Глава 16

Приморский район Санкт-Петербурга, неделю спустя

Вася и Риса без приключений выбрались с Черноморского побережья при помощи военных. Дорога до Сочи в машине в машине ранним утром напоминала прогулку. На базе их встретили и доставили в соседний город, где располагался военный аэродром. На одном из бортов через час они вылетели с юга и приземлились рядом с Санкт-Петербургом. На сей раз Вася сразу позвонил матери, чтобы успокоить. Он выслушал ее причитания и охи-вздохи, успокоил, как смог, что он цел и даже близко не находился с отелем, когда там шел захват, все же он спасатель, а не спецназ. Каждый хорош на своем месте, эту мысль он методично вложил в голову матери, зная, что она доведет дело до конца, развеяв все подозрения и сомнения на его счет.

Егор тоже это слышал. В нем играла еще более молодая и горячая кровь, юношеский максимализм. Поэтому он не понимал, как можно было не помочь, учитывая, что оба служили и кое-что умели. В нем бурлило разочарование в старшем брате, он даже не допустил мысли, что Вася просто берег нервы родителей, усиленно выгораживая себя, чтобы у матери и бабушки не произошел инфаркт, а отец не поседел раньше времени.

Но Скат об этом не знал, даже не догадывался, не думая, что ему нужно оправдываться и доказывать свою силу. Он просто отдыхал и набирался сил перед очередным боем, но сейчас все было по-другому. Дом Рисы действительно отвечал их нуждам, они жили на отшибе: ни любопытных, и пути отступления уже продумали давно. Они все же рискнули заглянуть на квартиру Васи в первую же ночь в Питере и собрали все вещи, не оставив ни одной улики. Они целиком заполнили багажник и заднее сиденье машины Рисы сумками, которые нашли свое место в коттедже на берегу. Рука и плечо Ската совершенно не заметили ранения. Он восстановился быстро и забыл об увечье. Сейчас он учился использовать свои новые возможности, которые вопили в нем, после еще одного вливания крови Рисы и первой, но не последней драки за ее жизнь.

Риса была рядом с ним прямо на берегу, помогая, и вдвоем они тренировались, изучая, насколько вместе они могут соответствовать. Сумарунка позволила себе то, что не делала никогда: она целиком настроилась на мужа, а он на нее, помогая постичь то, что не открывалось ей раньше, а ему стало доступно. Скат изменился до неузнаваемости, сбросив с себя узы, которые давили на него. Сейчас Суворов стал просто мужчиной-воином, который был заперт условностями, сброшенными им, как ненужная кожа. Он преобразился, обретя знания и силу, ранее не доступные ему. Риса очень легко приняла эти изменения дома, снимая с себя погоны: она приняла, что сейчас муж целиком занял главное место в ее жизни, и ей было все равно, что он просто старший лейтенант, а она капитан-лейтенант. Он был главным. Вот и все, а ее удел слушаться его. И она отдала ему пальму первенства, с радостью став просто женщиной, устав быть сильной. Ей хотелось слабости, вот Вася и дал ей желаемое, чтобы у жены была передышка, в которой она нуждалась.

Они ждали нападения. Рюкзаки были собраны заранее и лежали в гараже, где их легко было схватить. Супруги жили в большой комнате, где раздвинули диван, опять же для простоты бегства. Они даже не убирали постель, часто пользуясь ей и днем, и ночью. В магазин они ездили только в местный, который был на территории поселка, где их появление проходило незаметно для глаз. Жизнь Рисы была такой скучной и незаметной, что появление молчаливого мужчины не стало сенсацией: его просто не замечали, как и ее.

Суворов просто жил здесь и сейчас, его устраивало, что их не видели. Он предпочитал оставаться в тени, наблюдая за всеми. Это устраивало обоих. Сегодня они заехали в магазин и купили свежей еды к обеду. Вася небрежно вел машину жены, но все внимание принадлежало полностью Рисе. Свою машину он не стал забирать, она была приметной и была записана на него, а он чуял, что его ищут.

— Что тебя беспокоит, кьярра? — он выключил радио, быстро прерывая любимую композицию. Он взглянул на нее с явной тревогой.

— Как-то душно, Вася, — вымученно улыбнулась она, взглянув на него, ища поддержки и подтверждения. — Словно ныряешь на глубину, а воздуха нет.

— Совсем нет, Риса? — его ладонь сжала ее голое бедро, пробравшись под юбку легкого сарафана. — Мы ждем нападения, вот и прогнозируем его. Меня одолевают те же мысли.

— И тебя? — вскинула она голову в явном испуге, и муж резко нажал на тормоз. KIA застыла на обочине, а мужчина и женщина в потрясении смотрели друг на друга.

