Глава 10

Вечер был приятно теплым, духота отступила под порывами легкого морского бриза. Ужин вносил свои коррективы: хоть они находились на отдыхе, но не могли позволить себе спуститься в ресторан небрежно одетыми. Вася надел легкие джинсы с футболкой, а Риса — открытое коктейльное платье с разрезом сзади нежного голубого оттенка. На теплой загорелой коже оно смотрелось великолепно, и оно выглядело воздушным, но не вульгарным, хотя держалось на тонких лямочках.

Новые знакомые тоже приоделись: Малахов оделся в то, в чем приехал, только сменил верх на белую рубашку-поло. Жанна снова выбрала броский цвет — зеленый: широкий топ-бюстье и длинную юбку, струящуюся вниз с глубоким разрезом на левом бедре. Она привлекала к себе внимание, но чаще взгляды останавливались на сумарунке, которые она просто игнорировала.

Они заняли боковой столик рядом с разросшимися кустами с бело-розовыми крупными цветами, названия которых не знали. Ресторан имел не только зал, еще открытую площадку со столиками, места на которой вечером пользовались большим спросом. Сегодняшний вечер ничем не отличался от предыдущих: сначала с импровизированной сцены звучала живая музыка в исполнении местных музыкантов, а второе отделение отдавалось отдыхающим. На другой стороне отеля в главном здании с кондиционерами для нелюбящих пассивного отдыха звучала дискотека. Но Малахов уже не желал танцев, да и для Жанны это было ниже ее достоинства, а Риса хотела побыть рядом с мужем без толчеи с разгоряченными озабоченными павианами. Оба выбора совпали, чтобы не искать ненужных приключений.

— Отдохнули?

— Да, — улыбнулась Жанна. — Сейчас жара переносится легче. А что у вас?

— Прогулялись в сторону гор, — ответил Суворов. — Хотелось почувствовать себя на необитаемом острове.

— Получилось?

— Конечно, Андрей, — улыбнулся он. — Было бы желание. Мы ухватила свой кусочек рая.

— Это заметно, — внимательно изучил их банкир, замечая, что сейчас они выглядят по-другому, будто стали более завершенными, хотя и так выглядели органично и гармонично.

— Мы старались, — тепло взглянул на жену Суворов, и по ее коже прошла волна мурашек. Риса ответила ему таким же взглядом, подчиняясь мужской воле и радостно принимая ее.

— Риса, спокойно, — тихо предупредил Василий с улыбкой, — Нас не поймут.

— Согласно, — вздохнула она. — Лишь бы поняли потом.

— Я объясню, — заверил он с юмором. — Предпочитаю начать с твоих. Реакция будет веселенькая.

— Помочь с языком?

— А то! — важно заявил он. — Жизненно необходимо. Предпочитаю образованность дремучей тьме. Я обучаемый, и стимулы есть.

— Для твоих глобальных планов, — остудила пыл сумарунка, — времени мало, но я буду переводить. А там выучишь.

— Куда денусь? — пожал он плечами. — Я только за.

Пока они вели неспешный разговор за столом за бокалом прохладительного, концерт шел своим чередом. Одна песня сменяла другую, в центре оставили место для ненавязчивых танцев, которые спонтанно возникали, но также быстро исчезали. Когда из колонок зазвучала песня «Женщина моя», Вася встал и навис над женой:

— Потанцуем, девочка? — спросил он негромко, и Риса не устояла. Она давно переступила черту, а статус замужней женщины снял все ограничения, и она с ярким блеском в глазах протянула ему руку, вышла на танцпол, где они задвигались весьма умело в ритме бачаты, делая изящные и гибкие движения, полные страсти. Вася стал подвижным и пластичным, а Риса на его фоне очень соблазнительной, женственной и неповторимой. Их руки не знали запретов, в ласке касаясь в танце, что сразу давало понять, что они настоящая пара, унимая подозрения, если за ними следили.

А то, что за ними должны были следить, они знали, исходя из оперативных данных. Вот и делали все возможное, чтобы не засветиться. После пары танцев они вернулись за стол, устроились на пластиковых креслах и отпили мохито, а соседи заказали коктейли, из которых даже на расстоянии пахло алкоголем.

— Хорошо танцуете, — сделала комплимент Жанна. — Ходили в студию?

— Нет, это врожденное, — ответила Риса. — Я знаю Васю и доверяю ему, поэтому нет сомнений и запретов. Мы просто танцуем.

— Необычно, — произнес Малахов, слушая весьма странное, по его мнению, объяснение. — Но бывает по-всякому. Я вообще не умею танцевать.

— А петь? — уточнил Суворов.

— Немного, — хмыкнул банкир, — уж это мне знакомо. А как обстоит у вас?

— Музыкальные мы все, — успокоил его знакомый, — кроме Жени. Не терпит таежно-комариную романтику. А нам нравится: дача, свежий воздух, вечер, шашлык и вино, костер, да гитара. Шикарный вечер всегда получался.

— Особенно мне понравилось в прошлый раз у Олега, — вспомнила Риса, как они собирались на даче у командира рядом с Финским заливом.

— Точно, — прикрыл он глаза, тоже радуясь воспоминаниям. — Даже жены оказались у ребят выходными. Люблю, когда семья все же полностью собирается. Да и дом просторный. Места всем хватает.

— Тогда, — улыбнулся Малахов, — нам здесь самое место. Знаешь, что будешь петь?

— Есть идеи, — туманно ответил Василий. — Главное, чтобы минусовки были.

— Уверена, — произнесла Риса, — диск большой, на разные вкусы.

— Ты участвуешь? — выгнул он бровь, изучая жену.

— Нет, — отказалась сумарунка. — Не могу на сцене. Сидя на стуле всегда, пожалуйста. А так не могу и не хочу.

— И не надо, — поддержал ее муж, не собираясь настаивать на своем. — Я и так смогу. Твой выбор репертуара я знаю.

— Собираешься угождать мне? — улыбнулась она с долей милого кокетства.

— А кого мне еще баловать? — риторически спросил мужчина. — Тебя и буду. За хорошее поведение.

— Васенька! — шикнула на него Риса с улыбкой, но без всякой сердитости. Они флиртовали, и это было правильно и нормально.

— Я себя веду хорошо, — напомнил он с дьявольским блеском в глазах: — делаю, что хочешь ты. Это ли не мечта всех женщин?

— Мечта, — успокоила она его. — Только уймись.

— Как скажешь, дорогая, — обаятельная улыбка осветила его лицо, — на сытый желудок предпочитаю не вести боевых действий. У меня мирное настроение.

— Так ты так бесишься с голодухи, — широко распахнула глаза Риса, — когда отметелил старых знакомых?

— Именно, — сокрушенно сообщил он. — Я совершенно не виноват: кушать очень хотелось, а они просто нарисовались без приглашения. И заметь, дорогая, даже чипсов не прихватили.

— Дикари, — посочувствовала она мужу и засмеялась.

— Ты чего, Риса?

— Теперь, — смогла проговорить она, блестя глазами. — я понимаю, почему перед работой ты мало ешь.

— Конечно! — пожал он плечами. — С полным желудком не пролезешь ни в люк канализации, не снимешь с дерева орущего котенка. Вот и держу себя в форме.

— От этого твоим знакомым точно станет легче, — хмыкнула жена.

— А это не мои проблемы, — обезоруживающе выдал Суворов. — Сами виноваты, что нарвались. Я же шел, никого не трогал. Ты была со мной! Разве я нарывался?

— Нет, — успокоила его Риса. — Ты не нарывался.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Именно это я и хотел услышать. Я вообще очень воспитанный, культурный и цивилизованный. Даже образование есть.

— Ты тихий и хороший мальчик, Вася, — серьезно кивнули Риса и хихикнула, — пока не решишь обратное.

— Разгадала значит? — кивнул он со вздохом. — Никаких тайн. И как жить с умной женщиной?

— Причитаешь? — насторожилась она. — Платочек дать? Слезки вытереть.

— Не дождешься, милая, — ласково выговорил он. — Лучше себе, сопельки вытереть.

— Может понадобится? — уточнила она.

— Когда родня не справится с радостью, услужливо объяснил он, — знакомства: твоя родня. Им же виднее. И шила в мешке не утаишь.

— И тебя это веселит! — возмущенно поджала она губы. — У них траур, а у него цирк!

— Каждому свое, — резонно ответил он. — У меня нервный стресс: я один против них, поэтому нервишки имеют право сдавать.

— У тебя нервишки сдают? — фыркнула она. — Ты это своей бабушке расскажи! Она поверит!

— Не поверит! — засмеялся он. — У меня зачетная бабушка! С хирургической четкостью блажь от правды отличает. Врать бессмысленно! Она меня насквозь видит и для моего спокойствия, что верит, и матери с отцом ни гу-гу.

— А что так?

— Бабушка заявила, — хмыкнул Суворов, — что еще одна истерика моей матери с цыганочкой, дочери у нее не будет: она придушит мать сама!

— Круто!

— И кто ваша бабушка?

— Хирург, Андрей, — ответил он. — В Чернобыле была с бригадой медиков. Потом мать родила и перестала рисковать собой. Сильная женщина, но всегда неукоснительно следовала незыблемому правилу: она начальник только на работе.

— Мудрая женщина, Вася, — мягко поговорила Риса.

— Ты тоже мудра, — сделала ей комплимент мужчина, заглянув в ореховые глаза и утонув в них. — Вы подружитесь. Анастасия Алексеевна увидит в тебе себя в молодости и определенно похвалит меня за сообразительность и зрелые решения. Больше обо мне больше вообще можно не волноваться.

— Вообще-то, — поправила жена, — волноваться стоит.

— Это знаем лишь мы, — ответил он. — Пусть и останется. Я плохо переношу визг на одной ноте и запах нашатыря. Для мамочки!

— Слышала бы тебя мама! — прищурилась Риса.

— Не услышит!

— Могу поспособствовать! — живо предложила она, — чтобы унять твой пыл!

— Осознал, — моргнул он. — исправлюсь. Больше не буду. Давай без твоей свекрови будем жить дружно.

— И как это, — восхитилась Риса, — твоя мама превратилась легко и волшебно в мою свекровь?

— А она и есть, — прямо уставился в ее ореховые глаза мужчина, — твоя свекровь, дорогая моя жена. Обычно замужество ведет именно к этому. А ты как хотела? К любимому мужу идет бесплатный довесок в виде его мамочки!

— Васька!..

— А разводов нет! — с наслаждением вытянул он ноги под столом. — Наслаждайся, солнышко! Ставлю на тебя! Ты выдрессируешь мою мать, что она займет королевскую позу и замолчит. Жду не дождусь тишины и покоя.

— А платить чем будешь? — спросила она серьезно. — За такие титанические усилия с моей стороны?

— Договоримся, — подмигнул он ей. — Я верю в способность двух заинтересованных сторон найти компромисс.

— Изворотливый угорь!

— Что-то похоже, но не совсем!

— Я учту!

— Да уж, пожалуйста! — вежливо попросил Скат. — Все нюансы должны быть соблюдены. Ведь регламент стоит соблюдать, Андрей?

— Стоит, — хмыкнул Малахов. — но с женой лучше договариваться полюбовно.

— Вот! — поддержала его сумарунка. — Именно так!

— Учту на будущее, — заверил Василий и обернулся к сцене, где уже пару песен с некоторой долей фальши пели постояльцы. Они услышали старые хиты Ирины Аллегровой, кто-то пел «Любэ», даже пытались воспроизвести Серова.

— Хочешь показать, как надо? — заметил, как поморщился Вася, Андрей, неожиданно перейдя на «ты».

— Не показать, — покачал он головой. — Просто считаю, что любое дело нужно уметь делать.

— Люди просто отдыхают, — встала на их сторону Жанну, — не всем дано быть звездами.

— Я тоже не звезда, — заверил Суворов. — Просто обыкновенный человек. Просто мне повезло со слухом и вокальными данными.

— Может, — уточнил Малахов, — стоит услышать?

— Не вопрос, — пожал плечами спецназовец и решительно встал из-за стола. Он наклонился и поцеловал жену в щеку. Он легко дошел до сцены и запрыгнул на нее. Он сменил как раз сходивших парня и девушку, которые достаточно неплохо спели дуэтом.

— Так, — произнес ведущий, увидев нового участника. — Представься: кто ты и откуда. И что будешь петь?

— Василий, — ответил он, — из Питера.

— Северная столица, — порадовался парень. — И как там?

— Сыро, но солнечно, — отшутился Суворов с тонким юмором. — Даже спокойно.

— Это хорошо, — ответил он. — Что выбираешь?

