Глава 24

Суворов направился к краю поляны, где прямо на земле, скрестив ноги и опершись о них руками, сидел кузен. Он молчал, сторонясь остальных, все же там были целые семьи, а он не мог найти силы, чтобы все осознать. Его не трогали, давая время прийти в себя, но у старшего брата были другие мысли, все же он многое видел, да и находился в боевых условиях чаще, чем остальные.

— Ты как, Толя? — осторожно спросил Вася, присаживаясь перед ним на корточки. Скат изучающе смотрел на восемнадцатилетнего парня, который враз повзрослел, приобретя тяжелый опыт потерь. Вася понимал, что сейчас Толя не позволит жалеть себя, наоборот, вцепится в него, пытаясь дать выход грызущей боли. Его светлые волосы еще сохранили прическу на манер Элвиса Пресли, а вот карие глаза пугали пустотой, когда он взглянул на кузена, почти ненавидя его, что он жив и счастлив, даже обзавелся женой, а он потерял всех.

— Уйди от меня!

— Нет! — терпеливо повторил он, не обижаясь на грубость. — Что думаешь делать, Толя?

— Найду и убью…

— Кого? — устало спросил Скат, надеясь все объяснить парню.

— Тех, кто устроил все это!

— Серьезно? — спросил он снова. — Как убивать будешь? Оружия нет, информации тоже.

— Найду! — вскочил он, срываясь на крик.

— Сядь! — отдал резкий приказ спецназовец, не воодушевленный воплем. Он остался сидеть на корточках, подняв суровый взгляд на кузена, призывающий к порядку, но Толя еще не сообразил, что к чему: — Сидеть, сказал!

— Да пошел ты… — взвился снова парень и попробовал отойти, но Вася не позволил ему дергаться: его нога распрямилась, подсекая ноги Новикова. Скат просто оперся руками о землю, сохраняя равновесие, а вот Толя плюхнулся назад.

— Сядь на место, брат! — сказал Суворов сурово, властно и неумолимо: — Ты никуда не пойдешь, пока я не закончу говорить. Если хочешь возразить, начинай хоть сию минуту. Но я изобью тебя до синяков, если будешь дергаться.

Толя в смятении посмотрел на брата: Вася изменился, став жестким и колючим. Его движения были быстрые, стремительные и сильные, а слова еще более жалящими и отрезвляющими, не позволяющими делать глупости.

— Рискуешь или сидишь тихо и не дергаешься?

— Да пошел ты! — попробовал извернуться Толя, но не тут-то было: кузен слышал еще и не такое, да и опыта было намного больше.

— Лежи и не дергайся! — но сейчас это уже не могло сработать, Толя поддался злости, забыв о контроле: Новиков не послушался. Он развернулся, лег на бок и оперся ладонями о землю, вынося ноги вперед. Вася этого ждал, вот подошвы Толи и ударили воздух, а Скат ловко ушел с линии нападения в изящный кувырок через левое плечо.

Толя удивленно моргнул, не понимая, как брат умудрился опередить его, но это произошло. Для семьи это тоже оказалось полной неожиданностью, но не для Рисы, она знала абсолютно все. Вася уже метнулся за спину поднимающемуся парню, с невозмутимым лицом сдавил его шею руками, а колени сдавили торс.

— Сказал же, не дергайся, Толя!

— Я должен…

— Нет, Толя! — негромко возразил старший брат, прикрывая глаза. — Не должен. Надо жить.

— Тебе легко говорить, — дернулся Толя, но Скат блокировал его, не позволяя ударить. — Твои здесь, а мои где? Мама, отец, Ромка были в Москве! Я потерял всех, а ты нет!..

— Не сравнивай наши потери!..

— Не надо, Вася! — рядом остановилась Риса прямо перед их глазами, и он посмотрел на жену, не скрывая того ада, что убивал его упорно и незаметно. Ее глаза были полны понимания и просьбы не перегибать палку. — Не надо мальчику знать! Я знаю… ты знаешь…

— Ты права, Риса, — совладал он с собой и придушил Новикова, чтобы он не побежал, и нашел глазами Макса: — Башкой отвечаешь за пацана. Сбежит, будешь прочесывать лес, пока не найдешь.

— Понял, — скрипнул он зубами, опустив глаза. — Присмотрю. Извини, Вась. Я не понял, что с ним.

— Теперь знаешь, — внушительно напомнил он, укладывая Толю на землю, а сам поднялся гибким движением, отряхивая джинсы. Риса сразу оказалась рядом, схватила за плечи и оттащила от парня.

— Все, Вася, — попросила она мягко, — просто успокойся.

— Ты не представляешь, что я… — задохнулся он.

— Знаю, — просто ответила она. — Мальчику не надо знать, ребенок еще…

— Ненадолго, — взял себя в руки Скат. — Сама видишь, что творится. Спасибо, что остановила. Я бы себя не простил.

— Знаю, — ответила жена. — Не благодари: боль толкает людей на отчаянные поступки. А тебе до сих пор больно.

— И как справится? — устало спросил он, вспоминая одну страшную потерю за другой.

— Никак, милый, — еще тише ответила Риса. — Поможет только время, и ты постоянно будешь помнить: их лица будут приходить во сне…

— Ты до сих пор видишь? — вскинул он голову и крепко обнял ее, делясь своей силой и теплом. Его губы нашли ее ухо, и он шепнул: — Отдай эту боль мне, кьярра.

