Глава 9

Дважды хворост жгутом охватив, я вязанку сложила,

В эту пору тройное созвездие в небе светило.

В этот вечер — не знаю, что это за вечер сегодня —

Я тебя увидала — собою прекрасен мой милый.

Почему же таким ты, почему же таким ты

Был прекрасным и добрым, мой милый?

Ши цзин (I, X, 5)

Принц Тайрен выполнил своё обещание устроить мне свободную праздничную ночь довольно своеобразно. Перед самой церемонией, которая должна была начаться после заката, когда в небе проглянут звёзды, императрица позвала меня и сообщила, что принимать участие в праздновании я не буду.

– Его высочество наследный принц не хочет видеть твоё уродливое лицо, – невозмутимо сообщила она.

Я поклонилась, выдавив «слушаюсь». Ну Тайрен, ну гад.

В результате, когда все ушли, я осталась в покоях в гордом одиночестве. Из всех девушек сочувствие мне выразила только Усин, шепнувшая, что это не последний праздник Звёзд, и что в следующий раз у меня всё получится. Я покивала, подождала, пока всё стихнет и отправилась в подсобные помещения. Пришлось опять стать временной воровкой – хорошо его высочеству, распорядился – и хоть трава не расти, а все организационные моменты побега решать одной мне.

Впрочем, я оказалась немного несправедлива к нему: об одном моменте он всё-таки подумал. Когда я дождалась принца на веранде заброшенного дома (надо отдать ему должное, ждать пришлось не очень долго, видимо, он ускользнул с праздника сразу же, как только смог), принц протянул мне большую круглую шляпу. С полей шляпы свисала полупрозрачная вуаль, образуя полный круг, только спереди был разрез, позволявший в случае чего развести ткань в стороны, закинув на поля.

– Держи. Такие носят дамы, когда выходят в город без кареты.

Я поблагодарила. Шляпа была действительно удобнее, чем капюшон плаща – не так жарко, ночи лета и ранней осени были тёплыми. Благодаря ей плащ вообще удалось снять, оставшись в платье и верхнем халате.

Тайрена опять сопровождал Гюэ Кей, поглядывавший на меня и принца со сдержанным неодобрением. Но принц плевать хотел на его неодобрение, он был весел, как мальчишка, вырвавшийся на волю с уроков.

– Пойдёмте в какой-нибудь винный дом, – предложил он. – И поедим, и не помешают.

Винный дом оказался чем-то вроде ресторана: большое двухэтажное здание, в котором почти весь первый этаж занимал зал со столиками. Но мы прошли его насквозь и вышли в сад с разбросанными по нему павильонами. Один из этих павильонов мы и заняли. Пока его высочество делал заказ милой девушке, я оглядывалась по сторонам. Крышу павильона поддерживали колонны, между ними были обычные, обклеенные бумагой рамы, часть из них была поднята, превращая павильон в полуоткрытую беседку. Из-под потолка свисали сплетённые из соломы шторки, сейчас свернутые в рулоны, но достаточно было потянуть за шнурок, чтобы опустить их до пола, создавая преграду, не мешающую освежающему ветерку, но скрывающую посетителей от нескромных взглядов. Кроме того, бумага на стенах, вопреки обыкновению, была не белой, а расписной. Подробно выписанный горный пейзаж переходил из рамы в раму, открывая всё новые детали: вершины гор, холмы предгорий, лес, реку, домики на берегу. Над всем этим красовались столбцы иероглифов.

Между тем заказ дошёл до стадии обсуждения, нуждаемся ли мы в обществе местных дам. От танцовщиц и собеседниц принц отказался, но против музыкантш возражать не стал. В результате к павильону явились три девушки, с флейтой, каким-то струнным инструментом, похожим на лютню, и с чем-то вроде ксилофона, только пластинки на этом инструменте свисали с горизонтальной рамы и были из зеленоватого камня. К моему облегчению, расположился этот ансамблик всё же не в самом павильоне, а на лужайке перед ним, на принесённых с собой подушках.