— Песню, — Вася уже нашел то, что хотел спеть, и парень возле пульта увидел, на что показывает солист. Он несколько удивленно взглянул на Суворова, который был приблизительно его возраста, удивляясь выбору, но не посмел ослушаться.

— Вытянешь? — негромко спросил он, закрыв ладонью микрофон, но Риса услышала вопрос и заинтересовалась решением мужа, не сомневаясь в успехе.

— Включай минусовку, Артем, — хмыкнул он. — Я знаю, что делаю.

— Ладно! — пожал он плечами: в конце концов его дело маленькое, а спорить с отдыхающими не его работа. — Включаю.

Из динамиков полилась музыка, которая сначала не трогала — это была просто музыка — проигрыш, но узнаваемая. Суворов взял в руки микрофон и даже не смотрел на экран, где бежали строчки-подсказки, меняющие цвет, когда их нужно было пропеть. На экране за его спиной шел клип без музыки именно этой песни. Через миг в тишине бара зазвучал приятный чуть хрипловатый баритон, который пробовал свои силы. И неожиданно его заслушались, забыв про разговоры. Первый куплет он пропел с хрипотцой, а затем голос обрел силу. Скат не стеснялся своего голоса, он пел свободно и в полную силу, беря ноты и тянул их. Его голос уходил в южный вечер. Когда он в конце песни повторил первый куплет, то первую часть он просто проговорил с выражением, а концовку пропел, протягивая гласные звуки. Это завораживало:

У каждого из нас на свете есть места[1]

Стоило ему замолчать, в зале раздались аплодисменты. Вася поклонился, но его не отпустили. Его голос всем понравился, вот и хотели послушать еще, тем более репертуар был необычен для отеля на юге. Но почему бы и нет? Эти песни знало и пело ни одно поколение, просто сейчас слова чуть подзабылись, но находили отклик в сердцах.

— Василий, — попросил диджей, признавая талант, — спой что-нибудь еще. Тебя просто так не отпустят.

— Ладно, — не стал ломаться мужчина: — Еще пару песен.

Голос снова не подвел его: он брал разные тональности, подстраиваясь под желание хозяина. Он менял тембр и громкость, показывая, что голос такой же инструмент, как и все. Он пел, вкладывая душу в каждую строчку, освежая забытые воспоминания из далекого прошлого. Это были слова про него, они были бессмертны, как само время.

Я мечтаю вернуться с войны…

Но петь песни Игоря Талькова постоянно было нельзя, все же тематика была тяжелая, вот Скат и решил сменить репертуар. Из динамиков полилась более динамичная музыка, и он запел более мелодичным и звонким голосом, свободно беря воздух для долгих нот, но снова он делал выделение голосом: припевы звучали сильнее, чем сами куплеты, что делало окраску песни незабываемой. Да и для кого он ее пел, не вызывало сомнений: для девушки, сидящей за его столом.

Если снег на ладони упал — Это я о тебе вспоминаю…[2]

Риса знала, что эти слова предназначены ей одной. Вот она и слушала, не сводя мягких глаз с мужчины, снова восхищаясь его талантом, данным от Бога. Глаза Ската нашли жену, и он просто смотрел на нее одну, не обращая внимания на остальных. Но это еще было не все: напоследок Вася спел еще одну песню. Она тоже пришла из прошлого века из девяностых, но не потеряла своей актуальности.

Дождь город пуст, и мы идем[3]

— Отлично поешь, — радостный голос с откровенной усмешкой раздался из темного угла бара, пока сам обладатель оставался в тени, но контур фигуры, как и сам тембр были хорошо знакомы.

— Можешь лучше, — усмехнулся Вася, глядя на темное пятно, еще держащееся в тени, — покажи, как. Меня, маленького, каждый может обидеть.

— Тебя обидишь, — едва не сплюнул мужчина и сделал большой шаг вперед, чтобы попасть на границу света и темноты. — Зубов не соберешь!

— Это нервное, — нашелся Вася, успокоившись при виде здорового брата. — Как начинаю волноваться, так туши свет, Саня.

— Подвинься, юморист, — хмыкнул он. — Моя очередь.

— Конечно-конечно! — подобострастно закивал Скат. — Гитару подержать?

— Васек! — навис над ним брат, но он даже не дернулся, вежливо изучая знакомое лицо. Саня был выше на пять сантиметров, такой же мускулистый и подтянутый. Он тоже коротко стригся на военный манер. Волосы Сани были темнее на пару тонов, чем у Васи, он был чуть смуглее, учитывая, где провел последние лет пять мужчина, да и глаза на обветренном лице с резковатыми чертами были карими. Шувалов оделся во все белое: брюки, рубашка с короткими рукавами, небрежно застегнутая и не заправленная в брюки, и мокасины. В расстегнутом вороте виднелся крестик на цепочке, а снизу, когда он двигался, приоткрывался кусок живота над пряжкой белого ремня. На левой руке виднелись часы на металлическом браслете.

— Ты один?

— Не совсем, — повторил уклончивый ответ спецназовец. — Пой уже. Или боишься?

— Чего?

— Так я старше, Саня, — участливо напомнил Вася. — петь раньше начал. Ну куда ты лезешь, малыш?

— А я не один, — напомнил Шувалов, не скрывая ухмылки. — Не услышал или забыл, старичок?

— Старик дома, — участливо ответил он. — Кого притащил?

— Эй! — зычно крикнул Саня и махнул рукой. — Группа поддержки ко мне. Тут Василий Денисович ругается и грозит поркой.

— Сразу с двумя не справится, — обрадовал его еще один шутник, и под недоверчивым взглядом старшего брата к сцене вальяжной походкой с улыбкой не раскаявшегося грешника подошел еще один парень. Вася шумно вдохнул и произнес сурово одно слово:

— Выпорю!

— Кого? — заботливо уточнил, посмеиваясь, Саня.

— Обоих! — заверил он. — Начну с тебя, Санек, закончу им.

— Саня!

— Спокуха, малой! — успокоил его Шувалов, не впечатленный угрозой. — Мы споем, а Ваську отпустит как раз. Ты присядь, водички попей, а мы пока вспомним, как петь.

— Валяйте, — сложил руки на груди Суворов и эффектно выгнул бровь: — Начинайте, а я послушаю, салаги! Или страшно?

Рядом с Саней оказался еще один худощавый и высокий парень в линялых голубых джинсах и белой майке. На его шее тоже блестела цепочка с крестиком. Он был выше на пару сантиметров, что Ската совершенно не впечатляло, а внешностью до дрожи напоминал Саню — такая же фактура, темно-русые волосы и карие глаза.

— Да нет! — пожал плечами Шувалов. — Это же не супрамат сдавать. Вот это страшно!

— И это тоже! — сверкнул серыми глазами старший брат и выудил орущий мобильник из кармана джинс. Ему не надо было смотреть на дисплей, чтобы узнать, кто поднял тревогу: — С мамой кто желает пообщаться, клоуны-переростки?

— Да, мама, — вежливо ответил Вася, не сводя суровых глаз с присмиревших братьев. — Говоришь, потерялся младший? И который из? А то тут у меня двое из ларца одинаковых с лица. — Он выслушал ответ и большой кулак был адресован самому младшему. — Завтра же упакую, сдам в багаж и первым рейсом прилетит домой! Сейчас они поют… Я все понял. Сессию досдаст или будет со мной у опор мостов ржавые гайки крутить и бегать по лестничным пролетам по восемь часов в сутки. Устрою по блату.

— Васька, — простонал Егор, но старший брат еще выше поднял кулак, грозя воспитательным процессом.

— Спокойной ночи, мама, — он дал отбой и сумрачно уставился на обоих: — Пойте, а потом ко мне на ковер. Милости прошу, поганцы.

— Да мы… ничего…

— Вот я и послушаю, — заверил Скат, — ваше ничего. Время пошло.

— Что ты такой злой? — проныл Егор.

— А у него с личной жизнью…

— Ты о своей переживай, — улыбнулся Суворов широко и радостно. — О моей не волнуйся. Если бы не моя личная жизнь, вы бы у меня оба давно получи ли ремня. У меня просто отличное настроение.

— Точно, — грустно вздохнул Егор. — Бывало хуже. Запевай, Саня.

— Легко, — фыркнул Шувалов и выбрал минусовку. — Булат Окуджава «Песня о муравье».

В баре зазвучала гитара, которую Саня взял прямо со сцены, и Артем ему разрешил. Шувалов встал перед микрофоном и в тишине зазвучали простые аккорды. Голос парня свободно зазвучал в южном воздухе. Саня не напрягался, его голос был чуть тише, чем обычно пели со сцены, но звучал проникновенно, составляя достойную конкуренцию брату, ведь чувствовалось, что это лишь разминка.

Вслед за романсом на стихи Булата Окуджавы Егор выбрал совершенно другой репертуар. Но Саня не убрал гитару, подыгрывая им обоим. Сейчас два голоса окрепли и звучали, не скрываясь:

Лишь недавно учились мы в классе десятом.[4]

Егор не устоял перед песней «Крылья», написанной Сергеем Трофимовым. Она звучала по своему, но очень душевно и мощно.

— А сейчас, — произнес Саня, насмешливо взглянув на старшего брата, — только для вас звучит любимая песня мам и бабушек. Вася, дуй к нам. Без тебя лажа.

— Микрофон дайте, — запрыгнул он на сцену и встал с краю. Теперь они стояли в ряд: Вася, Саня и Егор.

Изумлению не было конца, когда они запели красивыми голосами, не скрывая модуляций, не боясь давать себе полную силу. Стоило им запеть вместе, по коже побежали мурашки, да и женские благосклонные взгляды не подкачали. Даже гуляющие по пляжу парочки подошли поближе, чтобы просто послушать. Старый фильм «Тегеран 43» до сих пор оставался на слуху благодаря известной песне Шарля Азнаура. А вот перевод на русский язык был выполнен чуть позже Натальей Кончаловской. Их трио звучало отрепетировано, они уже не раз исполняли песню в кругу семьи, вот и не боялись допустить промах.

Братья оставили сцену и направились в зал. Суворов наблюдал, чтобы младшие не сбежали, с искренней заботой глядя на них. Вот ни Егор, ни Саня не драпали, зная, что Вася догонит и накостыляет еще больше. Василий сел на свой стул рядом с женой и сумрачно уставился на братьев, которые мялись перед ним.

— Внятно и по существу! — ласково предложил он. — Две минуты каждому. Саня!

— Отпуск, — не моргнув глазом, отчитался он. — На море захотелось, да и ближе всего оказалось это место.

— Егор?

— Саня позвонил и позвал, чтобы не скучать.

— А у тебя прямо скука! Кто сессию завалил?

— У меня только один экзамен не сдан, — не испугался он. — Мне назначили на 15 августа. Я все успею. Должен же я перевести дух?

— А ты устал, — серьезно произнес его брат: — учишься в институте, да еще не сдал…

— Я еще и работаю!

— Представь себе, — предложил Вася, — я тоже. Но работа никогда не мешала моей учебе.

— Оно и видно! — буркнул Егор, сверкнув глазами: получать головомойку от старшего брата уже было неудобно. — То-то ты доучился…

— Егор! — одернул его Шувалов приказным тоном и так смерил кузена взглядом, что тот притих. — Рот захлопни! Пока я сам тебя не загасил. Ясно?

— Ясно, — притих он, не сообразив, где накосячил, но точно умудрился это сделать.

Василий, немигающе, уставился на брата, не говоря ни слова, и Егор поежился: так умел смотреть лишь брат, даже отец не справлялся. Скат раскрыл рот и раздельно произнес:

— Я-то выучился, Егор! — отчеканил он. — Только моя наука не каждому по зубам. Ты не тянешь!

— Быть…

— Я не закончил! — поднялся во весь рост спецназовец, проявляя твердость. Вася не повысил голос, но Егор сразу замолчал, подчиняясь приказу. — Завтра же в самолет и домой.

— Вась…

— Егор, — вмешалась в спор Риса, встав возле мужа, и дотронулась руками до его напряженных плеч, — не спорь со старшим братом. Ты его злишь.

— А? — удивленно уставился на нее деверь, думая, что ослышался, но она не передумала, беря все в свои руки.

— А ты, Вася, — заглянула она ему в лицо, видя тень расслабленности, едва заметную, но уже поддающуюся ее уговорам. — идешь со мной.

— Это еще зачем, Риса? — уточнил он, выгнув бровь. Губы уже сами собой кривились в улыбке.

— Улучшать твое настроение, укротитель, — распахнула она ореховые глаза. — пока ты младшими братьями не закусил. Утром поговоришь. Ты меня понял? Именно поговоришь, и вы примете совместное решение, а не твой диктат.