— А ты мне свою, — обняла его за шею жена, гладя густые волосы на затылке. — Давай просто попробуем забыть. Я так хочу забыть.

— Так забудь, — просто приказал Суворов, прижавшись щекой к ее щеке. Он сделал глубокий вдох, сосредоточившись на Рисе, которая еще не сообразила, что он задумал, что он может. А Скат не стал предупреждать, чтобы она не сопротивлялась. Он спокойно заглянул в ее память, ища то, что причиняло страдания, и нашел. Это как раз были события той ночи и еще крепче обнял ее, забирая всю боль, которая отравляла ей жизнь. Скат заметно побледнел, еще раз переживая случившееся, но уже глазами Рисы, что было страшнее. Она дернулась в его сильных руках, пытаясь остановиться, чувствуя, что муж делает для нее и не желает его страданий, но воин был сильнее, решительнее и умел жертвовать ради нее всем.

— Вася…

— Уже все, — успокоил он глухо и закончил то, что было необходимо, разжал объятия, осторожно отступая от жены и присматриваясь к ней. Риса стояла на месте, прислушиваясь к себе, а муж наблюдал за ней.

— Зачем? — в полной растерянности спросила она, не находя привычных страданий, не удивившись, что он смог и такое.

— Чтобы остаться собой, Риса, — негромко ответил воин, — чтобы моя боль не пересилила. Я должен знать и твою боль. Мне нужно оставаться собой, чего бы это ни стоило. И этот баланс лишний повод никуда не оступиться.

— А как же ты? — с тревогой спросила она, подчиняясь его решению.

— Справлюсь, — пожал плечами Скат. — Из нас двоих сильнее я просто потому, что я мужчина.

— Но даже самый сильный человек может дойти до предела.

— Ты меня остановишь, — успокоил Вася. — У тебя хватит сил, обещаю.

Вася заметил, что Толя пришел в себя, и отошел от жены, внимательно наблюдая за братом: Толя успокоился, получив отпор, и притих, но Вася все же не терял осторожность.

— Успокоился? — тихо спросил он.

— Да, — произнес парень, наблюдая хмуро за кузеном. — Откуда ты все умеешь?

— Жизнь научила, — односложно ответил мужчина. — Прости, что врезал, но потерять тебя не могу. Ты мой младший брат, и я тебя очень люблю.

— Знаю, — опустил он глаза. — Извини, я так не думаю.

— Знаю, — обнял он брата. — Ты уже ничего не исправишь. Нельзя вернуть погибших.

— Как тогда жить?

— Верить, Толя! — твердо ответил он. — Чудеса случаются. Люди живы, пока не доказано обратное. Просто верь: мысли имеют огромную силу. Верь!

— Это тяжело, Вася, — уныло ответил он.

— Нет, — не согласился мужчина, отодвинулся на шаг и решительно посмотрел на кузена. — Тяжело видеть гробы и знать, что они не пусты. Верь, Толя. Ты не один. У тебя есть твоя семья: мы все рядом с тобой. Конечно, мы не заменим папу с мамой, но мы рядом.

— Я хочу, — стиснул он зубы, — чтобы справедливость восторжествовала.

— Давай вот об этом поговорим спокойно, — тяжелая рука легла ему на плечо, и Скат подвинул его к бревну, усаживая на него. Вася сел рядом, собираясь продолжить начатый разговор. — Что хочешь делать?

— Не знаю…

— Уже хорошо, — кивнул Суворов, чувствуя облегчение, что парень заговорил, — но мстить последнее дело, Толя. Начиная такое дело, копай могилу в первую очередь себе. А тебя опередят. Поверь мне.

— Почему? — посмотрел на него Новиков. — Разве их нельзя остановить?

— Я никогда не видел ничего подобного, — тихо заговорил он, — это что-то другое.

— Уверен?

— Да, отец, — признался он, поднимая глаза на сумрачного мужчину, — я видел эти… самолеты. У нас таких нет.

— Точно? — устало спросил Денис, грузно садясь на табуретку, опустил глаза и снова взглянул на сына.

— Я видел нашу технику, — поведал он четко. — ничего подобного у нас нет.

— А у соседей? Не может быть?

— Нет, не может, — твердо повторил Вася. — Это не похоже ни на что.

— Засекреченный вариант самолета?

— Не настолько, дядя Сергей, — развел руками племянник. — Где-то что-то бы просочилось.

— А ты кто такой, — хмыкнул Макс с иронией, — суперагент? Или генерал, что перед тобой отчитываются?

— Он просто спасатель Малибу, — съязвил Егор, еще не понимая, как в голове совместить два образа о старшем брате, которые путались.

— Что ты видел? — быстро спросил отец, не давая сыновьям сцепиться в ссоре.

— Руины городов, — признался сын, — и деревень, взорванные заправки, брошенные искореженные машины… трупы… За несколько дней такой колоссальный урон…

— Не могут ли быть американцы? Китайцы?

— Ты еще скажи НАТО, — предложил Скат, поднимая серьезные, даже усталые глаза. — Поверь: это другое.

— Хорошо, — сбавил пыл Суворов-старший. — Какие мысли у тебя по поводу нападения?

— Если исключить вероятность, что это не соседи, — медленно сказал Вася, — то у меня лишь одна мысль.

