждем, кьярра. До темноты всего-то пара часов.

— Грановский может придержать выпуск новостей, — добавила она, — как и дать дельный совет своим хакерам, чтобы от твоего имени написали матери.

— Не успокаивай, обнял он ее и прижал к себе, положив щеку ей на макушку. — Сам знаю все нюансы. Это раз. Два: моя работа не способствует нормальным отношениям с родителями. Я уже знаю, что в их глазах кругом виноват.

— Не виноват, — обняла его за спину молодая женщина, испытывая за него боль: несправедливо, он не виноват, что, работая постоянно, подвергается опасности и оберегает родных от потрясений. А обелить в глазах семьи не мог. — Ты не виноват, любимый. Ни в чем не виноват.

— Это знаем мы с тобой, — спокойно ответил он, прикрыв глаза.

— И они тоже поймут, — пообещала Риса, собираясь помочь мужу наладить отношения, которые могли испортиться, если все же о родных Ската забыли побеспокоиться в круговерти событий. Но она надеялась на лучшее. Слова были не нужны, они просто сидели, впитывая тепло друг друга, и молчание помогало жить дальше, давало силы перед новыми испытаниями.

Через час они оделись во все сухое, а еще через полтора начали выбираться из бухты, в которой провели остаток дня. Купаться уже не хотелось после сложного заплыва, и они осторожно принялись карабкаться наверх. Этот подъем был сложен даже для сумарунки, и они шли очень осторожно. Их путь занял много времени, но оба не пострадали.

Когда они оказались на откосе, перевели дух, на южное побережье опустились сумерки. В темноте их силуэты в светлой одежде были почти незаметны, здесь почти не было фонарей, что не могло не успокаивать. Супруги легкими перебежками двигались в противоположную от отеля сторону, прислушиваясь к домам. Они искали нужные голоса. И почти на окраине оказался тот самый дом: там горел свет и слышалась знакомая песня на тихой громкости для фона. Да и разговор был с очень знакомыми интонациями.

— Нам сюда, — повернула Риса на узкую дорожку, вдоль которой росли розы. Скат тоже слышал звуки и повернул почти одновременно с ней, начиная больше доверять самому себе. Он первым оказался возле двери, решительно постучал, и через миг они уже входили в холл, небольшой и узкий.

— Дошли, — без нервов произнес Вист, пожимая руку Скату, бросив быстрый взгляд на его левое плечо: на ткани почти не осталось крови, а вот дырка осталась. Борис не стал докапываться до него на пороге, дал гостям войти в большую комнату, где уже изнывали от беспокойства Мазур и Витязь. Они придирчиво изучили обоих, но Риса на шаг позади Суворова.

— Ты как?

— Нормально, — на всякий случай он не двигал левой рукой. — Риса перевязала. Побывали в медпункте, сделали пару уколов. Все в норме, Мазур.

— Вижу, — спокойно кивнул капитан первого ранга, пытаясь оценить масштаб ущерба. Но они не выдавали себя. Пока.

— Где мой телефон?

— На столе, — указал направление Гоша, и Вася быстро прошел к центру комнаты, взял свой мобильник и сразу включил его, сняв блокировку. Риса не отставала от него, чувствуя его дискомфорт.

— Что?

— Пятнадцать пропущенных, — негромко ответил он, чуть повернув дисплей в ее сторону. Риса видела кружочек красного цвета над трубкой. Оба испытали чувство тревоги, и Вася не мог заставить себя взглянуть на номера.

— Посмотри, кто это, — тихо предложила она, чувствуя его метания: он боялся увидеть не только номера, узнать плохие новости. — Давай, Вася.

— Хорошо, — негромко согласился он, делая глубокий вдох. Подушечкой большого пальца он нажал на активную кнопку и сразу экран засиял знакомыми номерами. Он стиснул зубы, когда увидел, кто ему звонил: два звонка от бабушки, три от Егора, остальные от матери. И он ей не ответил. На Вацапе от отца было всего два сообщения. Первое звучало достаточно безобидно: «Напиши, что с тобой все нормально. Переживаем». А второе было более резким: «Подумай о матери!», и это уже был ультиматум и приговор, который увидели оба.

— Звони, Вася! — решительно сказала Риса, заставив очнуться. — Ты должен.

— И что я им скажу? — с тоской спросил он, едва не плюнув.

— Ты не должен ничего говорить, — пожала здоровое плечо жена, и он посмотрел на нее, ожидая объяснений. — Ты должен выслушать, Вася. Ты знаешь, что ты в порядке. А они нет. Дай выговориться. Ты справишься. Звони, Вася.

— Да понял я, — смирился он с тем, что понимал и сам. Он уже набирал номер матери, а жена стояла рядом в качестве поддержки. За их спинами застыли напарники, и Мазур ругал себя, что забыл написать от лица Ската сообщение родителям. Через несколько секунд в Москве сняли трубку, и Вася заговорил:

— Мам, привет…

— Это не мама, Василий, — сухо перебил его мужской голос с явными нотками осуждения.

— Отец, — веско произнес он и уставился с тревогой в глаза девушки, — а где мама?

— От тебя не было вестей полдня, — с нотками обвинения сказал он, — ты не брал трубку, а по телевизору в новостях передали о захвате заложников.

— Пап, — перебил его сын уверенно, — ты мне потом расскажешь, какое я для тебя разочарование, а я послушаю. Что с матерью?

— Сейчас в порядке, — поджал он губы, и это почувствовали даже здесь. — Ей вызвали скорую. Случился гипертонический криз. Сейчас спит.

— У меня все хорошо, — не стал оправдываться спецназовец перед рассерженным отцом, стиснув зубы. — Раньше не мог ответить. Связь глушили.

— Удобно.

— Не очень, — не согласился Вася. — Но так было. Со мной все в порядке. Когда отель захватили, мы были на экскурсии в горах…

— Догадываюсь, что это была за экскурсия, — буркнул Суворов-старший. — Ты просто…

— Отец! — ледяным тоном оборвал его сын, выказывая стальные нотки и заставляя замолчать от неожиданности: так он еще с ним никогда не разговаривал. Скат больше не был мальчишкой, он давно был взрослым, и отец ощутил сполна его нешуточный гнев. Пальцы Васи, сжимающие телефон, побелели от усилия сдержаться и не ударить по стене, круша ее в пыль. — В таком тоне ты со мной разговаривать не будешь! События развивались вне зависимости от моего желания. Это раз…

— Вася…

— Я не закончил! — не дал он договорить. — Даже если по-твоему скромному мнению я был с женщиной и потерял счет времени, уважай мой выбор и не смей в таком тоне высказываться! Это уже два. На мне срываться не стоит. Я тоже волнуюсь не меньше тебя. Только я здесь и мог попасть в заварушку, а ты дома. Ты выпустил пар. Я тоже. Давай здесь поставим точку в ссоре.

— Хорошо, — сделал над собой усилие отец, получив от сына отпор: Вася действительно стал взрослее и показал твердость, которую он не замечал в парне. Наверное, сказывалось произошедшее. — Ты точно в порядке?

— Да, — уверил его спецназовец уверенно, ничем не выдав себя. — Что со мной могло случиться, если меня рядом с отелем не было? Да и если бы был, не полез бы на боевиков с голыми руками. Это самоубийство, пап. А я не камикадзе.

— И слава богу, — с чувством произнес отец, и через силу он добавил: — Прости, что вспылил, сын. Сам понимаешь, в каком напряжении мы жили эти сутки. А против твоей девушки я ничего не имею. Если все серьезно, приводи в дом.

— Не дави на меня, — заворчал Вася. — Я сам все решу, но мать начинай готовить. За год управишься?