— Уверена, — хмыкнул Скат, уже взглянув на жену с интересом, и его лицо расслабилось, делаясь не таким суровым и неприступным, — что я настолько размякну, что расслаблю гайки?

— Конечно, милый, — заверила она, и ее ладонь коснулась его щеки, гладя ее. И ее глаза не позволяли мужу отвести свой взгляд, уговаривая и обещая награду. — Ты же пойдешь со мной? — мягко попросила она, меняя тон на соблазнительный и уговаривающий.

— Уже интересно, — расслабился он, любуясь Рисой, которая умело загасила их ссору, не выставила его в глазах братьев мальчишкой, а справлялась с ним извечными женскими уловками, которые не ставили его в неловкое положение. — И зачем я тебе понадобился так срочно?

— У меня большая проблема, Васенька, — со вздохом призналась она и шагнула к нему. Она свободно прижалась к его груди, положив одну руку на плечо, а другой обняла за талию. Их лица оказались рядом: — Только ты мне можешь помочь.

— Серьезно? — пробормотал он и обнял жену обеими руками, которые сползли ниже талии. — Чем же?

— Справиться с молнией на платье, — тихо проговорила она, замирая от теплой волны, окатившей тело при прикосновении к нему.

— А проблема просто глобальная, — улыбнулся он, — особенно если учесть, что у тебя на платье нет молнии.

— Да? — даже не смутилась она, едва сдерживая улыбку. — Наверное, стоит поискать.

— Саня, Егор, — не сводя глаз с жены, совершенно другим голосом без диктаторских ноток сказал Вася, — номер найдете сами. Мне до утра не мешать, а то утоплю. У меня дела!

— Ясно, — не моргнул глазом Саня. — прости, что свалились тебе на голову.

— Главное, чтобы это не переросло в привычку, — он забыл о братьях, целиком сосредоточившись на жене. — Веди, пока я белый и пушистый. С вами обоими разговор утром!

— Ясно, — воспряли духом оба, ставя на девушку, с которой отдыхал брат. — У нас есть, где переночевать.

— Спокойной ночи, — не обратил на них внимания Суворов, полностью поглощенный подругой, которая чутко реагировала на его настрой и желания.

— Точно, — обхватил брата за плечи Саня и развернул на 1800. — Спокойной ночи, Вася, Риса. Мы спать.

— Мы тоже, — пробормотал Скат, скрипнув зубами, чтобы не наклониться и не коснуться влекущих полураскрытых губ девушки, которые были в опасной близости от его губ.

— Тебе лучше взять меня на руки, — шепнула она, заставив его тихонько застонать. — У меня ноги подкашиваются.

— Иди ко мне, — пробормотал он, приветствуя ее предложение, лишь бы коснуться ее как можно быстрее. Скат наклонился и подхватил ее на руки, словно она ничего не весила.

Тонкие руки обвили его шею, и Риса уткнулась лицом в выемку его шеи, пряча лицо и вдыхая запах разгоряченного и возбужденного мужчины.

— Как поживает твоя молния, мой дорогой? — шепнула она, и он дернулся от ее откровенного вопроса, да еще сам поежился от ожогов, оставляемых ее губами на нем при разговоре.

— Скоро узнаешь, — низким голосом ответил он, широким и быстрым шагом идя к отелю, чтобы попасть в номер. Их соседи ушли сразу после трио, вот и готовились ко сну в собственном номере. — Ты организовала мне этот стояк, девочка, тебе и разбираться.

— О да, — промурлыкала она. — Очень хочу разобраться с тобой. Ты такой выносливый, крепкий и вкусный, что устоять невозможно.

— Риса! — прорычал он в предупреждении и перепрыгнул сразу через две ступеньки. — Замолчи! Иначе до номера мы не дойдем!

— Какое расточительство, — ахнул он. — Я подожду, Вася, до номера.

— Умница, — пробормотал он похвалу, уже размышляя, как они начнут свою ночь, ведь они еще должны были разобраться с его слабыми сторонами. Именно сегодня.

У него были заняты руки, и замок открывала Риса, чтобы войти в номер, где давно было темно, но это им не мешало. Оба давно изучали комнату и свободно передвигались, ничего не сшибая. Сумарунка прислушалась к соседнему номеру: там была идиллия. Андрей затащил Жанну в постель и прекрасно проводил время. До самого утра они совершенно свободны. Вот они и не стали терять время. Вася услышал стук сброшенной обуви и улыбнулся: жена уже избавилась от легких босоножек, готовая к продолжению. Не сговариваясь, они решили, что сначала утолят свой чувственный голод, а уж затем решат назревающие проблемы.

Он стремительно добрался до их кровати и поставил рядом с ней Рису, прожигая ее расплавленным взглядом, который целиком вбирал ее в коротком платье. Из больших окон в спальню проникал вид ночного моря: берег со множеством ярких огней почти на линии горизонта. Риса видела только мужчину, часто дышала и не могла отвести глаз от него: линялые тонкие джинсы и футболка — он, действительно, был красив, что сердце делало перебои. Его серые глаза смело и пылко смотрели на нее, он скинул мокасины и остался босиком, как и она.

Сумарунке показалось, что муж надвинулся на нее, став еще больше: уверенный, сексуальный, глаза сверкают, кровь стучала в висках обоих. Желание, густое и горячее, разлилось по животу.

— Знаешь, как сильно я хочу тебя? — хрипло спросил он, и она лишь кивнула, не в силах отвести глаз и говорить. Он нежно провел пальцем по ее щеке, вниз к подбородку. Он помнил, как напористо и мощно взял ее прямо на земле, присваивая себе, становясь диким и раскованным, как и она. Сейчас ему хотелось стать нежным, ласковым, чтобы Рисе было хорошо с ним. — До безумия, — шепнул он, продолжая гладить ее подбородок. — Это помешательство. Я владею тобой целиком, но не хочу останавливаться.

— Знаю, Вася, — дрогнула она, не сопротивляясь ему: внутри в самой глубине ее мышцы сжались от сладкого томления. Вася наклонился к ней, и его губы, уверенные и неторопливые, слились с ее. Риса не сдержала стона, ее язык уверенно потянулся к его языку, уже тыкающемуся ей в нижнюю губу, прошелся по ней, найдя уголок рта и скользнул ей между губ. Суворов обхватил ее руками и притиснул к себе: пальцы запутались в густых волосах и умудрились сжать властно сжать ягодицы. Вася удерживал ее на уровне своих бедер, и женщина чувствовала его растущую и распирающую джинсы эрекцию, упирающуюся в нее. Риса простонала ему в рот, с трудом держась на ногах.

Он подтолкнул ее еще ближе к кровати, пока ее колени не коснулись матраса. И она стала ждать, что он толкнет ее, опрокинет навзничь, но нет — он сдернул покрывало с постели, опустился перед женой на колени, сжал руками ее бедра, задирая юбку, чтобы уткнуться лицом в ее трусики, вздохнуть ее запах и почувствовать влагу страсти. Его руки нетерпеливо и властно подняли платье еще выше, и Риса подхватила его, снимая через голову. Она осталась в лифчике без бретелек и трусиках, а он еще оставался полностью одет, что соблазняло еще сильнее: контраст одетого и полуголого тел оглушал. Безвольно ее руки упали ему на голову и зарылись в мягкие волосы.

— Как ты очаровательно пахнешь, — пробормотал он и занялся делом. Он чуть выпрямился, чтобы его язык прошелся вокруг ее пупка, а затем нежно покусывая, продвинулся к выступу тазовой косточки, и через весь живот к другой стороне. Риса не сдерживала стонов. Вася чувствовал ее трепет и дрожь. Поэтому легко подтолкнул ее, и жена упала спиной на простыню. Он оказался на коленях, стоя на полу между ее широко раздвинутых ног, которые сам развел в стороны. Он медленно даже мучительно покрыл поцелуями внутреннюю часть бедра, оставляя влажные тревожащие ее следы. Риса распласталась перед ним, в ее ногах появилась конвульсивная дрожь, и мужчина быстро выпрямился, чтобы дать жене желаемое. Резко он сдернул футболку, швырнув на пол. Он расстегнул джинсы и стянул их, не сводя глаз с разгоряченного лица жены. Риса даже не подумала сдвинуть ноги, вот он и устроился очень удобно на ней, чтобы властно поцеловать трепещущие губы. Затем его рот опустился вниз, целуя ее живот, где когда-то будут расти его дети: сначала сын, потом дочь. Кожа женщины горела, она цеплялась ногтями за простыню, чтобы не впиться в тело мужа, все же его царапины сходили дольше. Но она надеялась, что это уже ненадолго. Его губы уже целовали ее сквозь ткань трусиков, которая заставила застонать от возбуждения, ставшее еще сильнее, чувствуя ее отклик.

Вася стал подниматься выше по ее телу, скользя приоткрытыми губами по теплой коже. Его двинулась от ее бедер к талии, потом к груди. Он лег рядом с женой, смотря, как его рука ласкает и трогает женское дело, которое само тянулось и изгибалось к нему. Он обхватил ее грудь, опустил указательный палец в чашечку бюстгальтера и опустил ее вниз, освобождая грудь. Вася проделал то же самое с другой грудью, и косточки и кружево толкнули их вверх прямо к его губам. Ее соски отвердели под его немигающим ненасытным взглядом. Скат подул на один из них и одновременно взялся пальцами за другой, вытягивая его. Риса ощутила сладкий спазм внизу живота, а между ног давно стало мокро.

— Пожалуйста, Вась! — умоляла она. Его губы сомкнулись вокруг соска и потянули за него, прикусив деликатно и осторожно.

— Сначала кончи так! — мрачно предупредил он, для чувственную пытку, а Риса уже вся была на взводе, готовая сорваться вниз. Соски горели под его искусными пальцами и губами, каждый нерв ее тела трепетал в агонии упоения.

Риса отдалась послушно бурному течению, не боясь конца. И он наступил: его зубы сжались на соске, а большой и указательный пальцы сильно потянули за другой. Она рассыпалась в его руках на миллион сверкающих кусочков, тело свела судорога восторга. Он зажал ей рот поцелуем, его язык вобрал ее крики, каждый, не пропустив ни одного. Он впитал все ее содрогания и всхлипы, слушая безумный стук сердца. Риса слышала свое рваное дыхание, еще не придя в себя после оргазма. Но Вася не делал больше поблажек: его рука стиснула ее талию, затем мужское бедро скользнуло между ног. Его палец отодвинул тонкое кружево и медленно пробрался к припухшим складочкам. Он мгновенно закрыл глаза, его дыхание стало прерывистым.

— Вся мокрая, Риса! Хочу в тебя! — Суворов затолкнул в нее палец, и жена бурно вскрикнула, ведь он делал это снова и снова. Его ладонь коснулась ее клитора, и она снова всхлипнула. Его палец двигался все сильнее и сильнее. Внезапно Вася сел, сдернул с нее трусики и бросил их на пол. Он спустил собственные трусы, высвобождая свой крепкий внушительных размеров член. И Риса дернулась, помогая ему избавиться от последнего клочка одежды. Она видела его сидящим между своих раздвинутых ног: ее ладонь метнулась к его члену, сжала его, лаская на всю длину. Задыхаясь, он упал на нее, подчиняясь диктату тела и рук.

Риса жадно уставилась ему в лицо, видя горящие глаза и сведенные челюсти. Она сама прижала головку его члена к своей промежности, целиком отдавая себя ему.

— Моя очередь! — шепнул он, не сводя пылающих серебром глаз от ее расплавленных ореховых. Он вошел в нее со всей силы, закончив все одним толчком.

— А-а-а! — вскрикнула она, чувствуя огромное распирание, растянувшее и заполнившее так, что она всем телом ощущала его присутствие в себе. Женские руки сжали его предплечья, она закусила губу и закатила глаза, наслаждаясь его присутствием в ней. Ноги Рисы поднялись, и она обвила ими мужчину, скрестив их у него на ягодицах. Он сразу начал двигаться, подчиняясь желанию обоих. Он отодвинулся назад и со всей силы снова резко вошел в нее, делая толчок. Риса закричала в его объятиях.

— Еще?