— Что ты думаешь? — тихо спросил он, прикрыв глаза от еще одной удушающей волны, способной поглотить все живое. Рядом дрогнула Риса, расширив глаза в настоящей панике. — Кьярра?

— Звони семье, Вася! — выкрикнула она в ужасе. — Боюсь, твоему миру, как и моему, наступил конец.

— Без паники, Риса! — твердо произнес он, вцепившись в телефон. Он знал, что позвонить может не хватить времени, но в Вацапе у него была группа «Семья», куда он быстро бросил сообщение, надеясь, что к нему прислушаются: «Немедленно покинуть город! Это приказ!»

— Думаешь, — с горечью спросила она, видя, что он написал, беря командный тон, — послушаются?

— Надеюсь, — не слишком уверенно ответил он. — Так я еще со своими не общался. Должно сработать, как шоковая терапия.

— Нам тоже стоит последовать твоему совету, Вася, — судорожно взглянула на небо сумарунка. — Уверен, что захочешь быть со мной, если я права?

— Не ты наносишь удар по моей планете, Риса, — сильная ладонь легла на коробку переключения скоростей, и легковушка легко двинулась с места. — Мы сами оказались под ударом. Вряд ли ты успеешь даже сообщить, кто ты.

— Я не хочу этого делать, Вася! — твердо ответила она. — Я буду с тобой до самого конца. С одной стороны, я понимаю причину нападения, с другой — осуждаю: неповинные люди не должны гибнуть за то, в чем нет их вины! За то, о чем они даже не подозревают.

— Согласен с тобой, — мрачно произнес Суворов, выжимая из машины максимум скорости, и она послушно вела себя под твердой рукой гонщика.

— Ты не возненавидишь меня? — пересохшими губами спросила она, — если…

— Нет! — одернул ее муж, надеясь, что не соврал: в Москве находились все родственники, вся семья, а Санька застрял на Кавказе. Но горы могут не так пострадать, как столица и индустриальные центры. Удары будут нанесены в первую очередь по ним, а вот кто уцелеет… да и уцелеет ли вообще, учитывая военную мощь и оснащенность сумарунцев. — Сейчас лето. Мои могут быть на даче. Обойдется, Риса.

— Прости…

— Замолчи и слушай! — перебил он. — Куда нам уходить, чтобы уцелеть? Риса?!

— В воду, Вася, — твердо ответила женщина. — Земляне не могут долго находиться под водой. Воду не тронут. Спасение там.

— Что ж, — стиснул он зубы и покрепче вцепился в руль, делая крутой поворот к дому, — значит, уходим вплавь! Ничего нового, Риса. Справимся!

— Людей бы предупредить, — вцепилась она в ручку дверцы, чтобы удержать равновесие.

— Не поверят, — с тяжелым сердцем ответил он. — Это самый страшный выбор, что мне предстоит сделать. Что я сделал.

— Мне тоже, — Риса взяла свой телефон, делая огромное усилие над собой. На глазах появились слезы.

— Что ты делаешь? — мягко спросил он, даже не пытаясь освободить.

— Даю шанс тем, кого ценю и уважаю, Вася, — даже не посмотрела на него жена. — Они не заслужили лжи.

Риса быстро, пока не передумала, нашла в контактах Олега и принялась писать сообщение, дикое и правдивое по своему содержанию: «Нападение из вне. Уводите людей под воду, чтобы пережить первую волну. Спасайте всех, кого можете! Удачи, Мазур, и пусть бог не оставит нас». Она нажала кнопку отправить и заметила, что Вася уже заехал в гараж и наблюдает за ней со странным выражением глаз.

— Что? — растерялась она.

— Я люблю тебя, Риса, — проникновенно сказал он. — Люблю! Никогда не сомневайся в этом. Я осознаю, чего тебе стоил этот поступок.

— Это правильно, Вася, — ответила она, убрав телефон в сумку. — И я тоже люблю тебя. Если бы не любовь к тебе, я бы не стала…

— Стала, — просто не согласился он: — ты не жестока и не мстительна. Ты бы не смогла иначе. Наш мир скоро рухнет. Мне бы не хотелось оставаться без колес. Да и скарб нужен, Риса.

— Это плохая машина для бегства, — уныло ответила она. — Не уйдет по пересеченке из-за низкой подвески.

— Успеем на Ваську за моим? — спокойно спросил он.

— Не уверена, — поежилась она и быстро вылезла из машины. — Давай уйдем из дома. Здесь душно!

— Уходим! — резко выкрикнул Скат, буквально выпрыгивая из машины. Они уже схватили рюкзаки, забросили на плечи и со всех ног бросились к берегу. Вещи забросили в ближайшие кусты, а сами, сделав глубокий вдох, прыгнули в залив, сразу стремительно уходя на глубину подальше от опасного берега. Сейчас Вася чувствовал себя в воде более свободно и уверенно, но Риса знала, что он не продержится столько, сколько она, поэтому она снова подплыла к нему, оказалась под ним, обнимая, и ее губы слились с его, даря живительное дыхание.