— И?

— Только гости из вне.

— Ну ты загнул! — засмеялся Макс.

— Головой ударился? — вторил Егор.

— Не смеши, Вася! — одернул отец. — Ты же взрослый, нормальный и вменяемый. Что ты несешь?

— Я не несу, отец, — поправил его сын. — Найди другое объяснение. Я не вижу, что может быть еще. Почему ты не допускаешь такого исхода?

— Потому что это фантастика, — сердито ответил Сергей. — Так не бывает!

— Почему? Только потому, что сложно поверить? Фильмы же снимали.

— Это фантастика! — упорно повторил Денис.

— А такого быть не может! — заступилась за мужа сумарунка, вздергивая подбородок. — Если ни разу не произошло, значит, бред?

— Зачем ты так? — негромко спросил свекор. — Вася, как и ты, просто впечатлительный. Вы не привычны к войне, а у страха глаза велики.

— Я ни кисейная барышня, отец! — сердито напомнил Скат.

— Но и не боевой офицер! — поморщился отец, нанося удар по сыну, ничего не зная о нем, а он терпел. — Ты не можешь знать всего!

— Допустим, — сделал глубокий вдох Скат, пытаясь найти слова. — Жаль, разведки нет.

— Надо найти ответы!

— Как? — развел руками Скат. — Сами, если полезем, пропадем.

— Все, как обычно, — скривился Егор, с презрением бросив на брата взгляд: ищет легкие пути, не хочет мараться, подвергаться опасности. Осторожничает, вот и уцелел. — А наши деды и прадеды воевали.

— Не дает покоя чужая слава? — выпрямился в полный рост Вася. — А ты не хочешь подумать о плате?

— О чем? — не сообразил он.

— О плате, Егор, — встал перед ним Василий, глядя прямо в глаза. — За войну платят кровью и жизнью. Ты готов стать инвалидом или даже умереть?

— Да! Я не трус!

— А ты когда-нибудь получал раны? — резко осадил Скат. — Чувствовал, как пуля разрывает плоть? Как нож погружается в тело, разрезая мышцы? А сколько времени уходит на выздоровление? На восстановление функций организма?

— А ты-то откуда знаешь?!

— Тогда были лекарства, — не услышал спецназовец, — хирурги, операционные. Сейчас без медицинской помощи любая царапина может привести к смерти. Как тебе перспектива?

— Не пугай! — выдал Егор, хотя трухнул в глубине души. — Сам не знаешь, о чем говоришь!

— Я видел, — встряхнул словами брат, — до чего доводит человеческая глупость, Егор! Не забыл, что я спасатель? Я видел не только кошек на дереве, видел пострадавших в авариях людей, под обрушениями зданий, просто провалившихся в подвалы, да и адреналинщиков хватало. Не всем вообще можно было оказать первую медицинскую помощь и довезти до больницы. Слышишь меня?! Я просто хочу, чтобы сейчас каждый делал свое дело, Егор. То, чему его учили, чтобы элементарно выжить, а геройствовать сейчас глупость! Нужно же что-то узнать прежде, чем лезть…

— С таким настроем, — фыркнул он, — все и будут сидеть по норам.

— И это правильная позиция, — твердо заявил брат, сверкнув серыми глазами. — когда совершенно нет подготовки. Да, включи уже мозги, Егор, а не юношеский максимализм. Что ты знаешь о системах безопасности и как их обойти? Я ничего, — и это в какой-то степени была правда, — а об охране? Камерах наблюдения? Дронах? Как их обнаружить? А главное обезвредить? Это элементарная аналитика и логика, Егор! Рисковать надо с умом, чтобы жить потом, а не умереть сразу, да еще и под пытками. Я не хочу хоронить семью. Смертей и так слишком много!

— Надо защищать…

— Очнись! — одернул брат. — Сначала надо выжить и хоть что-то узнать! Нужно попытаться найти тех, кто может что-то знать, но за столь короткий срок, жестокость ударов… Боюсь, мы на выжженной земле.

— Кто-то уцелел! И армия тоже.

— По ней нанесли первый удар! Армия, базы, пункты обороны и наблюдения, заводы, промышленность, города стратегического значения. Аксиома!

— Сейчас Василий прав, Егор, — тихо проговорил отец, — как мне не прискорбно слышать…

— Пап…

— Надо в первую очередь найти место, где можно продержаться до прихода наших, — твердо повторил он, — и пережить не только осень, еще и зиму. Если сейчас поддадимся гневу, просто замерзнем или оголодаем. Про болезни я вообще не хочу думать. Вдруг что-то само прояснится. Или закончится. Да и про мать, Егор, не забывай. Куда с ей сломанной ногой бегать от погони?

— Ясно, пап, — сник Егор под давлением обоих, но в глубине души все же не передумал о передовой. Вася лишь тихонько вздохнул: придется не спускать глаз едва ли не со всех, лишь Женя не лезла и не рвалась в бой, да оно и понятно. А эти, найди оружие, точно влезут в бой. Он пристально взглянул на жену, и Риса едва заметно кивнула: сумка с оружием будет под присмотром.