— Да, — изогнулась она, еще жаднее принимая его в себя. И Скат не остановился: он оперся на локти, и она чувствовала на себе вес его жаркого тела. Ее бедра жадно двигались ему навстречу, и он отвечал, двигался все быстрее и быстрее в беспощадном ритме, который не ослабевал, а лишь становился крещендо, которое она подхватывала. Вася сжал ее голову руками и алчно поцеловал, глубоко засунув свой язык ей в рот, так же, как его твердый член продолжал таранить ее, неся удовольствие. Он немного сместился, и снова в ее влажной глубине нарастал знакомый жар, готовый к взрыву. Вася почувствовал начало ее конца, сейчас он мог это чувствовать так, будто Риса сама сказала ему об этом. И он знал, как именно она хочет. Его сильные руки проникли ей под спину, прошли под ней, и пальцы сжали плечи. Он налег на нее со всей силой, делая только безумные рывки, не думая о боли, которую мог причинить. Он рвался вперед, чувствуя сжимающийся вокруг влажный жар, приближающий его к собственному пику. Она затрепетала еще сильнее, едва не деревенея, трепеща… мыслей не было… только он… только его толчки, и она…

— Кончай… Риса… — шепнул он беззвучно, но она услышала: обмякла, достигнув высшей точки блаженства, распадаясь на части. Сразу вслед за этим он проник еще глубже и, выдохнув ее имя, застыл, бурно кончая в нее. Его содрогания были сильными, извержение снова обожгло ее, ослепляя и лишая сил. Устало Василий упал на нее сверху, придавив телом. Он еще оставался с закрытыми глазами, переводя дыхание.

Риса с улыбкой потянулась под ним, чувствуя, что все ее кости превратились в желе. Ее тело теперь высвободилось, как тугая пружина, с неописуемым восторгом и блаженством, обретя своего истинного мужчину. Он открыл ленивые серые глаза с остатками искр в глубине, и она тоже взглянула на него, не скрывая испытанного блаженства.

— Удовлетворена? — низким голосом спросил Суворов.

— Хочу еще раз! — шепнула она, не боясь своих желаний. С мужем она обрела себя.

— Я трахну тебя еще раз, — шепнул он, — а затем мы сделаем мне инъекцию.

— Хорошо.

— Хочу взять тебя сзади, Риса, — твердо сказал он и вышел из нее. — Ляг на живот. Я еще не уделил внимания твоей спине и попке.

Риса бросила на него быстрый взгляд и подчинилась. Вася расстегнул лифчик, швырнул на пол, чтобы провести рукой по спине от самых плеч до ложбинки между ягодицами.

— Какая красивая кожа, — пробормотал он, любуясь своей женщиной. Он вклинил ноги между ее ног и лег на Рису. Он сам отвел волосы с ее лица и поцеловал голое плечо. Тепло его кожи обжигало, как и волоски, которые щекотали ее спину. Он покрывал поцелуями ее шею, плечи и лопатки, заставляя закрывать глаза от удовольствия. Его рука сжала ее талию, заскользила по бедру и подобралась к колену. Он подтолкнул ее колено повыше и полнее прижался к ее спине. Ладони поползли вверх, чтобы пальцы скользнули ей между ног.

— Хочешь так? — шепнул он, делая сильный толчок пальцами в ее лоне. Со стоном Риса двинула своими бедрами в такт с его толчками. Он снова ввел в нее палец и надавил на переднюю стенку влагалища, и Риса громко застонала, не ожидая, что вся внутренняя энергия сконцентрируется в этой точке. Он прикусил мочку ее уха, его палец не останавливался, и жена снова подчинилась огню, пожирающему тело.

— Ты опять мокрая, — шепнул он. — Обожаю твою податливость.

Риса попробовала напрячь ноги, но не смогла пошевелиться. Вася крепко держал ее, не замедляя мучительного ритма. Стоило ей снова застонать, как он внезапно остановился.

— Открой рот! — приказал он, и она с радостью подчинилась, ни во что не вникая. Она распахнула глаза, стоило ему засунуть палец ей в рот. Он хрипло пророкотал, зная, что делает с ней, и не подумал прекратить. — Теперь ты знаешь свой вкус, девочка! Соси, Риса, а потом снова возьмешь меня ртом.

Его палец прижал ее язык, и она закрыла рот, начиная его сосать, как он и хотел. Вкус был солоноватый с чуть мускусным вкусом мужчины. Это было очень эротично и непозволительно, но муж снимал все оковы, не признавая ограничений, делая свободной и ее. Пока его палец был у нее во рту, мужчина нашел ее вход между складочек и сразу врезался в него, безжалостно и неумолимо поместившись целиком. Риса застонала, чувствуя его еще глубже и приятнее. Сейчас он мучил и изводил обоих: дразнящий, медленный ритм и краткие мгновения, когда он целиком в ней, доводили до исступления. Он отступал и ждал, когда ее дрожь стихнет, чтобы все начать сначала.

— Умоляю, — взмолилась она, казалось вечность спустя. Риса уже не понимала, сможет ли выдержать все это, ее тело напряглось в ожидании разрядки. — Дай мне кончить. Вася!

— Я хочу, чтобы тебе было больно, милая, — шепнул он, для сладкую пытку вперед-назад. — Хочу, чтобы завтра каждое движение напоминало тебе, что ты была со мной. И будешь каждую ночь моей! Ты моя!

— Вася! Прошу…

— О чем? Скажи мне.

— Тебя, любимый, — выкрикнула она бурно. — Дай мне себя!

Суворов дернулся от ее ласки, прошедшейся по нему дрожью, и сорвался:

— Сейчас, Риса! Потерпи секунду, любимая, — выдохнул он между толчками, которые пошли с нарастающей силой и ритмом. — Кончай. Ты! Моя!

Риса полетела в пропасть с громким криком радости: ее тело содрогнулось в конвульсиях оргазма, который едва не лишил дыхания. Она вцепилась пальцами, ее глаза подернулись поволокой, тело послушно дернулось, принимая еще два быстрых, основательных и мощных толчка. И Вася замер, изливаясь в нее. Он оставался в ней до тех пор, пока не отдал ей все семя, просто опустившись ей на спину и уткнувшись лицом в мягкие волосы.

— Риса, — выдохнул он, осторожно вышел из нее и лег рядом на кровати: совершенно измученная Риса прижалась к его боку и задремала. Суворов обнял ее и тоже заснул на пару часов, удивляясь, как идеально они подходят друг другу. И она уже объяснила, как это получается, его устраивало абсолютно все! А еще через несколько часов он, наверное, даже изменится, чтобы жила его жена. Но сначала отдых.

Суворов проснулся около трех утра, как от толчка. Его глаза открылись, и он цепко прислушался к ночи, не понимая, что его конкретно разбудило. Но что-то было явно не так, и без помощи Рисы он не разберется. Осторожно, не делая лишнего шума, он положил руку на плечо жены и потряс его. Риса сразу открыла глаза, не производя шума, уже настраиваясь на Ската. Она услышала его тревогу и сразу принялась сканировать отель и подступы к нему. Суворов не мешал напарнице делать свою работу: он умел быть терпеливым.

Риса проверила их этаж — здесь все было мирно и тихо. Отель был безопасен для жильцов, а вот территория нет. Глаза Суворова уже привыкли к темноте, и он заметил движение головы: жена кивнула, подтверждая его опасения. Бесшумно оба вылезли из постели и быстро оделись в черные защитные костюмы, чтобы слиться с ночью. Сейчас по одеянию они напоминали себе каких-то ниндзя: даже лица с волосами укрыли под балаклавами, оставляющими открытыми лишь глаза. Чтобы не шуметь, они прихватили с собой только холодное оружие, оно было сподручнее.

Риса шла первой: они выбрались через балкон, как две молчаливые тени. Скат держался на шаг позади, а сумарунка показывала дорогу, умело держась вне зоны видимости камер. Они двигались к границе отеля со стороны суши: все же боевики не были пловцами, предпочитая идти по земле. Риса слышала глухие, тяжелые шаги мужчин и бряцанье оружия. Именно поэтому ей не нравились гости.

— Их пять, — шепнула она и показала мужу ладонь с растопыренными пальцами. Скат сосредоточенно кивнул, делая выводы: даже если они не по душу Малахова, их нужно остановить, если это боевики, а не какой-нибудь отряд специального назначения. Жизнь научила обоих не спешить, ведь от решений зависели человеческие жизни.

Спецназовцы выскользнули с охраняемой территории и легко побежали в ночи по пересеченной местности, ставя ноги на утоптанную землю. Сумарунка перебежала дорогу, углубляясь в массив гор и растительности, ускоряясь и не боясь, что муж не успеет за ней: в нем уже начали просыпаться дремавшие инстинкты, сейчас им нужно было дать вырваться наружу и окрепнуть. Она сразу спряталась среди камней и замерла, когда добралась до начала склона гор, выжидающе застыв среди нетронутой природы. Рядом присел, прижимаясь к камням Скат, стараясь, как и Риса, громко не дышать. Пробежка не доставила им неудобств, они даже не запыхались. Они надеялись, что через горы шли обыкновенные земляне, не способные услышать в засаде биение сердец, которое нечем было скрыть. Рису постоянно волновал именно этот вопрос, в первую очередь она думала о соотечественниках, чтобы не стать жертвой собственной беспечности. Теперь Скат тоже понимал все ее тревоги, но сейчас сумарунка была не одна, он был с ней, готовый к изменившимся правилам игры.

— Они выйдут оттуда, — кивнула Риса на северо-восток, — через семь минут.

— Главное, чтобы не свои, — произнес он шепотом, боясь, что в темноте могут пострадать свои же.

— Речь с кавказским акцентом, — успокоила Риса, уже отчетливо слыша чужую речь. — Много незнакомых слов. Я не понимаю их.

— Взглянем поближе, — решил Суворов, но все же из ножен на голени достал нож, держа его в ладони на всякий случай. Они снова замолчали и забыли, как надо двигаться, превратившись в изваяния. Скат через несколько минут тоже стал разбирать говор, который ему не нравился.

— Зайдем в гости, — произнес один из боевиков, со смешком разглагольствуясь о предстоящем деле, — уговорил, чтобы не дергался.

— Конечно, уговорим, Умар, — хмыкнул его приятель. — Подержим девку у себя пару дней, он и созреет.

— Созреет, — заверил его кавказец с отвратительным смешком. — Только уже поздно.

— Мы ее не вернем?

— Шутишь, Хамзат? — хохотнул главный: — Натуральная блондинка с голубыми глазами? Аслан продаст ее в Турцию за очень большие деньги. Она нам все окупит.

Имя Аслан было им слишком знакомо, и спецназовцы сделали вывод, что отряд идет по душу Малахова. В своих предположениях они не ошиблись: похищение именно Жанны, все же отдельные слова они понимала, как и ее продажа в бордель Турции была предсказуема. Боевики не оставили им выбора: допустить в отель, где отдыхали семьи с детьми, они не имели права. Тем более в боевой ситуации реально могли пострадать невиновные люди. Вот они и приготовились работать: Риса передвинулась правее, оставаясь под прикрытием камней, просто проползла по земле, и ее силуэт не появился на фоне еще темного неба и пустого пространства. Они взяли боевиков в своего рода клещи, терпеливо дожидаясь момента, чтобы уровнять шансы и напасть. У нее в руке блеснул нож, чтобы сразу уменьшить количество врагов, все же они превосходили спецназовцев по количеству.

Сейчас Скат и Рика сконцентрировались друг на друге, забывая про слова. Они действовали в молчании, как привыкли действовать на тренировках и под водой. Они отключились от чуждой речи, пропуская ее мимо ушей. Они буквально слились с валунами, возле которых сидели, и перестали дышать, пропуская боевиков вперед. Один из наемников прошел буквально в шаге от Суворова и не заметил его, он просто не смотрел себе под ноги, а на земле сидел спецназовец, став одним целым с окружающей природой. Стоило отряду сделать еще несколько шагов, за спинами замыкающих выросли две черные молчаливые тени. Они стремительно напали, не испытывая сожалений: их ладони умело закрыли рты врагам, а клинки со всей силы вошли в спины, нанося смертельные удары. Они повернули лезвия и сразу выдернули их, не обращая внимания на шум падающих тел.

Рика и Скат уже умело ушли в разные стороны, оказываясь позади и сбоку дернувшихся мужчин. Боевики еще не уловили черных призраков, стоящих без движений, да и отсутствие двоих напугало. Хотя на земле явно лежали тела, внушая страх, пробирающий до костей, отряд впал в ступор на несколько секунд, что было и нужно солдатам. Пока цели не разбежались и не начали хаотично палить, хотя их руки уже тянулись к автоматам, воздух рассекли два клинка. Острые и широкие лезвия вошли в шеи, перебивая артерии, неся урон и обрывая жизнь. Ни один не успел ни разу выстрелить: они замертво упали там, где стояли. Умар пораженно уставился на погибших друзей, потеряв способность двигаться и думать. Его парализовало. Спецназовцы не стояли на месте: они снова ушли под защиту камней, уйдя в кувырок, сразу уменьшаясь и растворяясь в темное.