— Засранец! — вскинулся отец, не обижаясь на скрытность и неторопливость. — Утром позвони. Мать уже проснется.

— Договорились, — кивнул молодой человек, радуясь диалогу с отцом: оба выпустили пар и смогут жить дальше. Правда, мать еще помотает нервы, но с этим можно жить.

Скат отбил звонок и привычным жестом отправил мобильник в задний карман джинс. Он продолжал смотреть на жену, зная, что она слышала каждое слово, но от нее осуждения не будет.

— Разобрались?

— Конечно, — успокоил он и повернулся к друзьям, опираясь задом о столешницу и вытягивая вперед ноги. Он не стал скрещивать на груди руки, помня о ране, и его серые глаза настороженно сканировали мужчин, чувствуя их подозрительность. А Риса осталась стоять рядом, но не касаясь мужа, чтобы не вызвать бурю недовольства. — Потом окончательно договоримся.

— Теперь будем разбираться здесь и сейчас!

— Писать рапорт, Мазур? — выгнул бровь подчиненный.

— Сначала рассказывай, Скат, — предложил командир, не сводя изучающего взгляда с парня. — Начинай. С самого начала. Со стычки с Вирагом, о которой вы умолчали.

— В аэропорту столкнулись, — хладнокровно пожал он плечами, не опуская глаз. — Вот он и появился здесь.

— Вы не имели права ставить операцию под угрозу! — отчеканил Полонский, скрипнув зубами. — Вы должны были сообщить о нападении.

— И что бы это изменило, Олег? — негромко, даже устало спросил Суворов. — Ты бы убрал нас с задания? Кто бы успел занять наши места? Мы почти ничем не рисковали. Только не ожидали такого объединения. Это оказалось неожиданностью, но мы смогли все разрулить.

— Откуда он взялся? Вираг?

— Из моего прошлого, — спокойно ответила сумарунка. — Мы вместе учились, затем он захотел получить уже меня.

— Ваши желания не совпали.

— Именно, Мазур, — кивнула она. — А он затаил обиду. Мы даже оказались в одном отряде. Он едва не убил меня во время задания. Меня спас командир. А Вираг ушел и растворился.

— Пока не наткнулся на вас пару дней назад.

— Да.

— С этим более-менее ясно, — забарабанил пальцами по сгибу локтя Олег. — Я даже могу понять причины его появления здесь. Но вот чего я не могу понять: Кулак Ану! Отряд спецназа? И твое заявление о свадьбе, которой не было.

— Отряд привел за собой Вираг, — ответил Суворов, уже зная все расклады. — Он допускал призрачную мысль о проигрыше. Поэтому привел тех, кто мог закончить начатое им.

— Это спецназ, Скат! — напористо напомнил Олег. — Они работают на правительство. Как Риса оказалась замешана?

Они приняли нас за разведотряд с вражеской стороны, — проговорила она. — Ждали в коридоре, по которому должны были пройти бандформирования, а шли мы, выполняя свое задание. Произошла стычка. Когда разобрались, что воюем со своими, на земле прибавилось трупов.

— Или вас слили, — разжал губы Витязь, не веря в такие случайности, — если послали по дороге с засадой.

— Не знаю, — пожала плечами Риса. — Мне не докладывали. Я провела в больнице почти два месяца. Когда выписалась, все уже замяли, а у меня появилось новое назначение.

— Кулак Ану, — напомнил Олег, — что это?

— Секция боевых искусств, — объяснил Вася небрежно и без нервов, — Родные Рисы занимались там, а вот Вирагу не повезло: все завалили отбор. У этого боевого искусства своя философия, не идущая в разрез с моралью.

— Ты странно дрался, — негромко проговорил Вист. — Я такого не видел.

— Я просто слушал себя, — признался Скат, прикрыв глаза. — Иначе не выкрутиться: Вираг был реально сильнее.

— Тогда остается последний вопрос, — впился испытывающим взглядом в обоих Мазур, и они даже не дрогнули, — что между вами? Вирагу вы рассказали не просто интересную, остренькую и соблазнительную историю ваших отношений. Теперь поведайте мне. Правду!

— Серьезно, Олег? — уточнил Суворов, рассматривая командира с непробиваемым видом. Олег и не думал, что они поплывут и начнут каяться.

— Вы были слишком убедительны, Вася, — ответил он. — Вот я и хочу знать, есть ли у меня повод для волнения?

— Нет, — ровным голосом ответил Скат, не отводя таких же твердых глаз от лица командира. — Повода для волнений нет. Вы сами разработали легенду. Так чем ты не доволен, что мы так правдиво сыграли?

— Играли ли? — негромко уточнил Вист, у которого перед глазами мелькали картинки событий.

— Я все сказал, — выпрямился Суворов, чувствуя его сомнения, которые стоило рубить на корню. Риса сразу оказалась рядом, настороженно глядя на обоих.

— Вист, Вася ранен, — напомнила она. — Зачем ты так?

— Извини, — смутился он. — Просто романы в коллективе не доводят до добра.

— Смотря, какой коллектив, — не согласился Вася, не отводя глаз, — и какой роман.

— Так роман есть?

— Нет, — хмыкнул он, улыбаясь и запутывая всех окончательно. — Ты о чем, Боря? Роман давно закончен. А ты и не заметил, — сокрушенно вздохнул он. — Уже наступили будни.

— Вася, — закатила глаза жена, со смешком изучая вытянувшиеся физиономии. Она-то знала, что они уже супруги, вот их стремительный и бурный роман закончился логично и естественно. — Уйми юмор. Ты ранен. Вести диспут будет сложно.

— Плечо болит, — поморщился он, обхватив ладонью левое предплечье. — А это отвлекает.

— Идем со мной, — сразу забеспокоилась она, подхватывая за талию и просовывая голову под здоровое плечо, все же он был ранен, а еще они давно не ели. — Я перевяжу и спать. Аптечка где?

— Я принесу, — сразу предложил Вист, чувствуя вину за наезд.

Риса умело ввела мужа в дальнюю комнату, где оказалась спальня. Все же дома у моря чаще использовались для сдачи отпускникам, вот и преобладали спальные места. Вася сам прошел к кровати и сел на нее, совсем не вспоминая о ране. Она давно не беспокоила, и жуткий подъем по скале не разбередил ее. А жена не могла допустить раскрытия их обмана: такой поворот им не удастся объяснить. Парни видели, как ранили Ската. Она вернулась в большую комнату, где заметила их вещи, лежащие в углу. Витязь подхватил чемодан и сумку Васи и занес их в спальню, где уже Скат прилег на постель. Он прикрыл глаза, вытянув длинное тело на коричневом покрывале. Следом шла Риса, цепко следя, чтобы не открылась правда. Она сразу же выхватила аптечку из рук мужчины, стоило тому переступить порог.

— На выход оба, — отдала она приказ и кивком указала на дверь. — Мне нужен воздух.

— Не ворчи, — примирительно проговорил Витязь. — Мы понятливые…

— Оно и видно! — заверила она с вдохновением. — Дуйте отсюда.

— Сердитая ты…

— И голодная! — рыкнула напарница. — Нам бы с Васей поесть.

— Организуем через десять минут, — порадовал Борис, закрывая за ними дверь.

— И что ты собираешься с этим делать? — спросил муж, изучая аптечку в руках идущей к нему супруги.

— Добиваться правдоподобия, — ответила она. — Снимай рубашку.

— С радостью, — он свободно уселся на кровати и сдернул рубашку через голову, не расстегнув ни одной пуговицы. Он небрежно швырнул ее на пол, она годилась теперь только на тряпки.