К тому времени, как нам принесли заказ, разговор уже шёл вовсю. Оказалось, что его любопытное высочество заинтересовался моими взглядами на торговлю.

– Воины и крестьяне – вот две опоры государства. Воины защищают страну, крестьяне её кормят. А алчные торговцы их обирают. Так почему нужно давать заразе расползаться?

– Кости и мышцы – вот две основы человеческого тела, – я пожала плечами. – Кости дают опору, мышцы позволяют нам двигаться. Но без крови человек умрёт, и эти две опоры превратятся в груду гниющего мяса. Торговля – кровь государства, нравится нам это или нет.

– Ты весьма смела в суждениях, – сухо прокомментировал Кей. Я ещё раз пожала плечами.

– Может быть, торговцы и зараза, однако совсем вы их всё-таки не запрещаете. Значит, признаёте, что как бы там ни было, но без них не обойтись.

В павильон торжественно вошла целая процессия девушек, уставивших столик блюдами, молча поклонившихся и столь же торжественно нас покинувших. Музыкантши снаружи наигрывали что-то простенькое, но приятное. Я с некоторым подозрением присмотрелась к мясным шарикам – когда обсуждался заказ, девица уверяла, что они сделаны из мяса змеи, тушёного с каким-то лилейным корнем. В прошлый раз я змею попробовать так и не решилась. Но в этот всё же рискнула, и оказалось вполне съедобно.

– Совсем без торговцев, действительно не обойтись, – согласился Тайрен, накладывая себе оленьего языка. – Но им не надо давать воли.

– Почему?

– А в твоей стране корысть считается достоинством? – поинтересовался Кей. – Люди должны создавать свой долг – перед страной, императором и народом. А барыги думают только о том, как бы набить свою мошну.

– Что ж, в идеальном мире все люди действительно будут служить государству только из чувства долга, но мы живём не в идеале, и с этим тоже приходится считаться. Глупо отказываться от того, что способно принести пользу стране, императору и народу только из-за того, что те, кто способны эту пользу принести, не идеальны.

– И какая же им польза от торговцев?

– Помочь населению и государству стать богаче. Разве этого мало?

Мужчины с усмешкой переглянулись.

– Сразу видно, что ты никогда не имела дела с купцом, скупающим крестьянский урожай, – сказал Кей. – Скупает за несколько медных монет, продаёт за серебро.

– Что ж, офицер Гюэ, охотно верю, что вы имели дело с купцами куда больше, чем я. А много ли купцов в деревнях?

– Как правило, один на несколько, а что?

– То есть у крестьян нет выбора? Или продавай вот этому купцу, или не продавай никому?

– Ну да.

– Тогда не удивительно, что он их обирает. А представьте, что купцов будет много. И крестьянин имеет возможность решать, кому продать. И продаст, разумеется, тому, кто даст больше. Картина уже несколько меняется, не так ли?

– Они просто сговорятся между собой, вот и всё, – возразил Тайрен. – Купцы, я имею в виду.

– А вот тут уже имеет смысл вмешаться государству. И вообще, вот вам ещё один пример пользы образования для простолюдинов. Образованного человека труднее обобрать, чем неграмотного, не знающего ничего, кроме своего поля. Образованный человек вполне способен посчитать, за сколько ему имеет смысл продавать, кому, и нужно ли вообще связываться с купцами. Или, может, лучше будет съездить в соседний город и продать там урожай самому.

– Крестьяне не имеют права покидать свои уезды.

– Что, совсем? – поразилась я. – Вообще никакие крестьяне, нигде?

– Совсем и нигде. Разве что их переселяют императорским указом.

– М-да, – только и сказала я. Тут ещё и крепостное право до кучи. Причём всеобъемлющее.

Разговор как-то увял. Я пробовала разные блюда, мужчины после краткого молчания заговорили о чём-то своём. Через некоторое время я прислушалась. Оказалось, что речь идёт о некой не то секте, не то банде, терроризирующей одну из провинций явно заказными убийствами. Причём дело уже дошло до того, что против неё собрались посылать войска.