— Убью, шакалы! — заорал командир, потерявший за пару минут весь отряд. Он пустил длинную очередь на уровне груди, делая широкую дугу. Но он не мог ни в кого попасть: его цели переместились за валуны, прячась за ними. Скат мрачно поджал губы: пора кончать и с этим. На стрельбу приедет наряд полиции, вызванный всполошенными гражданами. Конечно, время позднее, но доброжелатель точно появится. А быть застуканными рядом с трупами, они не имеют права. Пока Умар орал: «А-а-а!» и жал на курок, Скат уже распластался на земле и ужом пополз к месту, где упали первые враги. Он четко шепнул жене: «Сиди и не высовывайся!». И Риса это услышала. Она уже сообразила его маневр, вот и следила за обоими, но ее сердце сжималось из-за страха за мужа.

Скат умело дополз до нужного места, перелез через труп боевика, делая его буфером между собой и Умаром. Он видел врага на фоне плоскогорья, да и дуло автомата показывало мишень. Он уже схватил автомат, дернул к себе, снял с предохранителя и навел на врага. Не тратя время, спецназовец нажал на курок и выпустил короткую очередь, прошившую боевика от шеи до живота, нанося несовместимый с жизнью ущерб. Когда первый автомат захлебнулся, Умар покачнулся, Скат хладнокровно встал на колено и выстрелил одиночным, попав прямо в лоб, заканчивая работу. Он бросил оружие на труп, протер полой куртки приклад и курок, стирая свои отпечатки. Перешагнув через остывающее тело, он двинулся к другому, и Рика вышла из укрытия. Молча они извлекли свои ножи из тел, хладнокровно вытирая лезвия сначала об одежду убитых, затем вогнали в землю пару раз и снова вытерли, прежде чем убрать в ножны.

— Первую волну остановили, Риса, — негромко произнес Суворов.

— Будет еще, — поджала она губы. — надо убирать трупы отсюда. Если Аслан узнает, что его людей убили рядом с отелем…

— Отеля не будет, — согласился с ней муж, доставая мобильник. — Не слышишь еще воя сирен?

— Пока нет, — успокоила она. — Пиши Витязю. Вдруг успеют убрать их.

— Уже, — заверил мужчина, быстро скидывая координаты места боя и емкое объяснение. Он убрал телефон в карман и серьезно взглянул на жену: — Уходим, Риса. Не хочу быть застигнутым рядом.

— За мной, — вдруг вскинула она голову, слушая ночь. Она схватила мужа за руку и побежала в горы, уходя от трассы и поселка. Вася бежал молча, не задавая вопросов: она услышала вой сирен. Лишь это могло подстегнуть к бегству. Вот они и уходили.

Риса ушла вглубь, затем изменила направление и стала спускаться к побережью. Они сделали достаточно большой крюк, но никого не встретили по пути. Они вернулись в отель со стороны Сочи, проскользнули на территорию и залезли на собственный балкон. С усмешкой Вася присел под лоджией, сложил ладони ковшом и, когда жена встала на них ногой, выпрямился, подталкивая ее вверх. Женщина уцепилась руками за перила, подтянулась и оказалась на балконе. Скат примерился, отошел на пару метров от стены, разбежался и запрыгнул вперед и вверх. Его тренированное тело перелезло через бортик балкона, и мужчина оказался рядом с женой. Они быстро вошли в номер и разделись, убирая обмундирование в спортивную сумку. Ножи Вася тщательно промыл под струей воды и обработал химией, стирая следы крови. Оружие тоже убрали подальше, чтобы не бросалось в глаза.

— Полиция?

— Именно, — кивнула Риса. — Уверена, наши смогут все уладить. Главное нас рядом не было. И это замечательно.

— Точно, — кивнул он. Они уже отдышались после боя и марш-броска. Он выжидательно уставился на жену, давая понять, что пора действовать. И она притихла:

— Точно, Вася? — уточнила она на всякий случай. — Уверен?

— Действуй, Риса, — уверенно произнес он, не изменив решения. — Хватит тянуть. У нас уже не осталось времени.

— Хорошо, — она знала, что он не передумает. — Тебе лучше лечь в постель, Вася, — негромко сказала сумарунка. — Я не представляю, чего ожидать.

— Ясно, — он сразу растянулся в постели, отбросив одеяло в ноги. Риса зажгла бра на своей стороне кровати и достала аптечку, настороженно косясь на Суворова. Он не выглядел испуганным или издерганным, наоборот, его спокойствие внушало уверенность. Вася остался в одних трусах, а Риса в черном комплекте нижнего белья, которое подчеркивало ее стройную фигуру и гладкую теплую кожу.

Риса постоянно пополняла аптечку свежими лекарственными травами из собственной оранжереи дома. Поэтому у нее всегда запас, который она обновляла по мере необходимости. Она сразу взяла в руку шип хейви, чувствуя, как внимательно за ней наблюдает напарник с некоторым удивлением. Да уж, такого ему еще видеть не приходилось. Риса сразу воткнула острый шип в собственную вену, наблюдая, как сосуды окрашиваются в более яркий цвет. У нее по коже и под ней стало генерироваться тепло, которое несло решение. Вася продолжил лежать в постели, расслабив каждый мускул. Он дела это инстинктивно, зная, что любое сопротивление сыворотке может повлечь осложнения. К тому же выбор был его, а не чужой. Риса уже вытащила шип и бросила его на тумбочку, чтобы потом спустить в туалет, и, не мешкая, взяла шприц. Тонкая игла попала в то же самое место, где раньше был шип, и сумарунка сделала забор измененной крови, которая сейчас даже немного искрилась, набрав в себе лечебные свойства, скрытые в ней и в растении, которое служило катализатором.

— Дай руку, — попросила она, подняв глаза на мужа.

— Держи, — произнес он, протягивая ей конечность. Риса уверенно обхватила запястье пальцами, положила себе на бедро тыльной стороной вверх, изучая достаточно широкие вены на мускулистой руке. У нее не возникло никаких проблем, куда делать инъекцию, и она поторопилась: ее кровь все же теряла нужные свойства, вот игла и проколола кожу, найдя сосуд. Риса быстро взглянула в лицо мужа: он не дергался, когда Риса нажала на верх шприца, делая укол. Она сразу убрала шприц в аптечку, внимательно изучая землянина, боясь за него и искренне переживая.

— Ты как? — с тревогой уточнила она, боясь того, что они сделали.

— Скоро выясним, — небрежно ответил он и улыбнулся, чтобы успокоить жену, но все же напрягаясь внутри. Вася отчетливо осознавал, что они, мягко говоря, сделали невообразимое и не укладывающееся ни в какие рамки дело. Но им не в первой рисковать, чтобы выполнить свою работу. Вот они и делали. Они ждали, застыв, но пока совершенно ничего не происходило: дыхание и сердцебиение Васи оставались в норме, что удивляло.

— Вась? — позвала его жена в удивлении. — Серьезно. Ты что-нибудь чувствуешь?

— Нет, — выгнул он бровь в явном недоверии. — Все как всегда.

— Расскажи свои ощущения, — попросила она, начиная переживать.

— Все, как обычно, Риса, — после недолгого молчания ответил он. — Если не считать, что мои вены изменили цвет. В руке тепло. Оно поднимается вверх.

— Так и должно быть, — немного расслабилась молодая женщина, начиная верить, что все обойдется. Кажется, они внимательно следили за необычной дорожкой, пробегающей, как паутина, под его кожей. Чем дальше она уходила от места укола, тем становилась слабее, но кровь Рисы уже вступила в реакцию с кровью мужчины и начала действовать. Дорожка передвинулась ближе к плечу, а в районе локтя уже было чисто. — Скоро все дорожки станут нормального цвета.

— Я догадался, — хмыкнул он, уже видя ломанные линии ближе к ключице. Сейчас его измененная кровь бежала к сердцу, чтобы стать другим раз и навсегда. Стоило этому произойти, как его сердце сделало резкий скачок, словно удивляясь странному выбору. Вася и Риса застыли, прислушиваясь к начинающимся изменениям. Тело Суворова устало расслабилось на простыне, но ничего другого пока не происходило. Лишь его сердце замедлило свой бег на пару долгих минут, пугая своим выбором. Но Вася лишь стиснул зубы, снова расслабился и стало чуть легче, а Риса уже устроилась рядом, обнимая его и прижимая к себе.

— Я здесь, Вася, — прошептала она ему на ухо, целуя в щеку. Суворов чувствовал ее близость, слышал ее слова, которые успокаивали, держали именно здесь, не давая соскользнуть в темноту и жар. — Не пугайся. Все будет хорошо. Мы справимся, Вася. Уже справились.

— Это точно, — на миг задохнулся он, слыша шум в ушах, как при посадке самолета. Но с каждой секундой становилось, что не могло не радовать. Суворов продолжал лежать в объятиях жены в мягкой постели, и она чутко прислушивалась к нему, радуясь уже почти нормальным рывком сердца.

— Вот и молодец, Вася, — подбодрила она и закусила дрожащую губу: как же она испугалась за него. Скат прикрыл глаза, чувствуя, как тяжелеют ресницы, но страха не было. Ему просто очень хотелось спать. — Отдохни, — шепнула она. — Это нормально, что ты хочешь спать. Я буду охранять твой сон.

— Спасибо, — пробормотал он и отключился, не боясь своего провала.

— Ты только дыши, любимый, — шепнула она, обняв его чуть крепче, но он не возражал, успокаиваясь возле нее. — Мне одной не справиться. Ты это знаешь. Отдыхай, восстанавливайся и возвращайся ко мне.

Его темные ресницы немного дрогнули, но он не проснулся, продолжая спать и набираться сил. Вася слышал каждое слово, хотя не понимал как, если он спит, только не мог ответить, но Рисе это было и не нужно. Она терпеливо ждала его пробуждения, не голося и не причитая: его состояние оставалось в пределах нормы. Что не могло не удивлять и не радовать. Пока жена терпеливо ждала его пробуждения, лежа рядом, Суворов позволил себе окунуться в свои сны, которые есть у каждого человека. Он не был исключением. Сейчас он просто вглядывался в самую глубину себя, видя, как по жилам бежит странная волна чужой энергии, которая наполняла его.

Скат понимал, что его собственный организм это целая вселенная, в которой все процессы взаимосвязаны. Он начал понимать, как устроен сам и появились зачатки осознания того, как формировалась и функционировала вся вселенная. В этом мире, чьи границы были неохватными, все держалось друг за друга, чтобы организм не сломался. Василий уже знал, что кровь сумарунки могла стать для него ядом, но этого не произошло: его защищал собственный организм, которому было виднее, как не сорваться. Сейчас Вася видел себя будто со стороны: стоило где-то произойти разрыву, как его старались исправить, заполнив пустую нишу новыми клетками и связями. И это напоминало Вселенную. Он уже знал, что Сумару погибла, поэтому в космос была выброшена огромная по своей силе энергия, которая не могла не быть невостребованной. Этой энергией пользовались древние воины, нашедшие в себе отклик. Скат внимательно изучал эти нити, переплетающиеся невообразимым образом, чтобы получить одно целое и способное выжить и выстоять, ведь жизнь это всегда борьба.

Суворов уже дал слово, что будет защищать Рису до последнего, стал ее мужем по ее законам, связывая их в одно целое. Его клятвы были не просто приняты женщиной, они были услышаны. Скат снова увидел Виорелла: он сейчас был другим, собранным, даже напряженным, но объяснение было — они готовились к битве, которая окажется последней для многих воинов. Сейчас мужчина следил за сумарунцем, чья кровь оказалась в его жилах, понимая его без слов. Невообразимым образом они оказались связаны друг с другом, что облегчало Васин переход к новой структуре клеток.