Риса уже сидела рядом, обдавая мужчину мягким ароматом свежести и моря, интимно прижимаясь попкой к его ноге. Она уже достала широкий бинт, оторвала длинную полосу, которую сложила в несколько слоев, делая толстую накладку, которую положила спереди на плечо.

— Держи, — Скат послушно прижал пальцами марлю, дожидаясь, когда жена оторвет полоски пластыря, которыми закрепит перевязку. Он сразу повернулся к ней спиной, чтобы она повторила повязку на спине. — Готово, — порадовала она. — Теперь не возникнет вопросов, почему ты не забинтован.

— Точно, — он легко соскочил с кровати, разминая мускулы плеч и спины скупыми движениями. Девушка уже достала ему чистую футболку, которую они надели на него вместе, стараясь не зацепить повязки. Риса тихо хихикнула, когда Вася властно положил ладони ей на бедра, сжал их и дернул на себя, испепеляя темнеющим жадным взглядом ее зардевшееся лицо с приоткрытыми губами.

— Сейчас нельзя, милый, — с мольбой попросила она отсрочки.

— Знаю, — стиснул он зубы, но все же потерся пахом о развилку ее бедер, мучая обоих. — Если я тебя поцелую…

— Мы спалимся, — поспешно ответила она, чтобы охладить обоих и воззвать к их разуму.

— Точно! — мрачно буркнул он, делая титаническое усилие, чтобы отойти от жены и убрать от нее руки. — Ночью, Риса, — почти с угрозой произнес он, заставляя ее задрожать, — тебе лучше спать со мной. Иначе я свихнусь.

— Не ты один, — расширила она глаза, а по стройному телу прошла волна возбуждения. — Я лягу в этой комнате. Она изолированная и самая дальняя. Ты устроишься в соседней. Сможешь просочиться ко мне?

— Конечно, кьярра, — с превосходством заверил он. — Главное не усни.

— Ни за что!

— Пошли ужинать и баиньки, — решительно провозгласил он. — Иначе…

— Ясно, — она первой пошла к двери, делая над собой усилие и беря себя в руки, и Скат шел следом, позволяя себе вольность пялиться на ее зад, обтянутый джинсами. Риса осталась босиком, вот и выглядела более миниатюрной на фоне Ската.

Они спокойно вернулись в комнату, где уже накрыли на стол. На клеенчатой скатерти в клеточку, вызывая громкое урчание в животах, стояли пакеты с соком, овощной салат, нарезанных крупными дольками и сдобренных растительным маслом, курица-гриль на лаваше и запеченная картошка. Скат сразу сел за стол в углу возле окна, чтобы не задели раненое плечо. Мазур наметанным взглядом заметил под тонким трикотажем повязки на месте ранения. Да и рукой Скат старался вообще не шевелить. Рядом с ним сразу устроилась Риса, с тревогой поглядывая на пациента.

— Как он?

— Нормально, Мазур, — вздохнула она, — учитывая дырку в плече. Воспаления нет. Кровотечение давно остановилось. Я на всякий случай еще укол антибиотика сделала. Все же мы полдня провели на берегу, пока не смогли выйти из укрытия.

— Температуры нет, — успокоил все боец. — Если ночь пройдет спокойно, легко отделался, учитывая условия.

— Морская вода все антисептик, — напомнил Витязь, умело разделывая курицу на порционные куски. Он положил Скату ножку с куском белого мяса, остальные споро разобрали свои порции, не забывая про закуску и гарнир.

Вася и Риса с аппетитом набросились на еду, обед был давно, да и выложились они по полной. Вот организмы срочно требовали подпитки. Рана тоже измотала мужчину, и тело требовало восстановления затраченной энергии на непривычное лечение. Вот они и ели, не тратя время на разговоры.

— Ваши документы тоже здесь, — после паузы заговорил Полонский. — В отеле стерли все следы вашего пребывания. За семью можешь не беспокоиться, Скат: к ним не придут в поисках тебя.

— Хорошая новость, Мазур, но поспешная, — сделал большой глоток яблочного сока мужчина. — Мое имя могли запомнить. Что можно еще предпринять, чтобы оградить Рису от преследования? Первоначальная цель она. Я просто под руку попал.

— Ее фамилия хоть как-то прозвучала?

— Нет.

— Тогда, — прикинул варианты командир, — вам обоим стоит взять отпуск. Ты прав, Скат, тебя будут искать, ведь имя и фамилию слышали в ресторане: кто-то обязательно проговорится. Да и на меня выйти можно. Я не скрывался. Вас обоих не должно быть в нашем окружении месяц. Как раз успеешь залечить рану. Дома лишний раз не отсвечивай. Есть где залечь?

— Найду, — уклончиво ответил Суворов, потеряв весь аппетит. Он угрюмо отодвинул пустую тарелку к центру стола, положил перед собой руки и уставился сердито на стакан сока. Он гонял в голове мысли, не приносящие покоя, да и не радовали вообще.

— Что еще? — устало с ноткой обреченности спросил Олег.

— Все то же, Мазур, — тихо заговорил он, поднимая на него проницательный взгляд. — Ты сам понимаешь, месяцем не отделаешься. Пока они будут искать Рису, ей не безопасно возвращаться. Нельзя же вечно оглядываться, пробираясь на работу. Ее выследят, Мазур. А, если не смогут взять живой, просто убьют. Ты это понимаешь? Какие силы задействованы тебе, надеюсь, не надо объяснять?

— Не надо, — тихо ответил он, выдерживая пристальный взгляд просто стальных глаз. Все менялось, и от этого никуда не убежишь.

— Ты не сможешь уберечь и спасти, — продолжил гнуть свою линию Скат. — У тебя будут связаны руки приказом за печатями и подписями тех, с кем не схлестнуться.

— А ты сможешь, — то ли спросил, то ли уточнил командир.

— Смогу, — без рисования просто ответил он. — У меня не будут связаны руки, Мазур, когда они придут. Для меня не будет существовать никаких приказов. Я буду делать все необходимое, чтобы выжили оба.

— Это попахивает неподчинением…

— Ты не отдавал мне никаких приказов, — мягко напомнил он с легкой улыбкой. — А чужим приказам спецназ не подчиняется.

— Я не должна была втягивать тебя в мои неприятности, — с горечью сказала Риса, чувствуя вину, что он сейчас в огромной опасности. Вася будет стоять у них на пути, как сделал уже один раз, и остановить его можно, лишь убив.

— Ты не втягивала, Риса, — сразу обернулся к ней муж, слыша волнение и тревогу. Он накрыл ладонью ее кисть, которая сжалась на ручке вилки, успокаивая ненавязчивым теплым поглаживанием. — Я сам.

— Ты просто не знал.

— Сначала да, — согласился он, удерживая ее мечущийся взгляд и видя, что она винит во всем только себя, чего он не мог допустить. — Я влез во все, не зная ничего. Но ты мне все рассказала в ту же ночь, Риса. И я влез, зная абсолютно все. Ты ни в чем не виновата. Решения принимал я.

— Вася…

— Я знаю, — заверил он, — какие силы задействованы, Риса. Знаю, что их возможности, оснащенность, доступ ко всей информации просто чудовищен. Считаешь, отступлю?

— Нет! — возмутилась она. — Ты такого не сделаешь никогда!

— Правильно, — кивнул Скат. — Не важно, насколько они превосходят и опережают меня. Я на правильной стороне, Риса. Они переступили черту, забыв, что нельзя творить, что угодно, потеряв страх от безнаказанности. А они просто зарвавшиеся мерзавцы, не получавшие отпора, ведь тронули они тех, кто не мог защититься от них, не ожидая подлого нападения. Придется напомнить, что охотиться на женщин — смертный приговор: незнание законов не освобождает от ответственности.

