Глава 11

После кукольного театра все немного прогулялись по парку, с удовольствием поглощая мороженое, а потом направились в передвижной зоопарк. Дети были в восторге, визжа и крича от вида животных, наблюдая за ними.

Ольга старалась держаться на расстоянии от мужчины, но Олег целенаправленно находился рядом, случайно прикасаясь, пытаясь вывести на разговор. Вел себя непринужденно, но вместе с тем уверенно, четко следуя своим убеждениям. Не отходил, отчего Ольга постоянно смущалась, чувствуя его жадный взгляд.

Вернулись домой уже к обеду под веселые детские песни, которые всю дорогу пели девочки. Только вышли из машины, как заметили, что к ним со стороны дома идет высокая стройная женщина в бордовом строгом платье, подчеркивающем ее стройное тело.

Шатенка с короткой женской стрижкой подошла ближе и, приготовив руки для объятий, звонким голосом громко воскликнула:

– Олег, любимый, здравствуй! Ужасно соскучилась по тебе за этот месяц! Сразу же направилась сюда.

Мужчина не обнял, стоя лениво на своем месте. Закрыв дверь джипа, серьезным тоном проговорил:

– Здравствуй, Наташа. Как доехала?

Женщина нахмурилась, недовольная встречей и подошла ближе, желая поцеловать, но мужчина только слегка обнял и проговорил:

– Рад, что ты приехала. Нам нужно поговорить.

– Конечно, дорогой, – сухо согласилась Круглова, сжимая губы в тонкую линию, недовольно посматривая на красивую женщину, за которой прятались две маленькие девочки. Мгновенно оценив внешность возможной конкурентки, решила, что, кроме красоты ангельского тела, у нее нет достоинств, и перестала волноваться. Посмотрела на дочь Сторхова и восторженно выдавила:

– Здравствуй, маленькая егоза! Я тебе привезла игрушку. Самую дорогую из популярного мультика.

Вика насупилась и, повернувшись к ней спиной, прячась за Ольгой, закрыла лицо руками. Наталья недовольно хмыкнула и пренебрежительно проговорила:

– И что мы не здороваемся? Опять нерадивая нянька не в состоянии объяснить девочке нормы поведения?

Ольга совсем не ожидала такое услышать. Считала, что на дочь Олега женщина не позволит себе напирать. Но оказалось, что может. Это так возмутило, что Латрова, даже не посмотрев на мужчину, сильнее закрыла девочку своим телом и громко произнесла:

– Вика знает, что говорить и когда говорить, а вот вы – показали ребенку свое пренебрежение, что недопустимо.

Наталья в удивлении подняла бровь и с усмешкой проговорила:

– Олег, ты должен уволь эту особу за непода…

Сторхов посмотрел суровым взглядом на женщину и отчеканил:

– Наталья, я тебе не позволял разговаривать в таком тоне с моей дочерью, а тем более унижать или оскорблять людей в моем доме. И третье, Ольга – не нянька, а моя гостья.

Женщина мгновенно перевела взгляд на защитницу и внимательнее осмотрела с головы до ног. Понимая после слов мужчины, что перед ней серьезная опасность ее планам и надеждам, вежливо, насколько могла, проговорила:

– Простите, если обидела. С дороги… Устала.

Оля кивнула и, пробормотав: «Простите, мне нужно идти», взяла девочек за руки и направилась к дому, оставляя мужчину и женщину во дворе.

Через полчаса они спустились обедать. В выходные дни семья строго соблюдала время приема пищи, радуясь этим моментам.

К этому времени Нина Ивановна уже сервировала стол, выставляя все, что находилось на столике-подносе с колесиками. Девочки бегали друг за дружкой, весело щебеча, а Ольга раскладывала салфетки, стараясь хоть чем-то себя занять.

Сторхова не было, как и его женщины.

Ольга чувствовала себя неудобно из-за произошедшего конфликта, но она не могла поступить по-другому. Латрова не могла смотреть, когда обижают детей, хотя не в ее характере ругаться. Но в этот момент она словно переключалась, забывая обо всем, преследуя цель – защитить.