Пока они препирались и разговаривали, Ольга и Женя успели уже сварить грибы, добавили нарезанный лук и остатки перловки, стоявшие в жестяной банке на полке, и позвали всех к столу. Сегодня было очень тепло, не смотря на смену сезонов, и они устроились на улице, куда принесли из дома Таисию и посадили в удобный стул со спинкой. Пока они ужинали, за столом царила тишина, но стоило пригубить чай из трав, как разговор вернулся к наболевшему.

— Так куда пойдем? — озадаченно спросил Сергей. — Если большие города исчезли…

— Надо искать поселки и деревни в тылу, — пожал плечами Вася. — Но из Ногинской области лучше уходить: здесь хватает военных городков, здесь рано или поздно станет жарко.

— Согласен, — сейчас отец был на стороне старшего сына. — Надо выбираться. Есть предложения? У Таи сломана нога. Сама идти не сможет.

— Придумаем, — спокойно ответил Вася. — С машиной долго не продержимся без бензина. А на воде ничего не работает.

— Телега и лошадь?

— Будет тяжело, — резко произнес Сергей, предупреждая всех. — В такое время за кражу лошади можно и пулю получить.

— Нужно искать сбежавшую из конюшни лошадь или конюшню. Так будет лучше.

— Но можно, — предложил Макс осторожно, — заглянуть на соседнюю базу. Вдруг там что-то осталось.

— Могут быть ловушки, — заосторожничал Денис. — У нас в воинской части всегда оставляли караул.

— Согласен, — задумчиво повертел ложку между пальцами Скат. — Там оставили людей, если был приказ выдвигаться к оборонительной линии. Часть и склады без конвоя не оставят.

— А конвой при оружии, — напомнил Макс. — Я, конечно, служил, но я радист. А пуля всегда пуля.

— Я десант.

— Егор, — остановил его отец, — год в десанте на гражданке ничто. Даже я не полезу на автоматы, хоть был боевым офицером. Но без тренировок я уже не тот.

— Что предлагаешь, отец?

— Нужны тренировки, — опустил он голову и стукнул кулаком по столу в досаде. — Я уже почти все перезабыл!

— Главное начать, — поддержал его Василий. — тело вспомнил само. Но дом важнее. Но еще нужны другие уцелевшие, да и от огорода не стоит отказываться. Нужна нормальная деревня с полем. Уже созрел урожай, а припасы нужны. Выживание стоит на первом месте.

— Где? — устало спросила Ольга.

— Надо уехать подальше от Москвы, — предложил племянник.

— Кто тебя назначил главным?!

— Егор, — попросил отец, — начни уже думать и предлагать варианты. Я от тебя ничего приемлемого не услышал.

— Сколько у тебя бензина?

— Полбака и четыре канистры, дядя Сергей, — ответил мужчина. — Можно найти не совсем убитую машину и проехать несколько сотен километров. Если повезет, найдем заправку, хотя…

— Она может быть пустой.

— Скорее уничтоженной, Женя, — поправил кузен устало. — Сейчас не такой наплыв водителей, но нехватка горючего будет. Жень, ты от нас ни на шаг. Бог его знает, что придет в голову прохожим.

— Вася!..

— Он прав, — твердо заявил Новиков, сурово посмотрев на дочь. — Сейчас опасно искать уединения. В состоянии войны все плохое прет из людей и душит.

— Ясно, — сникла девушка, сразу присмирев.

— Сколько мы здесь сможем пробыть? — проявил интерес Егор.

— Пару дней, — прикинул Вася. — Надо добраться до местной части и взглянуть на склады. Вдруг сможем что-то раздобыть.

— Можно, — кивнул отец. — Да и Тая немного поправится. И дорога не будет вызывать боль.

— Еще стоит подождать, — негромко добавил сын, подняв серьезный взгляд на родных, вызывая настороженность.

— Кого? — вскинул голову Толя.

— Ромку, — осторожно предположил Скат. — Только без нервов: он может еще появиться. Если смог уцелеть, а такое не исключено, добираясь на своих двоих.

— Думаешь?

— Толя, я не знаю, но хочу верить, — проговорил кузен. — Рома мог быть ранен, ему нужно время отлежаться. Это тоже стоит учитывать.

— И сколько будем ждать? — обрадовалась в надежде Женя.

— Если на нас не наткнуться, — прикинул спецназовец, взглянув вопросительно на жену, которая тоже размышляла над дилеммой. — опять же погода и наш изменчивый климат…

— Не забудь, — попросила его жена с сожалением в голосе, — что еще понадобится время на поиски жилья. Мы понятия не имеем, сколько добираться до уцелевших селений и… где нас пустят на постой, Вася.

— Права, Риса, — тяжело вздохнул он. — Надо определить сроки. Неделя? Две? Сколько?

— А Саня?

— Не стоит даже пытаться, — опустил глаза Вася, решаясь, что уже можно сказать.

— Почему? — серьезно спросил отец, внимательно глядя на сына. — Что ты о нем знаешь? Василий!

— Саня, — поднял на семью твердый взгляд мужчина, придерживая одним своим видом от истерик. — не успеет добраться вообще. Он на югах работает, а там жарко всегда.

— Жарко?

— Всегда жарко, — внушительно повторил он, давая пищу для размышлений. — Саня служит в десанте, боевой группе. Они уже сорваны по тревоге. Они встретили первую волну. Его вообще могут не отпустить.

— Если жив, — всхлипнула Таисия, но больше ничего не успела ничего сказать.

— Ты знал и молчал?! — возмутился отец, сверкнув глазами на первенца. — Какое ты имел право?..