— Ты не представляешь, — пораженно выдохнула она, не сводя с него удивленных и повлажневших глаз, — как ты похож…

— Представляю, — хмыкнул он с улыбкой, впитывая ее потрясение, которое ему нравилось. — Еще как представляю. Не реви! — предостерег он, и его рука уже была в воздухе, легла ей на плечи, а пальцы зарылись в волосы на затылке, притягивая ее голову к плечу. Она уткнулась лицом в его футболку и обхватила обеими руками за шею и торс, цепляясь за него и задыхаясь.

Скат коснулся ее сознания своим, чувствуя, как пружина, державшая ее, готова лопнуть. Он скрипнул зубами, понимая, что человеческие силы не бесконечны, вот Риса и поддавалась эмоциям после дикого напряжения, в котором постоянно жила. Ей необходимо выплеснуть из себя все, чтобы обрести силы перед следующим испытанием. Он отодвинулся вместе со стулом от стола и быстро подхватил жену руками, усаживая ее на колени и крепко обнимая, слыша зарождающиеся всхлипы:

— Тише, девочка! — глухо попросил он, чувствуя холод ее тела, которое вжалось в него. — Теперь ты в безопасности. Этот кошмар ушел!

Риса крепко вцепилась в него и заплакала, позволяя себе быть слабой и беззащитной в надежных объятиях мужа. Вася замолчал, давая ей выплакаться. Он просто обнимал ее, отогревал и гладил, как ребенка, утешая и даря ласку. Он прикрыл глаза, не представляя, как Риса справлялась совершенно одна в такой дикой ситуации. Да и снова им вдвоем придется выступать против них! А сейчас спецслужба стала опаснее, зная, с кем имеет дело, да и опыта набрались. Риса выплакивала пережитое и то, что еще предстоит. И он не торопил ее, давая передышку, чтобы она впитала его любовь и силу, чтобы справиться с тем, что им было уготовано.

— Риса, — тоскливо протянул он, — заканчивай, а? Я уже промок насквозь. А ты скоро начнешь икать.

— Сейчас, — шмыгнула она носом и прямо села на его коленях, начиная вытирать мокрое от слез лицо ладонями. Вася с улыбкой наблюдал за ее неловкими движениями: плакать она не умела. Он дотянулся до салфетки и протянул ее ей. — Спасибо.

Риса вытерла лицо и высморкалась, не дергаясь с его колен, нуждаясь еще немного в его поддержке и энергии, которая обволакивала ее в защитный кокон.

— Успокоилась?

— Да, — кивнула она и неожиданно икнула, зажав сразу рот ладонью и таращась на мужа. — Ой!

— Держи, — Вася обнял ее за талию, страхуя за спину, наклонился и взял со стола свой стакан сока. — Пей.

Подрагивающей рукой она взяла бокал и осторожно начала пить, а муж забрал испачканную салфетку и бросил ее на край стола. Он не мешал, но следил за ней и сразу забрал пустой стакан, возвращая его на стол.

— Лучше, Риса?

— Да, — заверила она. — Намного лучше. Действительно, камень упал с плеч.

— Тогда, — тихо проговорил он, заставляя замереть и уставиться цепко на него, — тебе придется взять себя в руки, Риса. У тебя есть время для слабости до утра. Завтра это уже непозволительная роскошь для нас обоих. У тебя есть небольшая передышка. Прости, Риса.

— Ты не должен извиняться, — твердо ответила она. — Ты совершенно не виноват.

— Виноват, — прикрыл он глаза. — Без тебя нам действительно не справиться. Если бы было можно обойтись лишь мной, так и было бы. Но…

— Я понимаю, — прикрыла она глаза, чувствуя раздирающие его эмоции: он, как совершенно нормальный мужчина, хотел уберечь ее, но не получалось. — Я сделаю, как хочешь ты.

— Не хочу! — резко, даже сердито оборвал он, испепелив ее взглядом, заставив прикусить губу. — Я не хочу, чтобы ты снова окуналась в кровавую круговерть, стремящуюся уничтожить. Правил не будет! Благородство и честь — забудь! В их лексиконе нет таких понятий. Они опаснее тем, что для них не проблема убить женщину или ребенка! Это их суть и цель! Помнишь Темные Времена?

— Да, — хрипло прошептала она, покрываясь липким потом и бледностью: Вася уже знал даже больше нее, и его сущность становилась все отчетливее.

— Они наступили, Риса, — твердо проговорил он, — здесь и сейчас. И снова вина на тех, кто захотел получить больше, чем имеют, оправдывая себя тем, действуют во благо. Ты готова столкнуться с удушающей ненавистью? Ненавистью, способной убить?

— Не… не знаю…

— Я знаю! — заверил он. — Жить хочешь?

— Да!

— Я тем более, — заговорил Скат. — Придется справляться и играть розданными картами. Ты берешь себя в руки утром и делаешь, что говорю.

— Что? — ахнула она, слыша ультиматум в его спокойном голосе, и напряглась. — Ты ничего не попутал?

— Я нет, — веско ответил он, не боясь вспыхнувшего гневом лица, сжавшихся кулаков и прищурившихся глаз: Рисе еще было слишком сложно подчиняться, и она брыкалась, как норовистая кобылка, почуявшая узду. — Попутала ты, если вообразила, что я позволю тебе бежать впереди паровоза и подставляться! Держишься за мной и не высовываешься! Это, надеюсь, ясно?

— Я не идиотка! — зашипела она ему прямо в лицо, ловко спрыгнула с его колен. Ее глаза ярко метали молнии. Она попробовала топнуть босой ногой и поморщилась, что не вышло, как хотелось. А вот смешок мужа заставил взвиться: — Заткнись! Я умею думать и принимать решения! Я же как-то выжила…

— Тебе просто дико повезло, — он поднялся со стула, выпрямился во весь рост и шагнул к ней, заставляя попятиться от его справедливых слов, — что нарвалась ты на Вирага в моем присутствии! Произойди это сумасшествие раньше, я гроша ломаного бы не дал за твою шею, радость моя!

— Я бы справилась! — сжала она кулаки и начала увлеченно спорить, когда в извечной битве столкнулись два начала: мужское и женское.

— Точно! — поддакнул он, не впечатленный выкриком: — До или после того, как он свернул бы тебе шею?

Риса зашипела от наезда, не желая признавать его правоту, и ее кулак полетел ему в лицо, намереваясь расставить точки над «i». Вася цепко уловил еще начало замаха, как напряглись мышцы за миг до того, как рука поднялась. В ту же секунду Скат выбросил собственную руку открытой ладонью вперед. Они не сводили друг с друга глаз, и это не мешало. Ладонь мужчины встретила ее кулак на полпути к его челюсти. Он обхватил пальцами ее кулак, останавливая и удерживая. Риса в удивлении приоткрыла рот, взглянула на их руки и снова в понимающие глаза мужа: она не сдерживала себя, и он справился. И он видел ее удивление.

— Я сильнее тебя и быстрее, — нравоучительно произнес он. — Не дергайся!

— Пусти! — она попробовала вырваться, но он спокойно удерживал ее на месте, даже не покачнувшись.

— Побереги дыхалку! — предложил он. — Сейчас ты сядешь и напишешь рапорт на увольнение по семейным обстоятельствам сегодняшним числом. Возражения не принимаются, Риса! Надеюсь, это тоже ясно?

— Нет, не ясно! — она сама надвинулась на него, уже начиная кричать. — Ты не будешь мной командовать!