Они были очень похожи, пусть даже между ними пропасть, которую нереально вообще преодолеть. Древний сумарунец стоял босиком на земле, отрешившись от всего, кроме планеты. Дейваз впускал ее токи в себя, настраиваясь на них, чтобы увеличить свою силу, а затем отдать дар назад. Вася стоял, наблюдал и учился тому, что стало ему доступным благодаря своему собственному выбору. И Суворов видел самую главную причину такой прямоты и твердости: Виорелл любил женщину, глубоко и крепко, поэтому желал защитить тот мир, который был ее миром, где она жила и где должны были появиться их дети. Так просто удивился Скат, когда ему открылась тайна, доступная лишь членам Ордена. Во Вселенной именно любовь к женщине была самой двигающей силой, способной убирать угрозу едва ли не голыми руками. Они черпали нужную силу в силе любви, совершая невозможные подвиги, а уж учили их профи, заставляя доставать из недр организма все, на что он был способен. Сейчас Скат наблюдал, как энергия планеты вошла в мужчину, давая ему неограниченные возможности. И эта мощь крушила все на своем пути, а любовь к женщине удерживала на прямой, не давая сорваться в бездну мрака, откуда нет возврата. Вася не испугался откровения, дарованного ему, когда его создание балансировало на уровне подсознания. Он просто должен научиться тому же, чтобы защитить Рису от Вирага — это было ясно, как божий день, вот он и пытался постичь необъяснимое, осознавая, что помощи ждать неоткуда, ведь таких воинов уже не осталось.

Виорелл в замедленном ритме повторил кату, которая помогала сосредоточиться и настроиться, но в самом конце он поднял голову и буквально уставился в глаза Суворову, словно видел его. И он видел. Двое мужчин застыли, знакомясь и узнавая друг друга: Виорелл словно читал в душе землянина, принимая выбор еще одного мужчины и его выбор женщины. Сумарунец едва заметно кивнул, давая обещание, понятное обоим. Почти сразу канал связи прервался, разводя мужчин по своим эпохам и местам. После этого Вася уснул сном без сновидений и проснулся через час, отдохнувший и здоровый, будто ничего не было.

Когда он сделал первый глубокий вдох, его темные ресницы затрепетали, и Риса сразу привстала, оттолкнувшись от подушки, которую она подложила себе под спину. Она приподняла мужа, который уперся ладонью в матрас и помог ей, садясь сам.

— Вася! — он услышал требовательные нотки в ее испуганном голосе и сразу открыл глаза, фокусируя взгляд на издерганном лице жены.

— Я с тобой! — немного хриплым со сна голосом ответил он и подмигнул ей, развеивая ее тревоги и переживания. — Я нормально себя чувствую, Риса.

— Точно? — обрадовалась она, и мужчина обхватил ладонью ее затылок, наклоняя ее голову к своему лицу. Он улыбался:

— Точно, Риса, — пробормотал он, заинтересованно глядя на ее губы. — Сейчас докажу.

— Да… — шепнула она, сама изучая его губы, желая снова почувствовать их теплую твердость, чтобы лишний раз убедиться, что ощущения ее не обманывают. Вася требовательно накрыл ее рот поцелуем, отчаянно нуждаясь в каждом кусочке страсти и жизненной силы, которые были в ней.

Риса потянулась к нему, возвращая поцелуй, и он зарылся пальцами в ее волосы, выпрямляясь и нависая над ней, желая оказаться сверху. Она послушно упала спиной на постель, притягивая на себя мужчину, который сразу угнездился на ней, накрыв собой ее трепещущее тело, ждущее его одного. Он вжался в нее своим толстым твердым членом в низ живота, опаляя сквозь эластичную ткань трусов ее складочки своим жаром и обжигаясь об нее. Он сжал ее голову рукой и подчинил ее горячим и глубоким скольжениям своего языка. Он прикусил вкусную нижнюю губу, потянул за нее, заставив жену захныкать и впиться ногтями в его плечи, и снова полнее накрыл ее губы своими, возобновляя эротичные скольжения языка в глубине ее рта. Он дразнил ее медленными ритмичными движениями об колыбель ее бедер, и Риса отчаянно цеплялась за него и сосала его язык, представляя его твердый и обжигающий отросток в себе.

Вася оторвался от ее припухших влажных губ, проложил влажную дорожку через подбородок, вниз по горлу, чтобы найти ложбинку соблазнительной груди. Риса выгнула спину, опаляясь от жара мужчины, она откинула голову назад, предоставляя ему больший доступ. Ее руки скользили по его сексуальному телу, обводя пальчиками великолепие играющих под кожей мускулов.

— Хочу быть сверху! — выпалила она, и с приглушенным смешком Суворов перекатился на спину. Риса сразу оседлала мужчину и закусила от восторга губу: ее ноги оказались по обе стороны от его выпуклости, натягивающей до отказа ткань трусов.

— Сними лифчик! — отдал он хриплый приказ. Риса раскрыла рот, и Вася сразу нажал кончиком пальца на ее губы, и она втянула его палец, начиная его сосать, не сводя глаз с темнеющих глаз мужчины и его сурового лица. Он застонал и сосредоточил свой пристальный взгляд на ее рте. Женщина свободно завела руки за спину, поерзала на мускулистых бедрах с жесткими волосками, заставив мужа прищуриться, и расстегнула крючки лифчика, скидывая его на пол. Ее освобожденные груди, подпрыгнув, покачивались, ее соски напряженно затвердели и сморщились. Она сидела на нем верхом, и он пялился на ее груди: полные и высокие. Он оттолкнулся от постели, поймал руками ее полушария и накрыл ртом сосок, глубоко втянув его в горячий и влажный рот. Он слегка потянул, мягко царапнул зубами, смакуя, и обвел эту твердость языком.

Выгнув спину Риса зарылась руками в густые волосы Васи и застонала, ведь он терся лицом о ее чувствительную кожу влажный и сморщенных сосков. И он начал облизывать их расчетливыми, медленными и эротичными движениями своего языка, удерживая жену руками за спину. Девушка обезумела: она извивалась и нетерпеливо терлась о его выпуклость. Устроив голову между ее грудями, он попеременно беспощадно дразнил ее соски легким пощипыванием, периодически кусая самый кончик твердых розовых горошин. Ее груди жгло от его медленных и легких прикосновений. Она нуждалась в огне и твердости, хотела убедиться, что не навредила ему уколом.

— Вася! Больше! — выпалила она. И у нее перехватило дыхание, когда он столкнул ее с себя и перекатил на спину. Она коснулась прохладной простыни и застонала от контраста, когда Вася опустился на нее разгоряченным телом, удерживая свой вес на локтях по обе стороны от ее тела. Зарывшись лицом в ее груди, он, наконец, втянул сначала один, потом другой сосок глубоко в рот. Он принялся сосать его, покатал тугие вершины между языком и верхним небом, мягко царапая краем зубов. Переместив свой вес на одну руку, другой скользнул вниз, чтобы снять ее трусики.

— Вася!!! — зашлась она всхлипом-криком, начиная биться под ним. В него ударило ее желание, и он буквально сорвал с нее последний лоскуток и сдернул свои трусы, чтобы дать желаемое. Он уже настроился на Рису, и одним точным ударом погрузился в нее, насаживая на свой член. Его руки сжимали ее бедра, когда он рванул их на себя, а вес мускулистого тела целиком обрушился на женщину, которая обняла его еще сильнее, чтобы не пропустить ни одного движения. Риса вскрикнула, и Вася сам закричал, чувствуя, как он неумолимо врезается в ее влажное мягкое лоно, которое жадно обхватило его своими эластичными ножнами, когда он впаивался в нее до самого конца.

— Так? — задыхаясь, спросил он.

— Да, — улыбнулась она и застонала с новым сильным и глубоким толчком. — Еще!!!

— Знаешь, как я хочу? Готова?

— Да! — ее ногти впились в его плечи, ноги обхватили бедра, чтобы он не сомневался в ее желании. — Да…

Суворов подсунул ей под ягодицы подушку, поднимая ее таз под нужным углом, но ее руки не оставляли ее бедра, управляя ими, но через миг он просунул руки ей под спину и сжал плечи, удерживая Рису под собой и врезаясь в нее. Ее грудь при каждом толчке задевала его грудь, и она стонала при каждом глубоком погружении мужа в ее скользкое тело. Скат старался входить как можно глубже, и Риса двигалась в такт его мощным толчкам, стараясь достигнуть пика. Его толчки-рывки становились все сильнее, его губы прильнули к ее груди, зубы прикусили сосок. В изнеможении Риса опала под ним, принимая его вторжение. Ее тело содрогалась под ним, чувствуя его твердый член и его мощь низом живота. Это было удовольствие и наслаждение, которые она принимала и смаковала. Через несколько минут драйва Вася почувствовал, как она напряглась, ее пальцы сжали его плечи, а ее лоно сжалось вокруг него. Риса надтреснуто закричала и бурно взорвалась, сокращаясь вокруг мужчины. Суворов почувствовал ее оргазм и ее наслаждение и прекратил сдерживаться.

Вася врезался еще глубже и сильнее, почти причинив боль, погрузился до конца и бурно взорвался, кончая и изливаясь в нее. Пока он извергался обжигающей волной, его руки ни на секунду не оставляли ее тела. Его толчки не останавливались, и он упал на жену, переводя дух и испытывая приятную завершенность пополам с эйфорией. Его голова легла на грудь Рисе, и его дыхание выровнялось. Он крепко обнимал ее, не желая выпускать, и она не хотела разжимать объятий.

Скат приподнял их обоих, просунув руку ей под спину, выдернул подушку, бросив ее в изголовье кровати, а сам полнее устроился на ней. Он его движений Риса сама задвигалась под ним, скользя влажными и гладкими стеночками по его члену, перебивая его дыхание.

— Кажется, — хмыкнул он беспечно, — у нас впереди безумное утро.

— Не возражаю, — засмеялась она, ощущая его в себе, и он снова твердел в ней, набираясь сил для нового рывка. Ее бедра поднялись ему навстречу, и Вася застонал, чувствуя ее сжатие. Риса ерзала, втягивая его еще глубже, и он расцепил ее ноги, забрасывая ее лодыжки на плечи, запрокидывая ее таз назад и вверх, бесстыдно распахивая ее. Схватив в кулак ее волосы, он наклонил ее голову назад, обжег диким, полным восторгом и темного огня взглядом. Он прижался к губам жены, сливаясь с ней в глубоком, захватывающем поцелуе, глубоко проникнув зыком ей в рот, снова исследуя ее влажную глубину. Риса буквально опала под ним, ошарашенная властной неистовостью поцелуя, и Вася снова вышел из нее и пронзил ее сильным толчком.

Он ненадолго остался в ней, погрузившись до предела, вторгшись в каждый укромный уголок внутри нее, но не двигался, лишь целуя и сплетаясь с ней горячим языком. Через миг Риса уже хотела насытиться им, а для этого он должен был двигаться. Она умудрилась пройтись ноготками по его спине, и он внял ее уговорам. Он начал все сначала, словно не было уже одного взрыва чувств. Он делал медленные круги бедрами, не бросаясь, а глубоко и неспешно проникая в нее. Вася погружался в нее, затем отступал и снова был в ней, каждый раз как бы невзначай задевая цветок ее клитора, вызывая бурю эмоций. Его неспешные уверенные движения задевали в ней струны, о которых она никогда не подозревала, и всеми мышцами своего тела она устремилась ему навстречу, крепко прижималась и дрожала. Женщина закричала от пронзившего ее наслаждения, которое все нарастало, когда Вася стал резко насаживать ее на свой член, приближаясь к собственной разрядке. Он застонал, обжигаясь об жену, уткнулся лицом ей в плечо и впился ртом в кожу, оставляя засос. Удовольствие девушки стало бесконечным, оно оглушало и лишало соображения, затягивало мужчину следом. Стоило Рисе скрутить его в конвульсиях оргазма, Вася напрягся до предела и разрядился в нее спермой еще раз, уже не удивляясь интенсивности извержения. И она чувствовала в себе этот живительный вулкан, который обновлял ее, и Риса кончала, сжимая пульсирующий член, затерявшись во вспышках оргазма.

Суворов грузно упал сверху, слыша в ушах громкий стук двух сердец. Сейчас они отдыхали и остывали после бурной любви. Вася чуть ослабил свои объятия, отстранился и взглянул в лицо жены: она улыбалась, а глаза просто светились теплом и счастьем.

— Веришь, что я в норме? — с легкой улыбкой спросил он, любуясь разгоряченной и страстной женщиной в постели.

— О, да, — мечтательно улыбнулась она, и ее настроение заметно улучшилось.

— Не больно? — осторожно обвел кончиком пальца синячок на плече жены Суворов, пристально изучая его.

— Нет, — мягко успокоила его сумарунка. — Утром ничего не будет. Это просто след страсти. Как и твои царапины. Они исчезнут через пару часов.

— Удобно, — хмыкнул он и скатился с жены, ложась рядом. Сейчас они сосредоточились на своих делах, им было, что обсудить.

— Егор с Саней, — опередила его жена, — должны уехать утром. Ты же понимаешь?

— Естественно, — без психоза согласился он. — Здесь становится опасно, учитывая ночную вылазку. Саня, конечно, действующий спецназ, но без оружия. А Егор слишком импульсивен. Я не могу сразу следить за столькими целями, Риса.