– Вот уж не пойму, чего они хотели добиться, – Тайрен презрительно усмехнулся. – Скоро для этих отщепенцев всё закончится. Что они смогут против регулярной армии?

– Например, выбить командиров, – сказала я. И тут же пожалела, потому что они оглянулись на меня как на заговоривший стол.

– Что? – переспросил его высочество.

– Выбить командиров, – обречённо повторила я. – Раз промышляют убийствами, значит, умеют незаметно пробираться и подкрадываться. Вырежут офицеров, и что сделает армия без командования?

– А ещё что они могут? – Тайрен с любопытством наклонил голову набок.

– Ну… – я быстро перебрала в памяти, что мне было известно о партизанской войне. – Могут устраивать засады и небольшие налёты – налетели, постреляли и ушли. Раз они там давно, значит, знают местность лучше пришлых солдат. Если их немного, то удобно прятаться. Большого вреда так они, конечно, не причинят, но вымотать могут. Могут налететь на спящий лагерь, пожечь, порезать спящих, напугать или увести лошадей. Могут разрушать мосты и переправы. Могут нападать на отдельные отряды, например на этих… которые собирают еду для людей и лошадей.

– Фуражиров, – подсказал принц.

– Да, спасибо, ваше высочество. Могут перехватывать гонцов. На худой конец, если они не на учёте у властей, то могут скрытно уйти куда-нибудь в глушь или даже в соседнюю провинцию и переждать там, пока армии не надоест гоняться за собственной тенью.

Мужчины переглянулись.

– Во Внутреннем дворце, оказывается, завёлся спящий дракон, – саркастично заметил Гюэ Кей.

– А ты только что заметил? – Тайрен взял кувшинчик и разлил светлое вино на три чарки. Жаль, никому не смогу похвастаться, как мне лично его высочество вино наливал.

– Что ж, если тебя отправят наводить там порядок, сможешь взять её в советницы.

– Да едва ли отец-государь меня куда-нибудь отпустит, – вздохнул Тайрен. – Я уже и просить перестал. Иногда думаю – а не выкинуть ли что-нибудь эдакое, чтобы он наконец сослал меня в приграничный гарнизон, как грозится?

– Тайрен!

– Что?

– И думать забудь. Ничего хорошего в приграничных гарнизонах нет, могу тебя уверить. Там ты скиснешь ещё быстрее, чем здесь.

Принц усмехнулся и опрокинул свою чарку.

– А возвращаясь к нашим разбойникам… – он посмотрел на меня. – Действительно, чтобы ты сделала, если бы разобраться с этой бандой поручили тебе?

Кей скривил губы, но промолчал.

– Боюсь, ваше высочество, тут я ничего не могу ответить. У меня нет военных познаний. Я могу, благодаря примерам из книг, представить, что они способны сделать. Но я представления не имею, как с этим можно бороться.

– А всё-таки? Подумай.

– Ну-у… – я честно задумалась. – Пожалуй, я бы попыталась наладить отношения с местным населением. С теми самыми крестьянами.

– И на кой они тебе сдались?

– Ну как на кой? Этим убийцам нужно есть, пить, одеваться, оружие опять же… Одной охотой долго не прокормишься, и нового ножа в лесу не скуёшь. Значит, кто-то их всем этим снабжает и, скорее всего, это крестьяне. И вот тут всё зависит от того, добровольно ли они это делают. Потому что если они этих разбойников любят и укрывают, то это одно. А если ненавидят и мечтают избавиться, то уже совсем другое.

– Равнинные крестьяне трусливы, – бросил Кей. – Они не решатся пойти против разбойников.

– Значит, надо убедить их, что власти способны их от разбойников избавить. И их же никто не зовёт в открытый бой! Но они тоже знают местность, могут дать проводников, подсказать, когда разбойники выйдут из леса и куда, где подходящее место для убежища, а где – для засады… Можно назначить награды за головы главарей, большие награды, вдруг кто-нибудь да соблазнится.