— Вообще-то буду! — пожал плечами Суворов, не впечатленный воплем. — Правила уже изменились! Забыла? — он эффектно выгнул темную бровь и сам навис над ней, отстаивая свое законное право мужчины и мужа. — Пора заканчивать идиотизм! Ты до такой степени привыкла жить одна, что кусаешься на каждом шагу!

— Вася!..

— Возврата к прошлому нет! — напомнил он, заставляя ее немного сдуться. — Придется привыкать и вспоминать, как жить по заведенным правилам. А я помогу тебе или научу! Тебе до меня далеко, Риса. Так что не начинай: ты уже проиграла, когда начала говорить, а я только слушал, еще не менялся, чтобы уберечь тебя. И я буду делать все возможное и невозможное, чтобы так и оставалось!

— Ты просто невозможен! — кисло выдала она, подчиняясь суровому напору. — Ты похож на них всех до зубовного скрежета!

— Сочувствую! — ехидно сказал он, выпуская ее кисть. — Твои проблемы. Мне и так хорошо!

— Хорошо?! — Риса снова взвилась. — Мне-то что прикажешь делать?! Ему хорошо! А я словно совершила полный оборот и оказалась дома! Без всякого предупреждения! Тебя и их разделяет целая пропасть… как это возможно?

— Мы похожи в одном, — негромко напомнил он. Вася обхватил ее лицо ладонями, приподнимая, а сам чуть согнул ноги, заглядывая ей в глаза. — мы защищаем тебя. Это правильно и нормально, девочка! И неважно, насколько мы разные: ты связующее звено. Пожалуйста, Риса, напиши рапорт. Если ситуация выйдет из-под контроля и нам придется бежать, не стоит, чтобы нас еще искали свои же. Лучше уйти, чем стать дезертирами. Если мы справимся, Мазур порвет рапорты, будто их и не было.

Риса прикрыла глаза, делая вдох, запах мужа успокаивал, и кивнула, давая согласие, которое у Суворова не вызывало сомнений.

— Тяжело подчиняться? — тихо, даже сочувственно спросил он, читая ее, как открытую книгу.

— Есть немного, — фыркнула она.

— Привыкнешь, — хмыкнул он, убирая пальцы от ее лица. Он шагнул назад. — Мою позицию по всем вопросам ты уже усвоила. А я помогу, чтоб глупостей не наделала.

Девушка сжала кулаки, но сдержалась, видя насмешливое предупреждение.

— Валяй, — разрешил муж, глядя ей в глаза. — Я уже знаю, что ты сделаешь через секунду. Не надо, Риса: итог не в твою пользу.

— Я спятила, — вскинула она голову, — когда пошла у тебя на поводу и научила тому, что знаю сама!

— Это, — возразил он, — самая здравая мысль за последние годы. Писать будешь?

— Буду! — повторила она: решение мужа было правильным, это понимали все.

— Я тоже напишу, — пропустил он ее к столу. — Утром мы уходим.

— Как планируете выбираться? — стряхнул оцепенение Олег, слыша просто семейную разборку. Вася и Риса очень сблизились, что уже не поддается изменению. Но работать вместе стали еще лучше. Это вынуждены были признать и Витязь с Вистом.

— На военном транспорте, Мазур, — пожал плечами Скат, — где не спрашивают паспортов.

— Это можно, — кивнул Полонский. — В Сочи есть база пограничников. Доберетесь до нее, а я предупрежу береговую охрану. Вас подбросят. Светится в Адлере не стоит.

— Доберемся, — спокойно пообещал мужчина, зная, что вдвоем с женой они все сделают аккуратно и их не заметят нигде. — Затем мы растворимся на месяц. Телефоны на всякий случай отключим, чтобы не запеленговали. Я куплю левую симку и трубу. С нее будем держать связь.

— Я буду писать объявления на job.ru, — предупредил Олег. — Следи за ними. Если понадобится срочная встреча, ты поймешь.

— Все как обычно? — одними губами спросил он, садясь за стол, на котором уже осводили место для работы. Очень быстро супруги написали рапорты, которые перекочевали командиру в папку. Олег даже не стал вчитываться, зная содержание каждой бумаги. Он изучающе смотрел на обоих, уже зная, что потерял: одни они не справятся с системой, катком идущей на них, поэтому им придется менять свою жизнь и появиться там, где их не ожидают.

— Так что между вами? — уточнил он с явным смирением. — И не выносите мне мозги, что мне померещилось! Я прекрасно вижу, что в вашей двойке роли поменялись.

— Да, — поднял на него спокойные глаза Скат, снова отвечая за обоих. — Пришлось стать просто мужчиной и женщиной, чтобы уцелеть. Мы бы выделялись на общем фоне, если бы командовала Риса. Это привлекает внимание.

— Допустим, — односложно ответил Мазур. — Дальше что?

— Давай, — предложил ему друг, — мы продолжим этот разговор, если нам удастся вернуться.

— Ты не допускаешь такой мысли, Скат? — прочел его командир. — Ты не шутил, когда сказал, что идешь своим курсом.

— Мне ее защищать надо, Олег, — негромко ответил он, кивая на жену. — Больше некому. Я сделал свой выбор: этот мир есть, кому спасать, а Риса слишком долго боролась за себя сама. Даже сильнейшие устают, сдаются, допускают ошибки. Понимаешь, что одна она не выстоит?

— Понимаю, — ответил Мазур. — но начальство может не принять оба рапорта в одно время.

— Выбора нет, Олег, — твердо сказал Вася. — Я не смогу рваться на части. Пойми, я изменился: сначала я буду вытаскивать ее, — назвал он вещи своими именами. — Может пострадать операция, люди. Не стоит допускать такого.

— Разные группы…

— Не приемлемо! — отрезал он, скрипнув зубами. — Будет у меня на глазах, пока не разрулится ситуация. Тогда я успею среагировать.

— И между вами ничего нет? — выгнул бровь Аникеев. — Не похоже.

— Ты же ночью заходил в гости, — напомнил ему простодушно Скат, по-простецки улыбаясь. — Я просто телохранитель. Не ищи черную кошку в черной комнате, где ее нет. А легкость общения проистекает из долгого знакомства. Да и откровенность тоже сняла запоры. Все.

— Ой ли?

— Когда будет, что говорить, Боря, — твердо произнес Вася, — тогда скажем. Сейчас тема закрыта.

— Все, — закончил диспут Мазур, видя упорство и непреклонность Ската: он не пустит даже друзей в свою личную жизнь, как это упорно делала Риса. И они будут уважать их желания, надеясь, что наступит день, когда они пустят их в свой мир. Олег интуитивно понимал, что Риса и Вася вместе, парень стал властным, уверенным и вел себя с молодой женщиной будто имел все права распоряжаться, и она не возражала, уступала мужчине, отдав ему право быть главным. — Пишите рапорты об операции и спать. Боюсь, увидимся мы еще не скоро.

— Правильно боишься, — супруги взяли по второму чистому листу и скрупулезно описали события последних дней, не впадая в лирические отступления. Они исписали несколько листов, по пунктам докладывая ситуацию, вот все и стало очень понятно.

Вася закончил писать быстрее на пять минут, но терпеливо ждал жену, которая тоже заканчивала свое изложение событий.

Полонский знал, что отчеты будут сильно перекликаться. Он продолжил любоваться обоими, но сейчас они, спустив пар, держали себя в руках.

— Где хоть заляжете? — с ноткой усталости спросил Олег.

— Прости, Олег, — искренне извинился Суворов, да Мазур и не ждал признаний: в их работе это может стать началом конца, — я не могу сказать. Главное, там есть пути отхода. Мы не окажемся в ловушке.

— На всякий случай, — попросил привычно он, — позаботьтесь о конспиративных квартирах: бежать надо куда-то.