— Я уверена, что у боевиков была связь с Асланом, — негромко заговорила она, анализируя ситуацию. Их не смущало, что они лежат обнаженные в постели в темноте чуть начинающего сереть рассвета. Риса снова устроилась под боком мужа, а Вася обнял ее одной рукой, подложив вторую, согнутую в локте, под голову. — Он почти точно знает время их исчезновения.

— И место сможет предположить, — хладнокровно продолжил Скат. — Он поймет, что его люди почти дошли, Риса. А следопыты у него могут быть.

— Допускаем, — предложила она, — что они найдут место и достаточно быстро. Их поджимает время, Вася.

— День затишья у нас есть, — вздохнул спецназовец, уже просчитывая возможные варианты развития событий. — Им еще надо добраться, перейти через горы.

— Аслан, — четко сказала она слишком уверенно, и Суворов был полностью согласен с ней, — поймет, что без спецназа или охраны не обошлось. Конечно, следы и трупы уберут, но целый отряд просто исчез, выполняя задание.

— Ему будем нужны мы, Риса, — негромко ответил он. — Если мы к тому же зачистили родню Аслана, это уже кровная месть. Мы ему не дали тихо выкрасть Жанну. Что дальше?

— Можно, — предположила она, — снова попробовать похищение.

— Но Жанна не знает, — ответил он, — кто их оберегает.

— Уверена, — вздохнула она, — что у Аслана две цели.

— Малахов и мы, — пожал плечами Суворов. — Но, заполучив банкира, Аслан так и не выяснит наши личности.

— Тогда, — напряженно проговорила Риса, — нападение? Если правильно спланировать, десять-двенадцать вооруженных боевиков легко захватят отель, Вася. До полицейского участка далеко. Достаточно войти в здание и перекрыть его, а бомба завершит все. Это отход, Вася. Если рванет, можно уйти и исчезнуть в горах.

— Допустим, — собрался он с мыслями, начиная искать выход. — мы правы. Риса, думаешь, они успеют спланировать акцию за несколько часов?

— Там тоже профи, милый, — грустно улыбнулась Риса. — Уверена, клише у них не просто есть, они отработаны до автоматизма. У Аслана есть тренировочные базы, да и обмениваются они опытом. Это уже целая структура, которую сложно победить.

— Надо убирать братьев из отеля, — решил Скат твердо, — если влезут, не представляю, что будет.

— Звони Витязю, — предложила она. — Пусть через Грановского срочно вызывают Саню назад. Если у него будет приказ, он последует к месту службы.

— А Егор? — негромко спросил мужчина. — Он может задержаться здесь. Не мешать нам, но отираться поблизости. Он схватит пулю.

— Тогда, — взглянула на него Риса, — выбора нет. Вася, нужно соврать так, чтобы он сам уехал в Москву или… поссориться с ним. Обоих нужно выводить. Мы действительно не уследим за всеми.

— Знаю я все, — вздохнул он и застыл, видя напряженность жены. Через миг она взмыла с постели и принялась лихорадочно собирать их разбросанные вещи: — Одевайся, — швырнула она ему трусы, которые Суворов быстро натянул на себя. — К нам в гости.

— Свои? — уточнил он, натягивая поверх торса футболку.

— Свои, — Риса уже вытряхнула из шкафа длинную футболку с глухим вырезом, в которой планировала спать в номере. — Планерка.

— Ясно, — хмыкнул он, устраиваясь на одном краю. Риса уже выдала ему покрывало, а сама устроилась на другой стороне кровати под одеялом, сдвинув подушку поближе к краю.

— Спи, — шикнула она на него, и сама закрыла глаза.

— Уже, — оба выровняли дыхание и поздравили себя с тем, что додумались не привлекать внимания и не включили свет. Вася с интересом слушал ночь и, наконец, разобрал шаги, которые старались приглушить, но еще было сердцебиение — целых два. С изумлением он понял, что сыворотка работает, только еще неясно, хватит ли одной порции или придется повторить, если эффект временный. Но с этим они тем более разберутся. Они с Рисой умело делали вид, а сами отслеживали гостей.

Витязь и Вист бесшумно в темноте добрались до отеля, ловко избегая попадания в камеры, их просто не заметили. Оба надели темные футболки и тренировочные штаны, на ногах удобные коралловые ботинки на резиновой подошве. Они умело забрались на балкон номера друзей и вошли через открытую балконную дверь. Они не собирались подглядывать, но обычное любопытство не отпускало: на широкой двуспальной кровати действительно спали Вася и Риса, но вся середина была свободна — это напоминало пограничную зону, и каждый спал на своей территории под своим одеялом. Вася даже футболку не снял, романтикой тут и не пахло.

Вист сразу закрыл балкон и опустил жалюзи. Витязь включил кондиционер. Когда друг задернул еще и плотные шторы, Георгий включил два бра по обе стороны постели.

— Рика, Скат, — негромко позвал командир группы, не трогая спящих. Он знал, что резкое движение может спровоцировать удар тем более сегодня они уже сражались. — Подъем.

— Сколько время? — проворчал Вася, садясь в постели. Он прищурился, закрывая ладонью глаза, по которым резанул свет. Они с Рисой выглядели сонными, ни вопросов, ни комментариев не последовало.

— Пять утра, — порадовал Аникеев, садясь верхом на стул, который поставил в изножье кровати спинкой к друзьям. — Разговор есть.

— Я уже не сплю, — тряхнула головой Риса и ее золотисто-каштановые волосы упали на плечи, делая мягче и красивее. Она тоже села на своей стороне кровати и посмотрела на гостей уже ясными глазами. — Что случилось?

— Вы мне объясните, — негромко предложил Аникеев, придирчиво изучая обоих. — как наткнулись на боевиков. Они даже до отеля не дошли.

— Во время прогулки, — совершенно спокойно ответил Суворов, — поставили пару датчиков движения. Сработали, решили проверить, Витязь. Повезло, что засекли.

— Датчики сняли?

— Да, — заверила Риса. — Сразу же перед отходом.

— Значит, наемники Аслана.

— Да, Вист, — подтвердил Скат. — Абсолютно точно. Разобрал парочку фраз в их речи: по душу Малахова шли и его женщины.

— С этим разобрались, — командир чувствовал легкую недосказанность, но не стал докапываться: работа была сделана, да и рапорты будут одинаковые, что бы там не случилось на самом деле. — Что теперь?

— Есть три проблемы, — сразу заговорил мужчина, не теряя время, которое и так поджимало. Его не перебивали: Скат умел все лаконично выстраивать, и вопросов не возникало: — Братья свалились на голову, Витязь. Саня боевой десантник, его просто нужно отозвать. Егора отправить домой. Не знаю как.

— Сам поедет?

— Нет, — уверенно ответил Вася, подняв твердый взгляд на Витязя. — Этот не уедет, а под ногами станет путаться и схватит пулю.

— Значит, — улыбнулся одними губами Аникеев, — мы ему поможем, чтобы не засветить тебя. Вист?

— Да? — с интересом спросил Борис.

— Возьми с собой двоих, — распорядился он: — Влада и Кирилла. Чтобы к завтраку Егора не было в отеле. Вывезите его из отеля, настройте на нужный лад и лично посадите в самолет. В Москве его встретят.

— Найду, что сказать, — кивнул Леонов, сложив руки на груди. Он облокотился задом на столешницу и вытянул вперед длинные скрещенные ноги. — Он не полезет на рожон.

— Спасибо, — по-настоящему обрадовался Скат. — У меня из-за них башка гудит. Как они вообще тут оказались? Я же не называл отеля, Витязь!

— Знаю, Скат, — успокоил его командир. — Просто не повезло. Если Саня базируется рядом, это мог быть ближайший отель, куда он мог доехать за минимальное время.

— С родней разобрались, — проговорил Борис. — я выведу твоего брата из-под удара. Что еще?

— Мы со Скатом погоняли мысли, — заговорила Риса, подтянув под себя ноги.

— И? Что надумали?

— Будет захват отеля, — твердо ответил Суворов и не удивился: ни паники, ни истерики. Информацию восприняли адекватно и хладнокровно. — Через день-два.

— Причины?

— Зачистка отряда боевиков, — перечислила сумарунка, повторяя все еще раз, чтобы лишний раз убедиться, что они не ошибаются. — срыв их операции. Малахов. И мы.

— Захват, — продолжил ее муж, — поможет решить все проблемы, Витязь. Они доберутся до Малахова, смогут, угрожая жизням людей, отыскать нас.

— И еще это акт возмездия, — согласился Борис. — Уверен, отель заминируют, чтобы убийство их людей не осталось безнаказанным. Похоже на правду.

— Какой план? — сразу спросил Аникеев. — Эвакуировать людей? Вызвать спецназ?

— И где у нас факты? — резонно спросила она. — Только наши предположения, которые мы не можем подтвердить оперативной информацией. Кто нам поверит?

— А если мы перемудрили, Витязь? — негромко спросил Скат, глядя ему в глаза. Мужчина наклонился вперед и оперся руками о колени. — Все же нападение на отель, чтобы добраться до тех, кто убрал людей Аслана?.. а если нас здесь вообще нет? Вдруг они просто наткнулись на отряд спецназа, бывший на учениях? Мы просто предположили. Да и Малахова можно по-тихому похитить.

— К тому же, — добавил Борис с легким сомнением, — Аслану придется предположить, что здесь находятся обученные спецы. Из-за банкира.

— Может, — Георгий внимательно осмотрел друзей, изучая выражение их глаз, — пропажа отряда приведет к осторожности? Если пропали его люди, он может отступить, чтобы выяснить все детали.

— Не стоит упускать личные мотивы, — напомнила девушка, — и южный менталитет. Аслан подвержен своим эмоциям: его людей убили неверные. Он не проглотит. Отель слишком лакомый кусок: здесь целые семьи с детьми. Отель находится рядом с Сочи. Это известный курорт. Все СМИ будут вещать о теракте. Вот еще одна причина, что мы не ошибаемся. Это же рекламная акция на целый мир. Аслан громко заявит о себе, отомстит за смерть своих людей и поднимется наверх. Он не сможет устоять. Он сделает свой ход.

— Если стягивать спецназ, — прикинул Витязь, — во время штурма могут погибнуть люди.

— Мы уже здесь, — пожал плечами Скат. — Мы с Рисой остаемся. Оставлять Малахова нельзя. Здесь еще есть агенты?

— Конечно, — уверил Георгий. — Люди Грановского.

— Предупредить бы, — тоскливо попросил Василий, — и его, и их.

— Сразу как закончим разговор, — пообещал командир. — Есть еще наша команда на корабле.

— И они не умеют работать вместе, — вмешался Леонов. — Нет у них такой подготовки. Только мешаться будут под ногами друг у друга. А времени для тренировки просто нет.

— Тогда, Боря, — произнес главный, — мы должны сами оказаться в отеле.

— Только не в службе безопасности, — сразу предупредил он, вскинув голову. — Охрана в расход пойдет первой, как это не прискорбно.

— Нас внедрят, — пообещал Георгий. — Через час Грановский все узнает, и проблема будет решена.

— Нам нужно оружие, — серьезно сказал Скат, встал с кровати и достал из сумки план отеля, который расстелил на постели. — которое мы сможем достать. Где лучше сделать тайники?

Спецназовцы придвинулись поближе, и Риса близко подползла к мужу, к боку которого прижалась, не обращая внимания на жест, но обоих кольнуло. Они сделали вид, что ничего не произошло.

— Заложников сгонят в зал ресторана, — со знанием дела произнес Борис, давно изучив весь план. — и еще холл. В номерах и на этажах никого не оставят.

— Тогда туалеты, — предложил Вася. — В любом случае начнут выводить, что\бы с людьми не случились приступы. Вряд ли аналитики Аслана додумаются, что мы играем на опережение. Не думаю, что бачки станут проверять.

— Мы всегда сидим за одним столом, — предложила Риса, поднимая голову. — можно оставить подарки под столешницей. Вдруг удастся оказаться рядом.

— В коридоре и возле дверей есть пожарные щиты, — вспомнил Борис. — Можно сделать заначку там.

— Искать в голову не придет, — поддержала идею Риса. — Может сработать.

— И в вашем номере, — серьезно проговорил командир, — не должно быть ничего, что бы указывало на вашу специализацию.

— Ноутбук норма жизни, — напомнил Вася, пожимая плечами. — Его прятать не стоит.

— Оружие спрячем здесь же, — пообещала его жена. — Номера не станут обыскивать, времени просто не будет. Пройдутся поверхностно.