Молодая женщина посмотрела на девочек, и улыбнулась, слыша, как громко и протяжно Вика называла предметы, а Алина повторяла, коверкая половину слов.

Послышались голоса и через мгновение в столовую вошли Олег и Наталья. Женщина уже переоделась и была в легком сарафане желтого цвета до пят. Она кокетливо улыбалась мужчине, увлеченно рассказывая подробности своей поездки.

Стоило всем сесть за стол, как Круглова с раскаивающимся выражением лица изрекла:

– Ольга, еще раз простите за мои слова. Не хотела. Но иногда я перебарщиваю, о чем, конечно, сожалею.

Латрова вынужденно улыбнулась и тихо произнесла:

– Бывает…

Наталья снисходительно кивнула ей и, вновь посмотрев на мужчину, не отрывающего взгляда от Ольги, спокойно заметила:

– Олег, знаю, что ты не любишь, но, может, сходили бы на веселое мероприятие, чтобы отвлечься? Знаешь, я так устала… Суды, вечная беготня, глупые свидетели, неспособные связно произнести несколько слов… Невыносимо…

Дальше Ольга не слушала, чтобы не поражаться черствости женщины. Она совершенно не понимала таких людей, а Круглова, вероятно, таких как она.

Латрова через силу пыталась есть, и смотреть за девочками, чувствуя пронизывающий взгляд мужчины. Как только Алина и Вика покушали, то попросились играть в куклы. Ольга встала и, заверив, что проведет их, направилась вслед за девочками.

Взяв в детскую спальню вязание, она смотрела за играющими малышками и вязала платье Вике, размышляя о парочке, сидящей за столом.

Конечно, она понимала, что сейчас все правильно – Олег со своей женщиной, но его поцелуй вызывал возмущения. Получается, он скучал по своей любовнице, а она просто подвернулась под руку? Других вариантов у Ольги не было.

После вечерней прогулки и ужина, на котором Сторхов и Круглова не присутствовали, Оля уложила девочек спать и пошла в мастерскую. Молодая женщина решила доделать последние заказы, так как завтра Мария должна была привести ткани и новые заявки.

Время пролетело незаметно. И в двенадцатом часу ночи женщина даже не услышала, что в помещение вошла гостья. Лишь вздрогнула от неожиданности, когда услышала ядовитые слова:

– Всегда знала, что добрые и пушистые мрази являются корыстными и хитрыми тварями, искусно претворяющимися, что куда сложнее, чем быть просто стервой. Стоило мне уехать, как подворачиваешься ТЫ – правильный обиженный ангелочек. Мой мужчина помог бедной нищенке, и теперь она почувствовала себя хозяйкой, и даже Сторхов не знает, как отвадить ее, переживая, что ранит нежные чувства. Хотя, на самом деле, ты не добрый воробушек, а расчетливая крыса, – на одном дыхании проговорила Круглова, приближаясь к Ольге.

Латрова пораженно посмотрела на нее, даже не предполагая узнать о себе столько нового, и тихо, но уверенно сказала:

– Кто претворяется, так это вы. Добрая и милая женщина, но стоит только Олегу отойти…

– Ты кто такая, чтобы мне указывать? Недалекая деревенская дура! – процедила Наталья Александровна, гневно смотря на гостью Сторхова, окидывая пренебрежительным взглядом. – И кто я?! Умная, богатая и деловая женщина! Та, кто сожрет тебя, не моргнув и глазом.

– Не понимаю вашей злости, – воскликнула Ольга, пытаясь взять себя в руки и не реагировать на обидные слова. – У вас с Олегом все хорошо. Я…

– Хорошо?! – гневно выдала она, а потом замерла и, прищурившись, добавила: – Разве хорошо, когда тебя просто имеют? Хорошо – это когда, я жена влиятельного человека под стать себе. Но тебе этого не понять. Привыкла к объедкам, да крохам на земле.