— Уже готово, — с грустной улыбкой ответила сумарунка, поднимая грустные глаза: снова ей придется круто менять свою жизнь благодаря Вирагу. — Я готовилась к бегству, если меня настигнут. Только я не знала, что буду не одна.

— Я смешал твои планы, Риса? — заинтересованно спросил он, выгнув бровь.

— Еще как смешал! — заверила она. — Тебя я вообще не ожидала.

— Жалеешь?

— Нет! — она не отвела глаз и не стушевалась жеманно от прямого вопроса. — Я просто сама не понимаю, к чему мы придем с тобой, Вася, где окажемся в итоге, пытаясь выжить.

— Вот и узнаем, Риса.

— Вам придется много времени проводить вместе, — напомнил Олег. — Появление посторонних только осложнит ситуацию. Вам придется жить одной жизнью.

— Мы уже живем, Олег, — поправил его Суворов. — Я понимаю больше, чем ты думаешь. Я не боюсь.

— Ты вообще, о чем? — не сообразила жена, озадаченно переводя взгляд с одного на другого.

— Наши отношения меня не пугают, Риса, что бы там не произошло, — и это была чистая правда: он уже умудрился жениться на сумарунке, а это предел взрывоопасной ситуации. — А вот реакция твоих… — он многозначительно замолчал, выжидательно глядя на нее: — Что они сделают, когда обнаружат меня с тобой? И это произойдет!

— А каковы будут твои ответные меры? — рявкнула она, ярко представив весь бардак.

— Самые действенные, — засмеялся он, — чтобы уцелеть. И способ я знаю! Спасибо за заботу обо мне!

— Кто меня за язык тянул? — прикрыла она глаза, не в силах любоваться его искренним весельем и предвкушением разборки, в которой ее родня ничего не сможет сделать. Он прямым текстом заявил, что сделает ее беременной.

— Да ты не психуй, — заботливо попросил он, заставив женщину аж подскочить на месте: — не завтра. Я дам тебе время свыкнуться с мыслью. Месяца хватит? Или дать целый год? Что? Мало? Два года?..

— Дашь время?! — едва не столкнулась с ним лбами Риса. — Да я тебя просто придушу на месте, Васька! Они будут в боевом настроении, а ты веселишься!

— А сколько лет твоему брату?

— Сорок восемь, — выпалила она и замолчала, во все глаза уставившись на мужа. Он знал, на сколько она младше Криспина, и испугалась его реакции. Но он совершенно безразлично воспринял эту информацию, хотя Риса оказалась почти в два раза старше его.

— Тогда, — хмыкнул он беспечно, — мне не стоит беспокоиться: пожилых я не обижаю.

— Свинья! — покраснела она, зажмуриваясь от насмешки. — Скотина малолетняя!

— Про тебя ни слова сказано не было, девочка! — вкрадчиво предупредил он: — Будешь хамить, получишь по первое число. Твой старший брат это одна статья, ты — совершенно другая! Ты главное не ляпни ему, что по возрасту я гожусь ему в сыновья. Угробишь старичка! А это негуманно: старших нужно беречь! У них слабая нервная система, да и стрессоустойчивость хромает.

— Ты труп!

— Это вряд ли, — заверил он. — Я еще жив. И намереваюсь быть в таком состоянии в ближайшие лет пятьдесят. Сочувствую!

— А я тебе!

— Мне не надо, — ответил он. — Лучше себе.

— Ты…

— Писать закончила? — перебил он. — Иди спать. Вставать рано, а счеты со мной ты еще успеешь свести. У тебя впереди годы. И явно у тебя конкуренток не будет!

— Верно сообразил! — мстительно выдала она, вставая перед ним. — Конкуренток не будет! И мне стоит выспаться, чтобы наподдать по первое число!

— Верное решение, — улыбнулся он. — Отдыхай, Риса. Сон способствует…

— Убью! — выкрикнула она угрожающе и дала ему подзатыльник, чтобы фурией пронестись в спальню, где лежали все их вещи. Суворов потер затылок, посмеиваясь ее срыву: он радовал его ярким проявлением.

— Ну и зачем? — тоскливо спросил Полонский. — Она же, как любая женщина, мстительна.

— Ты просто не понимаешь, — хмыкнул он, — Риса сейчас ожила. Она загнала себя в такие жесткие рамки, чтобы уцелеть, что украла у себя всю жизнь. Она просто превратилась в робота. Я хочу, чтобы она жила, чтобы преобладали эмоции. Мне нужно, чтобы она жила! А не существовала!

— Ты ее любишь, — просто сказал Мазур, глядя ему в глаза. И тот не дрогнул. — Когда хоть успел?

— Понятия не имею, — развел он руками, не отводя взгляд. — Это будто всегда было во мне, а вылезло только сейчас. Я словно проснулся от долгого и глубокого сна.

— Вали к ней, — дал дельный совет Олег, — пока она не решила, что тебя стоит убить.

— Не решит, — провел он ладонью по волосам. — Я спать.

— Где? — ехидно уточнил Вист.

— В своей постели, — наивно выдал Скат. — Где же еще?

— Вот и иди, — буркнул Аникеев.

— Тогда, — Скат протянул руку Олегу, которую тот пожал. — пора прощаться. Утром мы уходим.

— Удачи, — искренне пожелал Мазур. — Выкрутитесь обязательно! Это приказ!

— Обязательно. Рюкзаки есть?

— Да, — кивнул Витязь. — В шкафу.

— Возьму два, — предупредил Вася, — вещи переложить.

— Валяй!

— Удачи, — повторил Вист. Он кивнул на его плечо: — Справишься?

— Да, — слишком спокойно ответил он. — Должен. Уже не беспокоит.

— Точно справишься?

— Должен, Гоша, — не дрогнул мужчина. — Мы точно не вернемся. Слишком многое украли у Рисы. Сейчас время собирать камни.

— Ты хочешь быть с ней.

— Мне это необходимо, Олег, — тихо признался он, пытаясь объяснить уже им, как сильно он изменился. — Я спать.

Уже не скрываясь, Скат взял два рюкзака и вернулся в спальню. Быстро они переложили все вещи в вещмешки, успевая рассортировать их, но Вася взял на себя больший вес.

— Когда уходим? — просто спросила жена.

— На рассвете, кьярра, — тихо ответил он, взглянув на нее. — Ключи лежат в прихожей. Возьмем машину.

— Ясно.

— Что тебя беспокоит? — цепко спросил он, видя нервозность.

— Тебе всего двадцать четыре…

— А тебе сорок, — просто ответил он и шагнул, хватая за плечи. Он дернул ее к себе и резко вжался пахом в ее промежность, давая почувствовать стояк. Он прямо смотрел ей в глаза, не позволяя ускользнуть. — Плевать! Мужчина я, а ты моя жена, кьярра! Поэтому снимай амуницию и в кровать! Мне плевать на твой возраст, кьярра! Я тебя хочу! И мне нужны наши дети! Ты мне их дашь?

— Да, — мягко пообещала она, — дам: сначала мальчика, потом девочку.

— Хочу обоих, — пробормотал он, но испугался: — Тебе же ничего не угрожает?

— Нет, — заверила она, обнимая его за шею. — Я рожу совершенно спокойно, хотя в моем возрасте женщины уже имеют детей. Не бойся, если ты действительно хочешь…

— Хочу, — твердо повторил он. — Только этот спецназ… сможешь потерпеть совсем чуть-чуть?

— Смогу, — пообещала она и обняла мужчину с соблазнительной улыбкой. — Займись со мной любовью, милый, чтобы ожидание не было мучительно долгим.

— О, да! — пробормотал он, начиная сильно гладить ее по спине, ощупывая и изучая знакомое тело. — С радостью, но сначала нам нужно в душ.