— Прячьте, — разрешил им Витязь. — На всякий случай скажете, где схроны. До вашего номера может добраться любой из нас.

— В ванне, — просто ответил Скат, — за решеткой вентиляции и сзади за толчком. Это так тривиально, что никто даже не полезет.

— Ножи, — проговорила она, — будут за панелью телевизора. Под подушки кресел уберем броники и аптечки. Только пусть наш номер убирают свои, чтобы избежать полиции.

— Здесь чужих никогда и не было, — успокоил людей командир. — Давайте отбой. Ложитесь спать. Если вы правы, впереди сложные дни.

— Мы рассматриваем возможность захвата отеля, — напомнил Вист. — Может, стоит неп допустить? Пойти на опережение? У нас спутники. Пусть воюет армия.

— Ты смотришь слишком прямолинейно, — поморщился Вася. — Они уже шли открыто. Сейчас придумают ход. Боюсь, мы их не увидим до последнего. Нахрапом не полезут.

— Попробуем все же опередить боевиков, — встал на ноги Аникеев. — Пусть у Грановского поработают. Есть ресурсы. Найдут, а мы попробуем перехватить.

— Наша задача?

— Малахов и Жанна, — произнес он, внимательно глядя на Ската. — Они приоритет. Мы постараемся обезопасить остальных.

— Их нужно вывести из-под удара, — предложила Риса. — запереть в неприступном месте, куда не попадут боевики. Тогда у четверых шансов больше.

— Где?

— Под зданием коммуникации, в которые есть вход с первого этажа, — предложил Вист. Он присмотрелся к карте и ткнул пальцем в точку. — Вот.

— Нужен ключ.

— Я займусь, Витязь, — пообещал Борис: он легко входил в доверие и пользовался, мороча головы.

— Только без разбитых сердец, — предупредил Аникеев. — И так сыро.

— В тайник стоит посадить охранника с оружием, — сказал Вася. — Достаточно того, кто не выпустит их до окончания операции и не откроет дверь бандитам.

— Казбек, — просто ответил Витязь, называя позывной, и увидел настороженные серые глаза. — Он свой, Скат, просто горы любит.

— Тебе виднее, — пожал он плечами. — Я его не видел.

— Отбой, — повторил командир, идя к балкону, через который они с Борисом собирались выйти. — У вас подъем в восемь. Поспите хоть пару часов.

— Поспим, — пообещал мужчина, вложив в обещание свой смысл, который поняла лишь жена, чье дыхание незаметно сбилось, доставив удовольствие: сама хочет не меньше, чем он. Он дождался, когда оба гостя окажутся возле балкона, протянул руку над изголовьем постели, нащупывая выключатель. Стоило Висту протянуть руку к шторам, Скат выключил свет, погружая номер в темноту, которая не мешала. Спецы тихо выскользнули наружу и спустились вниз, сразу прижимаясь спиной к стене. Они ушли, как и пришли, незаметно, чтобы продолжить выполнение задания.

Риса уже оказалась возле окна, заперла балкон и вернула на место шторы. Не сговариваясь, они решили оставить работающий кондиционер, чувствуя прохладу. Она на миг замерла, с улыбкой прислушиваясь к шорохам за спиной: мужчина уже снял мешавшую ему одежду, которая снова упала на пол.

— Ты скоро, девочка моя? — хриплым голосом спросил он, лениво скользя по ее спине, бедрам и длинным ногам тягучим теплым взглядом, уже переключившись на любовный лад и заставляя трепетать ее. — Мы теряем время. Скоро подъем, а мы еще толком не ложились.

— Ты прав, Вася, — легко согласилась сумарунка, поворачиваясь к постели, где уже развалился голый и возбужденный, очень сексуальный мужчина, внушающий ей сильное влечение и желание. Она еще оставалась в импровизированной ночной, но ее тело уже проснулось, жадно откликаясь на призыв мужа. Суворов с нетерпением ждал ее и наблюдал, как она медленно приближается к кровати, покачивая бедрами. Ее распущенные волосы мягкими волнами ложились на плечи.

— Ты идеальна, Риса, — тихо сказал он, любуясь ею. — Просто ангел.

Вася протянул руку, пальцы коснулись подола футболки, а потом горячая ладонь легла на ее оголенное бедро. Она остановилась возле мужчины, наблюдая за его движениями.

— Скорее всего, — задыхаясь от бегущих по ней токов, сказала она, — я падший ангел. И очень нуждаюсь в тебе.

— А я в тебе, — шепнул он. — Только в этом скафандре ты не ляжешь со мной.

— Конечно, — Риса сама подхватила низ футболки и сдернула ее, освобождаясь от плотной ткани. — Не люблю скафандры.

— Я тоже, — хрипло шепнул муж, пожирая глазами знойное тело, которым владел. Риса опустилась рядом с ним на постель и поцеловала, прижимаясь к разгоряченному мужчине, обнимая его руками, которые жадно гладили его. Только один миг Вася позволил ей контролировать поцелуй, затем его губы потребовали своего превосходства над ней. Они твердо заявили о своем праве, и под его натиском она раскрыла губы. Он провел по их контуру языком, и через миг его язык уже хозяйничал у нее во рту. Ее собственный язык метался, и Вася легонько зажал его зубами и чувственно начал сосать, от чего ее дыхание участилось.

Ее руки ласкали мускулы его груди и спины, исследуя каждый кусочек тела. Наконец он отпустил ее губы, чтобы проложить чувствительную дорожку от подбородка до ушка. По ее телу шла дрожь, вызывая мурашки по коже, распаляя внутренний огонь. Его губы ласкали нежную кожу шеи, ладони скользили по изгибам бедер.

Он провел большим пальцем по женскому бедру и впадинке на животе.

— Ночь еще не закончилась, Риса, — радостно прошептал он.

— Тогда не трать зря время, — выгнулась она под ним, задыхаясь, когда они упали на постель, и она снова оказалась под ним. Она ласкала, гладила и требовала его, чтобы он снова стал ее частью, а она его. — Возьми меня. Я хочу, Вася!

— Я тоже…

Через пару часов вспотевшие и пресыщенные они уснули: голова Рисы уютно лежала на мужском плече, нога покоилась на его ногах, она почти лежала на нем, найдя тепло и радость. Им не потребовалось много времени на отдых, они восстанавливались быстрее, чем обычные люди, вот и пользовались своими способностями. В восемь они уже были на ногах.

После завтрака супруги занялись делами, сославшись на слишком жаркую погоду и перегрев вчера. Пока они находились у себя в номере, успели переложить все оружие по тайникам, а вот аптечку Риса бросила на трюмо, как косметичку, положив сверху пудреницу. Живописный беспорядок был тщательно разработан и выглядел естественно. О другом оружии они не беспокоились, их сослуживцы позаботятся сами о себе. Каждый делал только свою часть дела. Выиграв время, они даже успели потренироваться, испытывая то, что уже приобрел Скат.

Вася не переживал за братьев, радуясь, что его избавили от необходимости вести с обоими щекотливый разговор. Уже в семь утра Саня получил предписание вернуться в расположение части, не задавая вопросов, а еще через полчаса из номера отеля исчез Егор, которого просто вытащили через задние двери и доставили в один из неприметных домов на окраине. Суворов не смел возражать, видя устрашающие корочки главного, который уже ждал его там. Ему ничего не объяснили, просто заявили, что есть служебная необходимость в его номере и личности. Что на его место уже ввели оперативника, а он обязан вернуться домой.

— А мой брат? — все же задал он мучивший его вопрос. — С ним ничего не случится?

— Ничего, — заверил Олег Полонский, который срочно вылетел в Адлер, услышав отчет Витязя, который напряг капитана первого ранга. Он верил своим людям, поэтому не испугался мрачной перспективы, наоборот, поспешил на помощь. — Это не силовая операция. А разведка. Постояльцам ничего не угрожает. Нам просто нужно, чтобы наш человек легально оказался в отеле. Мы просто не успеваем с легендой.

— Вы обещаете, — на всякий случай уточнил Егор, проявляя упорство, — что брат с девушкой не пострадают?

— Я не господь бог, Егор, — негромко ответил он, — но даю слово: они не пострадают. Возвращайся домой. У тебя еще сессия не сдана.

— Ясно, — не удивился он, видя здесь все свои вещи. — Билет у меня есть?

— Он у Кирилла, — кивнул Полонский на одного из сопровождающих: подтянутого брюнета лет тридцати. — Он проводит и посадит на самолет.

— Спасибо, — вздохнул парень, не пытаясь валять дурака. — Ваську точно нельзя посадить на соседний рейс?

— И испортить отпуск, которого он ждал? — выгнул бровь мужчина. — Когда еще он случится? Да и женщина всегда остается женщиной: она вынесет все мозги за испорченный отпуск. Ты же видишь, мы никого не срываем с места. Это будет подозрительно. Мы не рискуем мирными людьми.

— Надеюсь, это правда, — негромко сказал Егор, не имея иллюзий, когда в ход шли игры структур.

Он подхватил свою сумку и вышел из дома в сопровождении Кирилла, оставив гнетущую тишину за спиной.

— Мазур? — тихо окликнул его подчиненный и увидел тревожные карие глаза и угрюмое лицо.

— Надеюсь, я не соврал, Вист, — отрывисто произнес он, — и людям ничего не угрожает.

— Мы не допустим, — пообещал Борис решительно. — Мы призваны защищать, Мазур. И защитим.

— Некогда раскисать, — встряхнулся Олег, запрятав сожаления и опасения вглубь себя. — Скат профи, а Егора мы убрали с линии огня. Каждый должен делать свою работу.

— Сделаем, — отрапортовал Леонов. — План ты знаешь. Он в процессе.

— За отелем следят спутники, — заверил Полонский, — и целый отдел внимательно анализирует информацию. Ты займешь место Егора в отеле, а Витязь появится к обеду. У него своя роль.

— И кто же он?

— Избалованный и богатенький мажор, — хмыкнул он. — живущий за счет денег семьи. У него выйдет. И главное он мажора не станут ожидать неприятностей.

— А придурковатые манеры, — хмыкнул он, — превратят его в клоуна.

— Он попробует подкатить к Жанне, — предупредил Олег. — Предупреди Ската, чтоб не мешал.

— Лучше Рису, чтоб не осадила его, — поморщился Вист.

— Главное, — хмыкнул командир, — чтобы он не стал клеить Рису для поддержания образа.

— Ради прикола, — поежился Борис, — Витязь может.

— Как там Скат и Рика?

— Работают, Мазур.

— Это я вижу.

— Что тебя беспокоит? — прямо спросил мужчина.

— Они много времени вместе, Боря, — тихо заговорил он, прищурив задумчиво глаза, вспоминая свое прошлое: — да и обстановка сам видишь какая. Они вынуждены сближаться.

— Они профи, Олег, — твердо сказал он. — Между ними нет связи.

— Они молодые мужчина и женщина, — напомнил он без нервов: — Влечение и страсть естественный ход вещей. Это не преступление, а норма.

— Значит, — остыл Леонов, — они еще не переступили грань: они спят в одной постели, но не спят вместе. Я уверен.

— Тогда мне пока спокойно, — вздохнул он, — личные мотивы опасны на задании, Вист. Очень опасны. Это ведет к ошибкам.

— Знаю, — скрипнул он зубами. — Они продержатся и справятся, Олег!

— Занимай место Егора, — распорядился он. — Оружие лежит на местах. Мы проверили коммуникации и нашли отсек с железной дверью. Там уже аптечка, вода и еда. Еще на посту с рацией ждет Дюйм.

— Где?

— Весь маршрут у вас в телефонах, — успокоил Мазур. — вместе с запасными путями эвакуации. Там есть интересные разработки. Изучайте. Я уже чувствую духоту. Скоро рванет, Боря. Скат и Риса не ошиблись.

— Как они войдут в отель?

— Они уже могут быть среди гостей, — напомнил он, — среди работников и персонала.

— Где будешь ты, Мазур?

— Рядом, — пообещал капитан. — Я вас не оставлю. Сражаться будем вместе.

— Ясно, — кивнул он. — Я в отель. Но к Ваське лишний раз подходить не буду. Могут вспомнить его брата.

— Просто держись поблизости, — привычно сказал Олег, — но в тени. Потом проявимся. Еще не время. Главное избежать жертв среди отдыхающих.

— Так никогда не бывает, Олег, — тихо ответил Борис, — от этого и тошно.

[1] И. Тальков

[2]Артем Симонов «Свеча в ночи»

[3]Исполнение В. Пресняков

[4]Музыка М. Минков, сл. И. Шаферан