— Это решение Сани, отец, — поднял уверенный он взгляд, не позволяя себя отчитывать. — Он не хотел нервов и истерик. И был абсолютно прав. Это первое. А второе, — Вася обвел всех вопросительным взглядом, — что ж вы ничего не замечали? У него все на лбу написано! Спросили бы, он бы и ответил.

— А как узнал ты? — с интересом спросил Толя, переваривая новые факты.

— Увидел след от пули на плече, — пожал он плечами, — когда Санька руку разрабатывал. Он и сказал.

— Откуда знаешь, — тихо спросил Денис, — как выглядит пулевое?

— Видел, — односложно произнес он, не радуя, что сам слишком хорошо знаком с такими подарками войны. — Все же МЧС. Помогали раненых вывозить после попытки захвата завода.

— Ясно, — все же подозрительно смотрел на него отец.

— Что? — выгнул он бровь, насмешливо воспринимая запоздалое подозрение: — Снять футболку? Хочешь убедиться?

— Да нет, — поморщился Денис: все же сын не мог служить профессионально и не сообщить семье, — не надо.

— Спасибо, — расслабился Скат. — Так сколько ждем?

— Дней десять, — осторожно предложили оба отца, получив невидимое одобрение спецназовцев, которые благоразумно промолчали. — Да и транспорт не помешает.

— Мы с Рисой поищем, — предложил он.

— Куда ты с девушкой? Здесь оставь…

— Нет, отец, — качнул он головой, — она будет со мной, чтобы я не волновался. К тому же мы давно сработались. Так будет правильно.

— Делайте, как считаете нужным, — сгладила острый угол Таисия, становясь на сторону сына. — Мы все равно мало, что умеем.

— А мы, — подмигнул Скат жене, — немного научились.

— Тогда вопрос, Вася, — серьезно заговорил отец, — как вы уцелели и откуда узнали о нападении?

— Я не знал, — произнес он, все еще осторожничая. — мы были дома в Питере, когда в небе появились самолеты. Вот я и написал, надеясь, что успею. Видно смог. А спаслись мы, нырнув в залив.

— Да уж, — сник мужчина, принимая объяснение, которое было правдиво и понятно.

— В воде можно укрыться, — предупредил Вася, — но нужна нормальная дыхалка.

— Насколько ныряешь сам?

— Минуты на две, — пожал он плечами. — С соломинкой хоть на два часа.

— Здорово.

— Фильмы люблю, — признался Вася, — приключенческие.

— Полезные фильмы.

— Это точно, — сказал он. — У нас с Рисой палатка. Мы устроимся у кромки леса. Дом маленький, а нас много.

— Так удобнее всего, — кивнул Денис, сразу сообразив, что парочке нужно уединение, что совершенно нормально, учитывая их возраст и настрой.

— Нам бы еще магазин найти, — устало попросила Ольга. — Долго не продержимся на подножем корму.

— У нас десять дней на решение проблем, — произнес Суворов успокаивающе. — Мы походим по округе.

— Походим? — переспросил Толя. — У нас машина…

— Бензин надо беречь, — не согласился с ним кузен. — У нас мать неходячая, да и багажа много. На себе что ли понесем? Машина только для дороги.

— Я не сообразил, — признался он уныло. — Вроде мозги есть.

— Ты просто не можешь перестроиться с привычного восприятия мира, — объяснил Вася, — к теперешнему. Это тяжело: мы мыслим старыми шаблонами, а надо новыми, которые еще не сформировались.

— Удивляюсь тебе, сын.

— Почему? — с интересом спросил он.

— Ты умудрился не только устоять, Вася, еще не теряешь головы, — произнес Денис, — и думаешь прежде, чем что-то сделать.

— Инстинкт выживания и опыт работы, — пожал он плечами. — Если не научиться принимать решения и брать на себя ответственность, можно потерять людей.

— Ты изменился, — тихо с какой-то тоской проговорил мужчина.

— Я всегда был таким, отец, — негромко поправил его Скат, поднимая по-взрослому усталые глаза, — просто дома не показывал, чтобы вы не волновались, да и сам отдыхал.

— Защитная реакция, — не удивился Суворов-старший, еще раз изучающе взглянув на сына: он еще темнил, это было едва заметно, но ощутимо на интуитивном уровне.

— Вася, — взглянула на обоих мать, — я не поняла, как вы познакомились.

— Тебя интересует, — сообразил он, — семья Рисы?

— Да, — осторожно кивнула она. — Если можно… Мы же совершенно не знакомы.

— Можно, — согласился он и вопросительно взглянул на жену, которая должна была сама ответить на вопросы то, что считает нужным. — Риса?

— Мои корни лежат на юге, — заговорила она, — в Италии. История семьи насчитывает несколько столетий. Они жили на Сицилии.

— Вы хорошо знаете русский.

— Мама вышла замуж за русского и приехала в Россию, — просто объяснила она. — Я всегда жила в двух мирах: остров омывают три моря, вот я с детства и умею плавать. Мы много времени проводили на побережье.

— Здорово, — восхитилась Женя. — Держу пари, у твоих родителей была очень романтическая история любви.

— Не такая романтическая, как у нас, — обнял ее за плечи муж и поцеловал Рису в висок, обнимая, — такого ни в одной истории семьи не было.