Ольга пораженно посмотрела на злобную женщину и насколько могла дрожащим голосом спокойно проговорила:

– Пусть для вас будет так, но я знаю – какой я человек, и поверьте, лучше быть такой, чем бездушной, злобной и корыстной, как вы.

Ольга говорила, и чувствовала, как ее трясет. Знала, что лучше промолчать, но она не могла понять обвинений в свой адрес, что ее возмущало. Женщина не представляла, как можно говорить о человеке, когда совсем не знаешь. Круглова такая же, как ее свекровь, считающая себя всем, а других – ничтожеством. Ведь Латрова ничем не обидела ее, только встала на сторону ребенка, а Наталья уже несколько раз «нападала» на нее, старалась унизить.

– Я хочу, чтобы ты уехала! Забрала свою дочь и свалила в ту дыру, откуда приехала! Требую! Вернее, мы хотим. Олег согласился со мной, предоставив действовать самостоятельно, – громко отчеканила Круглова, испепеляя собеседницу взглядом полным ненависти и злости.

Ольга молчала, лихорадочно убеждая себя, что это только пожелание ревнивой женщины. Олег не такой мужчина, чтобы что-то скрывать и кидать грязную работу на других. Если посчитает нужным: скажет, уволит или попросит, но никогда не поступит подло и низко.

Поэтому Латрова набрала воздуха в грудь и, выдохнув, сказала:

– Я никуда не уйду. Только Сторхов вправе выгнать или попросить уйти, что сделаю незамедлительно. Но он сказал нам остаться…

– А ты что, не понимаешь ничего? Я теперь приехала! Так что я и только я решаю тут вопросы с прислугой на правах будущей жены. Лишь я! Неужели никак не поймешь? До твоего маленького ума все никак не доходит, почему я хочу, чтобы ты уехала? – гневно цедила она, оказавшись почти вплотную к ненавистной ей женщине.

– Вижу, что мешаю вашим планам, только не понимаю, чем, – честно произнесла Оля, придерживаясь рукой за стол, чтобы не упасть. Тяжелая, злобная аура Кругловой давила на нее, и ей хотелось уйти, чтобы только не видеть ее. Но Латрова продолжала стоять, зная, что не может позволить себе это сделать.

– Всем! Ты… стоишь у меня на пути!

– Нет! – категорично воскликнула Ольга. – Я ничего не делаю и ни в коем случае…

Наталья недовольно насупилась, а потом гневно заговорила, перебив собеседницу:

– В том то и дело, что ничего, чем и привлекаешь внимание. Уходи, и у нас все будет хорошо. Я тебя как женщина женщину прошу, – уже спокойней проговорила Круглова и даже улыбнулась.

Ольга была в растерянности от внезапной перемены поведения Натальи и просительного тона, но, вспоминая, как Вика пряталась за ее спиной, прошептала:

– Нет. Я хочу помочь Виктории, как Олег помог мне. Он попросил, и я не уйду, пока нужна моя помощь.

Круглова скривилась, и вновь окинув женщину с головы до пят, процедила:

– Тварь! Приготовься, что тогда тебя выкинут отсюда, раз по-хорошему не понимаешь.

Сказала и вышла, громко хлопнув дверью. Ольга смотрела ей вслед и тяжело дышала. Закрыла глаза и, обхватив плечи руками, пыталась убедить себя, что поступила верно, но жестокие слова стояли в голове, не давая покоя.

***

В шесть часов Латрова уже вовсю работала в мастерской. Встала она очень рано, потому что не могла нормально спать. Мысль, что ядовитая женщина сделает пакость, не давала спокойно отдыхать. Ольга не знала, что думать, переживая в первую очередь за дочь.

Не желая мучить себя, она решила переговорить со Сторховым. Пусть мысль об этом гнала непонятную дрожь по телу, другого выхода Латрова не видела. Оля хотела знать сложившуюся ситуацию, чтобы не быть обузой и не получить массу ненужных проблем, если все же она что-то не так поняла.

Нина Ивановна еще не проснулась, поэтому Ольга сварила себе кофе и уже с пяти часов трудилась над заказом.