Он сделал над собой усилие и отошел от жены.

— Ты куда, Вася? — спросила она, хотя знала ответ.

— В доме посторонние, кьярра, — объяснил он очевидное, любуясь и наслаждаясь соблазнительными изгибами женщины, помня, как она выгибалась и стонала от удовольствия под его телом и напором. — и они еще не спят. Не стоит мне оставаться так демонстративно в твоей комнате.

— Ты мой муж, — напомнила она без всякого стеснения. — Ты имеешь полное право остаться здесь и сейчас.

— Они не знают…

— Знаем мы, — качнула она головой и погладила ладошкой по щетинистой щеке, лаская ее. — Я не хочу унижать тебя скрытностью.

— Мы же решили, что я загляну позже, — сдаваясь ее уговорам, все же напомнил он.

— Я не предполагала, что мы выйдем на пенсию, — улыбнулась Риса. — Для меня твое решение было неожиданностью, но оно логично и закономерно. Если мы уходим, Вася, назад не вернемся. Ты знаешь это лучше меня.

— Знаю, Риса, — прикрыл он глаза, ломая голову, как им устраиваться. Да и дадут ли им возможность просто жить? Можно ли в такой ситуации рисковать и заводить детей, когда на лбу нарисована мишень.

— Тогда скрытность не нужна, — заверила она. — Там наши друзья. Они не станут осуждать. Мне не стыдно, что мы вместе. Что я с тобой, а ты со мной.

— Это решение касается лишь нас, кьярра, — твердо напомнил он. — Нам не перед кем оправдываться. Этого не будет никогда! Давай по очереди в душ, чтобы соблюсти хоть видимость приличия.

— Я первая, — обрадовалась она.

— Бери халат и вперед, — не удержался он от улыбки, идя за ней. На нем в принципе все было свежее, но после крутого подъема помыться хотелось. Он снова вернулся в общую комнату и развалился на диване, прикрыв глаза. Он слышал шум воды в ванне и до него доносился легкий плеск. Он улыбнулся, представив обнаженное тело Рисы, по которому стекали прозрачные капли. Вася знал ее тело лучше своего, и он слишком хорошо представлял гладкую теплую кожу, высокую упругую грудь с горошинами сморщенных сосков, ладные бедра, узкую талию и длинные ноги, созданные обвивать его тело — и все это великолепие принадлежит ему. Он начал возбуждаться, даже поморщился, когда кол в джинсах стал оживать.

— Устал? — сочувственно спросил Борис, изучая друга.

— Засыпаю на ходу, — вздохнул он, отгоняя эротические картинки, и сжал пальцами переносицу рядом с уголками глаз. — А завтра снова в путь.

— Отлежишься через сутки, — пообещал ему друг, надеясь, что передышка у них будет. — Риса присмотрит за тобой.

— Уже, — поднялся он на ноги и сделал шаг к открывающейся двери ванны: жена уже выходила в коридор, и он спокойно зашел в кафельную комнату, легонько задев девушку плечом. Он закрыл дверь на щеколду, быстро разделся, пряча бинты в карман, чтобы не оставлять улик: на марле не было ни капли крови. Он быстро вымылся, не смея заставлять жену ждать в одинокой постели. Скат запихнул грязные трусы и носки в корзину с грязным бельем и натянул джинсы и футболку прямо на голое тело. Обувь он оставил возле кровати в спальне, чтобы была под рукой, если придется ускориться. Босиком он вышел из запотевшей ванны, почесывая здоровой рукой влажные волосы на затылке. В комнате находились его друзья.

— Всем спокойной ночи, — попрощался он.

— Будь осторожен, — пожал руку снова Олег, твердо глядя в серьезные серые глаза уже не подчиненного, а равного себе. — Сбереги ее! Это приказ!

— Сделаю, — дал ответ сразу на оба приказа мужчина. — Она в полной безопасности, Олег.

— Это хорошо, Вася.

— Давай, Скат, — Витязь тоже пожал ему руку, — с богом и до встречи. Не пропадай!

— Как пойдет, Гоша, — вздохнул он. — Я уже не представляю, что нас ждет.

— Выберешься, — твердо заявил Вист, тоже прощаясь с ним. — Видел я, на что ты стал способен. Справишься.

— Надеюсь, — кивнул он. — Мы постараемся выжить и сбросить хвост. Если судьбе будет угодно, свидимся. Надо просто очень верить.

— Просто присылайте весточки, — попросил Борис. — чтобы мы знали, что вы в порядке.

— Будем, — пообещал Вася. — Я в кровать, мужики. Подъем ранний, а я еще не ложился.

— Мы тоже по койкам, — заверил Мазур, — шуметь и мешать спать не будем.

— Удачи вам, — произнес Василий, еще раз внимательно вглядываясь в каждого, словно они больше уже не увидятся, а запомнить надо навсегда. — Простите, что группа оказалась на грани распада. Но Риса намного важнее всего мира.

— Нас трое, — напомнил Олег. — Справимся. Я еще не разучился работать в поле. А русалка найдется.

— Но не такая, как Риса, — предупредил Суворов: — она единственная в своем роде. Таких больше нет.

— Да, — негромко согласился командир. — все же незаменимые люди есть. Вы прямое доказательство.

— Спасибо, Мазур. Мне пора, — тряхнул он головой, слыша зов. Он спокойно направился в глубину дома, открыл дверь и закрыл ее за собой, входя в их спальню. Он счастливо улыбнулся, выбросив на эту ночь все тревоги из головы: в доме все же находилось пять бойцов элитного спецназа, готовые действовать по малейшему сигналу. Его ждала в постели знойная и обнаженная женщина, вот он и собирался насладиться часами страсти, чтобы продержаться до следующего раза.

— Ждешь меня? — низким голосом спросил он, останавливаясь перед кроватью, на которой устроилась в откровенно соблазнительной позе молодая женщина, любуясь мужчиной.

— Конечно, — на выдохе ответила она, жадно скользя глазами по его телу. Ее глаза остановились на ширинке его джинс, и Вася почувствовал, как член твердеет и пульсирует под тканью, натягивая ее до предела, а Риса даже не коснулась его, просто пылко смотрела, внушая ему огромное, обжигающее желание. Ее взгляд скользнул к его лицу, она внимательно уставилась ему в глаза и облизнула кончиком языка губу, прикусила ее и с мольбой уставилась на него, желая уже всего.

Суворов дернулся от разряда тока, чувствуя в крови испепеляющий жар, с которым он не боролся. Он не стал застегивать ремень после душа, поэтому ему нужно было просто расстегнуть ширинку, которая с трудом поддавалась, настолько выросла и окаменела его эрекция. Он сорвал с себя джинсы и футболку в страшной спешке, раздеваясь перед изнывающей от желания и страсти женщиной. С жадностью Риса уставилась на его огромный и живой член, желая его в себе, и он видел это.

Вася без разговоров оказался рядом с женой в постели, и Риса, задыхаясь, обняла его руками за плечи, дрожа от обжигающего огня, который пылал в нем и передавался ей. Но Скат не обезумел от опьянения, когда два обнаженных тела коснулись друг друга. Он опустил руку вниз и скользнул пальцем в ее тугие влажные складочки, закрыв на миг глаза, обнаружив, какой скользкой и ароматной она была. Риса подрагивала всем телом, что еще сильнее возбуждало его. Со стоном он вложил в нее два пальца, заставляя корчиться от мук желания.

— Мне тебя не хватало, — пробормотал он с дрожью в голосе, выдающий его настрой.

— Мне тебя тоже, — выгнулась она под ним, начиная тереться об его тело, просто лишая его разума.