— Отец был пилотом, как и мой старший брат, — продолжила она рассказ, и Вася с интересом слушал отредактированную версию ее истории. — В один из рейсов в Италию он встретил маму. Она приехала в Рим на каникулы со своим братом и сестрой. Мама как раз закончила учебный год.

— Что?

— Не пугайтесь, Таисия Арсеньевна, — засмеялась Риса, — мама работала учителем в средних классах. Она физик. Когда она встретила Константина Орлова, была взрослой, а не школьницей. Она вышла замуж и переехала сюда, но не забыла свою родину.

— Сколько они уже женаты?

— Долго, — ответила она, но не назвала настоящую цифру в пятьдесят лет, — сорок лет без малого. Сначала родился Крис, мой брат, потом через несколько лет я. Он чаще относится ко мне, как отец, — поморщилась она.

— И где вы жили?

— Я в Питере, поближе к работе, — сказала она правду. — А родители и брат с семьей в Тюмени. У Криса тоже двое детей: сын и дочь. Один стал пилотом, а другая… пошла по моим стопам.

— Не переживай, — успокоил ее муж, — заявляю с полной уверенностью: она не пойдет ко дну. Ей не позволит этого сделать врожденная жажда жизни. Как и у тебя.

— Точно, — расслабилась в его теплых объятиях Риса. — Это семейная черта.

— И она продолжится, — широко усмехнулся он. — Представляешь, какие у нас детишки родятся? Фору дадут всем и сразу, учитывая твой замечательный характер, да еще подпитанный моим. И ведь помощи ждать неоткуда. Придется все самим!

— Ты справишься, — фыркнула сумарунка, — радио няня пережиток прошлого.

— Да? — выгнул он заинтересованно бровь. — Что так?

— Не хочу умалять твои способности, милый, — наивно моргнула она глазами. — От скуки ты еще приключения пойдешь искать.

— Ни за что! — затряс он головой. — Мне хватает тех, что находят меня сами. Спасибо за заботу. Остальное излишество.

— Тогда, — хихикнула жена, — иди и ставь палатку. А то в темноте еще нос расквасишь.

— Мегера, — добродушно хмыкнул он и ловко вскочил на ноги, уворачиваясь от шлепка жены. — Все молчу, — примирительно сказал он, — осознал, сделал выводы, больше не буду.

— Знаю, — вежливо кивнула сумарунка, и Скат, посмеиваясь, двинул к машине, чтобы устроиться на ночь.

— Я помогу, — поднялся на ноги Макс, чтобы не сидеть без дела.

— Давай, — согласился кузен, и вместе они достаточно быстро разбили палатку, под дно которой Вася нарубил елового лапника, чтобы было теплее ночами и под утро. Снова оба спальника заняли свое место, и Скат не стал их застегивать: один служил матрасом, а другой одеялом.

— Ты реально женился? — негромко уточнил Новиков, пока женщины убирали со стола, а остальные занялись дровами: все же стоило протопить печь, да и костер имело смысл поддерживать, чтобы не разжигать его постоянно.

— Да, женился, Макс, — внушительно посмотрел на брата Суворов. — Риса — Суворова! Не сомневайся: у тебя появилась еще одна сестра.

— Не рано? — озадаченно уточнил он. — Мог бы еще пожить в свое удовольствие.

— Я никуда не спешил, — развеял вопросы Скат. — Все произошло в нужном месте в нужное время. Я старший из вас всех. Мне и карты в руки. Главное, сами не торопитесь: ни один из вас еще не готов к такому шагу.

— А ты прям готов? — улыбнулся он с долей недоверия.

— Да, — просто ответил Вася. — Когда я принял решение, Макс, сразу стало понятнее жить. Не проще! Понятнее! Правильнее. Я стал цельным и законченным. Риса нужна мне навсегда. И я буду бороться за наше «всегда», Макс.

— Я действительно рад за тебя, Вася, — честно сказал Новиков, — хотя мог бы и предупредить.

— Люблю сюрпризы, — отшутился он.

— Что будешь делать с Егором? Он разочарован…

— Разберемся, — пожал плечо кузена Суворов. — А ты? Тоже считаешь, что я просто отсиделся в теплом местечке?

— Сам не знаю, — негромко произнес он, размышляя. — Ты всегда вел себя незаметно и неконфликтно, Вася, не искал и не нарывался на неприятности. Но сегодня я увидел тебя другим.

— Каким? — заинтересовался он.

— Тертым и жестоким, — взглянул ему в глаза парень, — словно тебе не в первый раз командовать и осаживать людей. Ты четко знаешь, что ослушания не будет. В одном человеке не могут уживаться две противоположности.

— Наверное, Макс.

— Я не понимаю, где ты настоящий, — вздохнул он. — С семьей, где нет отпора, можно быть любым, а вот в критической ситуации, да еще осознавая, что те вооружены, а ты нет…

— Честно, — спокойно ответил он. — Без обид. Ты главное прежде, чем выносить вердикт, взвесь все хорошенько. Ошибки не всегда поддаются исправлению.

— Знаю, Вася, — тихо ответил он. — Я хорошо подумаю.

— Вася, — к ним подошла Риса и взяла его под руку, — давай посидим у костра.

— Давай посидим, — улыбнулся он и сначала достал с заднего сиденья две джинсовые куртки. — Надень, пожалуйста, уже ушло солнце. Скоро станет холодно.