Услышав приближающиеся звуки, женщина замерла. И лишь когда дверь открылась, облегченно выдохнула, наблюдая уставшего Сторхова в вечерней одежде.

– Ольга, почему ты здесь в такую рань? – нахмурившись, спросил он, направляясь к ней.

– Доброе утро, Олег. Просто… не спалось.

– Мне тоже. Не получилось, – выдохнул мужчина и, пройдя к диванчику, сел. Внимательно посмотрев на взволнованную женщину, объяснил:

– У меня двоюродный младший брат попал в аварию, и поэтому я вынужден был вчера уехать после ужина. Прости, что не получилось поговорить.

Ольга прикусила губу, обдумывая слова мужчины и Натальи, а потом проговорила:

– Ужасно жаль, что ваш брат оказался в больнице. Очень надеюсь, ему будет лучше, – выдохнула она, прижимая руку к груди, а потом прочистила горло и тихо проговорила: – Олег, если моя помощь не нужна, я съеду, ведь…

Женщина замерла, заметив, как Олег резко поменялся в лице. Он нахмурился и внезапно поднялся, уверенно и хищно надвигаясь на нее. Сейчас на его лице уже не наблюдалось усталости, только грозное предупреждение, отчего Ольга отступила.

– Почему ты хочешь уйти? – ледяным тоном произнес Сторхов, оказавшись рядом, нависая над ней.

– Наталья, – начала Латрова, но замолчала, не желая, чтобы между любовниками была ругань из-за нее.

– Мы с ней поговорили. Вчера вечером Наталья должна была уехать. Круглова умная женщина, но тяжелая, поэтому, если будет строить козни, скажи мне.

– Зачем так? Ведь я не могу… – воскликнула Оля, вглядываясь в глаза мужчины.

– Что не можешь? – уточнил Сторхов, осторожно приподняв ее подбородок кверху.

– Олег…

– Да, Ольга?! – чуть грубо произнес мужчина, а потом обнял за талию, и медленно, но уверенно притянул к своему громадному горячему телу.

Молодая женщина выдохнула и тихо проговорила:

– Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. Не умею играть в такие игры.

Мужчина внимательно смотрел, а потом спокойным тоном сказал:

– Хочу, чтобы ты была моей женщиной.

Ольга тяжело воспринимала его слова, пытаясь выявить в них важное и не выискивать ложное. Посмотрела в глаза мужчине и тихо выдохнула:

– Нет.

Сторхов замер, совсем не ожидая такого ответа. Не показывая эмоций, вспыхнувших в данный момент с невероятной силой, он поднял бровь, давая возможность ей высказаться.

– Я… благодарна тебе. Очень. Ты даже не представляешь насколько, но не могу вот так…

Олег жадно изучал ее взгляд, и недовольно изрек:

– Оля, я не могу предложить большего, потому как…

– Нет, не думай, что мне принципиально нужно быть только женой. Нет. Я… не могу.

– Ты любишь мужа? – крайне сурово поинтересовался он.

– Нет, но, чтобы вот так сразу… Даже не представлю. Чувствую себя неудобно и…

– Я понял, – пробубнил Сторхов и чуть сжал ее талию, задумавшись о своем.

Посмотрев в сторону, женщина прикусила губу и поспешно добавила:

– Мы можем уйти с Алиной, и тогда ты с…

Мужчина недовольно нахмурился, и Оля замерла, наблюдая в его глазах поднимающийся гнев, хотя внешне он никак этого не показывал. Олег отпустил ее, и, отступив на шаг, спокойным тоном выдал:

– Не вздумай. Нет… так нет. Ты и Алина живете здесь, – категорично выдал он и, постояв секунду, направился на выход. У двери остановился и добавил:

– Ольга, ты мне очень нравишься, и я… подожду. И если не поменяешь свое решение, значит, так тому и быть. Не стоит переживать и шарахаться от меня.

Латрова улыбнулась, чувствуя тепло в груди, и благодарно произнесла:

– Спасибо.

Мужчина ничего не ответил. Лишь смотрел, а потом вышел в коридор, прикрыв дверь.