— Возьми меня в руку, — приказал он и сам схватил ее за запястье, упрямо потянул ее руку вниз, пока женская ладонь не сомкнулась на его твердо стоящем члене. Он ощутил каждый тонкий палец, когда она обхватила его и сжала, вырывая стон. Вася уже желал быть в ней, что было нужно и Рисе, вот оба и спешили, словно завтра для них уже не настанет.

Он пригвоздил ее к постели весом разгоряченного мускулистого тела. Вася раскинул ей руки, ухватив запястья. Обе ее руки коснулись спинки кровати, прикованная к постели, терзаемая любовью, которая разрывала ей сердце. Он еще шире развел ей ноги коленом и вошел в нее до корня одним толчком, и она задохнулась от такого удара. Вася почти застонал и крепче стиснул жену в объятиях. Риса расслабилась и слабо ахнула, когда он вошел еще глубже.

— Ты завтра не сможешь ходить, кьярра, — в его мягком голосе звучала угроза, и Риса попробовала слабо противиться, но он налег на нее всем телом и неумолимо наносил удар за ударом, каждый из которых проникал до самой матки.

Риса вздрагивала и стонала, ее плоть содрогалась в спазмах от болезненных толчков. Они продолжались неумолимо, минута за минутой поражали ее снова и снова, и каждый раз это была острая грань наслаждения и удовольствия и остроты, напоминающей отголоски боли. Она растворилась в нем, потеряв себя, она существовала, как точка приложения силы, доходя до крайней степени покорности.

— Еще, Вася! — взмолилась она, хотя его толчки были слишком откровенными и первобытными, но и Риса становилась такой же, как он язычницей. — Не останавливайся!

Капли пота стекали по его лицу и падали на подушку и ей на грудь. Их тела сталкивались со звуками ударов, бедра Рисы ныли от непрерывных толчков, запястья оставались в его хватке, но больно ей не было. Она просто чувствовала его силу, которая не была яростной и уничтожающей. Дыхание мужчины было частым и прерывистым, но усталости не ощущалось. Все тело женщины напряглось, она обхватила мужа ногами, усиливая восприятие. Каждый глубокий и основательный толчок она чувствовала не только низом живота, всем животом. Ее бедра жадно принимали их. Суворов чувствовал ее горячий отклик и усилил напор, надавив жене на плечи, чтобы удержать ее распластанной под собой.

— Да! — выгнулась она под ним, вскрикнув: — Да, Вася!

Он отпустил ее запястья, схватил за волосы и откинул ее голову, чтобы она смотрела ему в глаза, сверкающие неистовым триумфом.

— Да, кьярра! — пробормотал он, откликаясь полно и безоглядно на ее слова и движения. Она вскрикнула от полноты и откровенности всего происходящего, и Вася зажал ей рот губами, но это оказалось еще одним нападением. Риса изогнулась под ним, принимая удар за ударом, корчась от каждого. Они продолжали до изнеможения, пока девушка не опала под ним. Ее влажность подстегивала его, ее прелестное тело растворилось у него в объятиях. Она сама двигалась в такт его толчкам, потеряв связь с реальностью и стремясь достигнуть пика. Вася полностью отдался сжигающему его безумию. Риса напряглась, непонимающе хмурясь: ее тело одеревенело, лоно сжалось, сжимая его до предела. Она начала конвульсивно сокращаться вокруг него, сжимая и притягивая, привязывая его навечно. Он понял, что Рису скрутил безумный оргазм, его толчки стали грубее и сильнее. Его губы буквально поглотили ее рот, глуша и впитывая громкие крики оргазма.

Вася приветствовал, как жена обвилась вокруг, стиснула его, оставляя на его спине метки страсти. Он еще подналег на нее и, наконец, бурно кончил, опаляя горячим фонтаном семени. Пока он кончал, не выпускал ее из объятий, продолжая вонзаться уже с меньшим пылом, пока не рухнул на нее в полном изнеможении.

— Жив? — хихикнула Риса, чувствуя весь вес на себе.

— Едва, — хмыкнул он беспечно. Теплые серые глаза мягко уставились на нее, вбирая в себя всю разгоряченную женщину, пропахнувшую им. — Я не доживу до тридцати. Такими темпами, девочка, ты меня убьешь!

— Не убью, — засмеялась она, гладя более ласково по спине, касаясь чуткими пальцами вспухших бороздок, которых к утру уже не будет. — Я тебя очень ценю, Вася, и позабочусь, чтобы ты очень долго оставался со мной.

— Как мне повезло, — хрипло выдохнул он, чувствуя, как от малейшего движения снова твердеет в ней.

— Еще, любимый, — попросила она, чувствуя его горячее распирание. — Пожалуйста, Васенька.

— Сейчас, — задохнулся он, радуясь, что бурные бессонные ночи не помеха для их тренированных тел. — Держись, кьярра.

Этой ночью они снова дали себе полную волю: Вася видел Рису открытой и раскрепощенной с ним. Он видел, как она прости ласки, сгорая от желания. Ее глаза дико сверкали, когда она выгибалась и вздрагивала под ним. Видел, как она мягко, ласково поддается ему, стоя на коленях и локтях, в то время, когда он брал ее сзади. Видел и упивался ее золотисто-ореховыми глазами, которые прищуривались и вспыхивали, когда она сходила с ума от удовольствия. Видел, как раскачивались ее полные груди, когда его яички ритмично шлепали по ее ягодицам и бедрам. Он видел, какой отстраненной и растерянной она была, когда он лизал ее, упиваясь ею, снова и снова доводя до экстаза. И заметил, какой почти испуганной она выглядела, когда он выжал из нее еще одно трепетное содрогание. Вася остановился под утро, чувствуя, какой измочаленной она была, еще одного рывка она бы уже не выдержала. А в нем бурлила горячая кровь и неиссякаемая энергия, которые он обуздал, тоже поддаваясь усталости. Они уснули в развороченной постели, забыв обо всем.

Они не услышали, как тихонько приоткрылась дверь, и на краткий миг в комнату заглянул Олег. Мазур сразу увидел в постели два тела, абсолютно голых и уставших. Он тихонько вздохнул, видя, как Риса спит поверх Василия, который по-хозяйски властно обнимал ее. Его большие ладони лежали на ее лопатках и ягодицах, а она сопела, уткнувшись ему в шею, спокойно лежа головой на раненом плече. Он окончательно потерял их, сейчас он уже не сомневался, что ход можно давать смело обоим рапортам. Олег не осуждал: они были бойцами элитного подразделения, но в первую очередь просто мужчиной и женщиной, нашедших друг друга.

— Только выживите, — шепнул он, прощаясь с ними и бесшумно закрывая за ними дверь. — Будьте счастливы.

Полонский вернулся к себе и провалился в глубокий сон. Когда все проснулись к завтраку, дальняя комната уже опустела. Кровать была застелена без единой морщинки, все было чисто и пусто, словно здесь никого и не было. Из холодильника пропала часть еды, как и ключи от внедорожника. Скат и Рика умело ушли, никого не побеспокоив, все уже было обговорено и решено вечером. Мазур уже сделал все необходимые распоряжения, и его люди не окажутся в ловушке без помощи: их переправят, куда скажут, а дальше они уж сами.

— Собираемся, орлы, — бодро произнес он. — У нас еще работа, которую никто не отменял. Еще искать запасных.

— Уверен? — с тоской спросил Витязь.

— Да. Без вариантов, Гоша. Они ушли. И я не осуждаю их. Оба отдали слишком многое на благо родины. Пусть сейчас воюют за себя.

— Мы даже помолимся за них.

— Стоит, — согласился Борис, — им не помешает.