— Хорошо, — подчинилась она. Ей были приятны его знаки внимания, да и нельзя было выпадать из легенды, а землянке давно стало бы прохладно. Пока Вася держал куртку, Риса просунула руки в рукава, и он надел куртку ей на плечи, и быстро оделся сам.

— Если нужна одежда, — небрежно предложил он родным, — мы умудрились собрать небольшой багаж.

— Как?

— Дом стоял последним в линии на берегу, — пожал он плечами. — Ему досталось вскользь. Вот половина дома и уцелела. Не оставлять же то, что понадобится самим?

— А может, — спросил Егор подозрительно, — ты заранее чемоданы собрал?

— Может, — усмехнулся ему в лицо брат. — Тогда уж докатись до обвинения, что я все знал и молчал.

— Егор! — одернул его отец. — Достаточно!

— Что ты цепляешься к старшему брату? — поддержала Таисия мужа.

— Ничего, — буркнул он и отошел к крыльцу, где насуплено уселся на ступеньку. На самом деле он был обижен на мать: он видел, как она переживала, а Вася развлекался, соблазняя Рису. Конечно, в этом не было ничего предосудительного, но матери мог позвонить. А здесь корчил еще из себя умного, зная столько же, сколько и все. И его слушали. Вот, что было обидно: он снова оказался на высоте, хотя упал мордой в грязь, трусливо отсидевшись в кустах, пока в отеле шла разборка. Но сейчас Егор держал свое мнение при себе.

— Я сейчас, — предупредил жену Вася, подталкивая к бревну. Он снова оказался у машины и достал гитару: он видел, что семья разрознена, взвинчена, вот он и хотел сгладить острые углы. В кармане куртки лежала плоская коробочка с глушителем, и он не боялся быть услышанным. А сам мог все контролировать. Скат устроился возле жены, которая одобрительно любовалась им: Вася нашел правильный выход, музыка может помирить, да и поднять боевой дух.

Таисия пока отказалась возвращаться в хижину, желая подышать свежим воздухом перед сном. Стулья и бревна подтащили поближе к огню, люди устроились у костра, согреваясь от его тепла.

— Егор? — окликнул его Макс. — Поешь?

— Нет!

— Как скажешь, — пожал плечами Вася. — У меня уже есть состоявшийся дуэт. Остальное лишнее, — он умело нанес ответный укол, устав быть мишенью обиженного мальчишки.

— Дуэт? — удивился Толя. — Это как?

— У меня дуэт по интересам, — улыбнулся и подмигнул он жене. — Будете себя хорошо вести, увидите.

— А ты?

— А Вася, — проинформировала Риса, — умеет себя вести.

— Серьезно? — развеселился он, выгнув бровь и смерив жену заинтересованным взглядом. — Точно умею?

— Если бы не умел, — величественно сообщила она, — меня бы здесь не было.

— Аргумент, девочка, — сказал он. — Принимается.

— А твои аргументы?

— Уже, — порадовал он под гитару зазвучал бархатный баритон, который Скат немного понизил, предавая голосу магнетическую сексуальность.

Романс из фильма «Ночь одинокого филина» был пронизан любовью к одной единственной женщине. И Риса знала, что все они адресованы ей.

— Хорошие аргументы, — порадовала она похвалой, любуясь мягким мужчиной, который сейчас был перед ней. — А если то, что обычно у Олега на даче?

— Желание дамы для меня закон, милая, — галантно ответил Скат, и гитара, как и голос, изменили звучание, становясь ярче и пронзительнее. Он вспомнил еще одну песню «Его выбор сделан», а за ней следующую «МЧС», но они не успокаивали, наоборот, тревожили душу, не давая успокоиться.

— Думаешь о?..

— Да…

— Если хочешь, — спокойно предложила Риса, читая его и понимая лучше других, — давай вернемся, Вася. С нашей подготовкой доберемся за неделю…

— Нет, Риса, — сделал над собой усилие спецназовец, на миг прикрыв глаза. — Это потеря времени. Сама знаешь.

— Знаю, — ее ладонь легла на его бедро, — но еще я знаю, что бывают ситуации, когда стоит терять время, если потом успокоится душа. Надо же похоронить…

— Там уже братская могила, — взял себя в руки мужчина. — Сама знаешь.

— Мне жаль.

— Мне тоже, — он вопросительно взглянул на нее. — Парней жалко.

— Давай! — просто проговорила женщина, понимая его терзания, ведь они были и ее. — Мы слишком спешили, чтобы уцелеть.

— Прости, — тихо сказал Скат. — Знаю, эту тематику ты не жалуешь.

— Переживу, — тихо заверила сумарунка, желая, чтобы муж выплеснул боль в своих песнях и обрел покой. — Знаю, с кем связалась.

— Мы с тобой одной крови, — напомнил он ей и запел уже другую историю, другое повествование…

Песни Александра Викторова часто звучали на даче у Мазура, они были пронизаны морем и жизнью подводников, ведь сам певец служил на флоте. Вот моряки и пели их, зная едва ли не весь обширный репертуар.

— Ты как? — заботливо уточнила Риса.

— Более-менее, — отложил он гитару поближе к бревну возле ноги и взглянул на жену, показывая успокоившийся взгляд. — Спасибо. Мне нужно было выплеснуть накопившееся.