В тот же миг они одновременно услышали характерный гул, и на планету налетел жесткий, смертельно опасный рой. Оба плакали, и слезы смешивались с соленой водой: за столь короткий миг едва ли кто успел спастись, но они пытались.

Риса оказалась права: воду не трогали, обрушив весь смерч на сушу, где обитали люди, стирая с лица земли все города. Гул все нарастал, создавая панику, хотя челноки могли идти совершенно бесшумно, создавая еще более ужасающий эффект, но они летели открыто, не скрываясь. От ударов дрожала земля, которую уродовали сбрасываемые с военных челноков снаряды. За пару минут до атаки сумарунцы нанесли электромагнитный удар, отключая все приборы, которые попали в радиус действия волны. В первую очередь они лишали связи и зрения армию, чтобы внести сумятицу в ряды. Да и без координированных действий слишком сложно вести оборону централизованно. А с очагами сопротивления они справятся.

Риса слышала весь этот ад намного лучше мужа, она корчилась от той агонии, которая накрывала и душила. Вася чувствовал ее корчи и не мог ее ненавидеть: да, Риса была сумарункой, но не потеряла человечности. Он не мог стиснуть зубы, но закрыть уши жене ладонями мог, что он и сделал, проклиная ее соотечественников, что не может оградить ее от этого ада. Она страдала от их действий, они принесли на Землю смерть и Армагеддон. Можно же было, демонстрируя огромную военную мощь, вынудить играть по своим правилам. Он уже сражался с элитой спецназа Сумару, знал его мощь. Условия бы приняли, не развязывая бойни: здесь бы уже даже секретные структуры не посмели бы пакостить, которые всё знали уже пятнадцать лет. Их бы вынудили к подчинению

Скат знал, что пришельцы пришли за своими, Вася прикрыл глаза: найдут они не всех. В ту бойню погибло достаточно людей, среди которых были дети и женщины. А что потом делали с пленными? Он не хотел копаться дальше в этой трясине человеческой жестокости, мстительности и неумения остановиться, чтобы подумать о последствиях совершаемых поступков.

Он еще крепче прижался к хрупкому вздрагивающему телу жену, пытаясь оградить и уберечь от угрызения совести. Сегодня Риса снова теряла близких людей среди его народа и оплакивала утрату. Он чувствовал ее боль, и она не позволяла ему ожесточиться, заставляла оставаться собой, как бы это не было трудно: жена удерживала его от шага во тьму, не позволяя ненависти одержать верх.

Риса еще крепче обвилась вокруг мужа, стискивая руками и ногами, не желая выходить на сушу, где произошел самый страшный катаклизм. И она знала, что в этот раз все намного ужаснее и плачевнее. На сей раз шанс, что люди и нация встанут с колен, ничтожно мала. В тот раз удар был нанесен по единственному месту в тайге — месту крушения открывателя миров, а остальной мир не пострадал. Сейчас на планете не осталось ни одного живого места, не подвергнувшегося удару. Риса уже прощалась со своими погибшими друзьями, своей семьей — Мазур, Витязь, Вист, их жены… Грановский тоже, как и тех, с кем ей довелось служить. Но ее сердце обливалось кровью за Васю: в Москве находилась вся его семья. Она помнила фото и с резкой болью в сердце воскрешала их лица — его братья и сестра, родители, тети и дяди, да и самое старшее поколение.

Сейчас Риса начала жарко молиться, чтобы хоть кто-то уцелел среди их семьи, с которой Вася еще не успел познакомить ее, опасаясь, что его все же вычислили и ждали возле дома предков. Он не боялся звонить со своего телефона: он имел серьезную степень защиты, которую проблематично сломать с одного раза, вот Скат и разговаривал с матерью без страха быть запеленгованным.

Для них двоих время под водой тянулось бесконечно долго: до них доносились несколько отстраненно взрывы, которые перекрывали друг друга, служа продолжением, усиливая канонаду. Неожиданно небо потемнело от дыма, который поднимался вверх едва ли не везде, не оставляя надежды на спасение. Скат заставлял себя не слушать кромешный ад, в центре которого они оказались, и у него получалось, а она не могла. Поэтому он решительно начал целовать ее под водой, ведь их губы и так хранили тепло и дыхание каждого. А женское тело уже обвилось вокруг его жесткого тела. Он должен был отвлечь Рису от самобичевания и горечи осознания конца. А еще он допускал мысль, что шальной снаряд может их накрыть случайно. Так почему нет? Им обоим не повредит найти спасение друг в друге.