— Ты никогда не узнаешь, кто бомбил, Вася, — заговорила она с горечью, — чьи снаряды упали, забирая жизни без разбора.

— Да все я понимаю, — ответил он. — Не побегу мстить, не зная всех причин. Сначала я должен узнать, что произошло, и лишь затем буду принимать решения. Уже и так эмоции, страх и паника уничтожили и разрушили два мира.

— Два?

— Наш и чей-то еще, — объяснил мужчина дяде. — Или ты считаешь, дядя Сергей, что такая эскалация конфликта, приведшая едва ли не к геноциду, случилась со скуки? Тогда надо быть больными отморозками, чтобы так развлекаться со скуки.

— Мы ничего не делали!

— Ты просто ничего не делал, Егор, — поправил его брат, — я ничего не делал, наше окружение, — на лице парня появилась отстраненная усмешка, которой он отгораживался от всего, но не слушать не мог. — Но ты стопроцентно уверен, что какая-нибудь секретная спецслужба не получила еще более секретное задание и не выполнила его? Приказы не обсуждаются, Егор. За неподчинение можно лишиться не только погон, можно получить пулю. Считаешь, там хотели рисковать собственной шкурой? Да и люди все разные: совесть и честь понятия щекотливые. Не всем дано выстоять.

— Ты обвиняешь, — неприятно удивился отец, — нашу страну в нападении?

— Я обвиняю не страну, — поправил его сын твердо, — я обвиняю конкретных людей, которые могли совершить такое. И не надо меня убеждать, отец, что, когда замешаны власть, амбиции, деньги, наши службы кристально чисты и неподкупны. Да они сами в тени способны проворачивать такие операции, что ни одна живая душа ни сном, ни духом, как и наши государственные деятели.

— Так не было…

— Наркота из Афгана и Чечни, — холодно напомнил Вася. — Продажа вооружения со складов, киллеры из рядов спецназа просто потому, что бросили, не вытащили, признали погибшими. Или после ранения негде найти работу, и тогда идешь по знакомой дорожке наименьшего сопротивления. Палец помнит, как нажимать курок, а в прицеле просто мишень. Хочешь сказать, что не было?

— Допустим, — поникли взрослые представители семьи, признавая обоснованность обвинений. — Уже не узнаешь.

— Придется жить, — прикрыл глаза Денис, — лишь догадываясь о правде.

— Откуда знаешь такие песни? — спросил Макс, не понимая поворота в выборе кузена.

— Ты забываешь, что Питер все же имеет выход к Балтийскому морю через залив, — пояснил Суворов. — У нас хватает моряков, училищ, баз… Олег, мой друг, как раз и был… есть капитан III ранга. Жили мы рядом, вот и сдружились. Вместе на даче отдыхали, а моряки народ музыкальный. Я им подыгрывал на гитаре, они и пели, потом выучил сам.

— Какая у тебя интересная, даже насыщенная жизнь, Вася, — вздохнул Толя, с легкой завистью глядя на кузена. — Я даже не успел расправить крылья.

— У тебя годы впереди, если будешь внимателен, осторожен и вдумчив, — пообещал Скат. — Иначе никак.

— Постараюсь, — тихо пообещал он, зная, как Егор и Рома стали относится к Васе после заварушки в отеле, а свое мнение всегда трудно было демонстрировать, боясь уже осуждения себя самого. Правда, Вася не боялся, и вот результат: ему сложно стало находиться в семье, а такого он не хотел.

— Уже засыпаешь? — взглянул на Рису муж, заметив зевок. — Спать, девочка?

— Скоро, — положила голову ему на плечо сумарунка, наслаждаясь минутами покоя. — Давай еще посидим. Просто песни навеяли воспоминания.

— Давай посидим, — согласился Скат, тоже черпая силы и желание жить. — Хочешь, спою что-то более лирическое? Чтобы на ночь глядя не воскрешать кошмары и призраков?

— Если сам хочешь, — не сделала попытки отодвинуться от мужа Риса, и Вася с улыбкой зарылся в ее волосы, вдыхая аромат жены.

— Не хочу, — пробормотал он. — И так хорошо.

Они поудобнее устроились на бревне и стали любоваться закатом, который сегодня радовал палитрой красок, а затем над ними появилось чистое темное небо, на котором сияли, как бриллианты, звезды. В природе совершенно ничего не изменилось. Она жила по своим законам, не обращая внимания, что один вид резко уменьшил свою популяцию. Освободившееся место просто займет другой вид или тот же самый, постепенно возвращая свои позиции. Таковы были правила эволюции, по которым жила планета миллиарды лет, собственными катаклизмами исправляя ситуацию. А сейчас за нее все сделали сумарунцы, дав ей вздохнуть после переселения людьми.

Вася и Риса просто молчали, не желая вспугнуть неосторожным словом красоту незабываемого мига. На них с интересом поглядывали, но не мешали громкими словами. Через несколько часов Риса уже в полной темноте, освещенной лишь костром, подбросила еще хвороста в огонь и с улыбкой повернулась к мужу. Скат взял за гриф гитару, протянул женщине руку, которую она сжала пальчиками, и они пошли к своей палатке. За ними бесшумно закрылись полы брезента, и там наступила тишина, не нарушаемая ни единым звуком, хотя в маленьком пространстве покой наступил далеко не сразу.