– А можно взять заложников, – в глазах принца вспыхнул настоящий огонёк азарта.

– А вот это мне кажется плохим решением, ваше высочество. Так вы только убедите людей, что власти плохие. А раз разбойники против властей, то они хорошие. Люди кинутся к ним за защитой или местью.

– А может, хватит считать таэли, когда тебе ещё ни единого ли не дали? – снова вмешался Кей. – Сам же говоришь, что государь никуда тебя не отпустит, а теперь сидишь тут, строишь планы – и с кем?

– Да ладно тебе, ворчишь, как моя нянюшка. Дай хоть помечтать!

– Нужно уметь довольствоваться тем, что у тебя есть здесь и сейчас, – наставительно сказал Кей. – Держись доброй середины – не ропщи и не витай в Небесах. Помнишь сказку про волшебную подушку?

– Помню-помню, – проворчал Тайрен.

– А что за сказка, господин офицер Гюэ? – полюбопытствовала я.

– Да, старая поучительная сказка, – фыркнул Тайрен. – Её рассказывают в назидание всем, кто мечтает о чём-то большем, чем у него есть.

– И тебе явно не мешает послушать её ещё разок, – Кей несколько досадливо покосился на меня, но потом всё же решил снизойти:

– В общем, там один мудрец встретился с молодым парнем из благородной, но обедневшей семьи, который мечтал вершить государственные дела и прославить свой род. Мудрец дал ему волшебную подушку, парень положил её под голову и увидел сон. Сперва ему приснилось, что он женился на дочери богача и сам зажил как богач. Потом он увидел, как отлично сдал отборочный экзамен и получил сразу высокую должность. Потом ему дали должность ещё выше, и ещё… И везде он преуспевал, и народ прославлял его за добрые дела и пользу, которую он приносил стране, и ставил в его честь каменные стелы, на которых были выбиты его деяния. Он успел побывать и смотрителем каналов, и губернатором, и командующим армией, и завоевать для империи новые земли. А потом император сделал его своим доверенным советником.

Он сделал паузу, чтобы глотнуть вина.

– А, кажется, я слышала что-то подобное, – сказала я. – А потом его оклеветали завистники, и в ночь перед казнью он думал: «Ах, почему я не остался простым человеком?»

– Не совсем. Его действительно оклеветали и казнили его сторонников, но сам он избежал казни благодаря заступничеству одного друга, и только оказался в опале. Потом император узнал, как было дело, и вернул его ко двору. И до глубокой старости не хотел отпускать своего советника, хотя тот уже был болен и немощен и умолял об отставке. А когда парень проснулся, то понял, что познал уже всё в этой жизни и понимает тщету своих желаний. Поблагодарил мудреца и удалился.

Над столиком повисло молчание. Через пару минут я решалась его нарушить:

– Должно быть, я чего-то не понимаю… Но мне жаль, что такая долгая и славная жизнь оказалась всего лишь сном.

Тайрен перестал жевать и посмотрел на меня.

– Ведь раз народ его прославлял за добрые дела… Значит, он действительно сделал много хорошего! А получается, что всё свелось к уроку для него одного. А как же вся та польза, которую он мог бы принести?

Кей перевёл взгляд с меня на принца.

– Вы точно не сговорились? – подозрительно спросил он. – Она же повторяет твои слова. Один в один!

Тайрен только хмыкнул, задумчиво разглядывая меня, и мне снова стало неуютно.

– Ладно, – сказал он наконец и отложил палочки. – Должно быть, все уже наелись. Пожалуй, пора возвращаться.

– Это верно, – с готовностью, чуть ли не с облегчением согласился Кей. На столик была выложена связка монет, нанизанных, как бублики, на шнурок, мы встали, и я опустила вуаль, которую откинула, садясь за стол. Когда вы вышли из павильона, музыкантши на лужайке прервали свою игру, встали и поклонились. Кей протянул им ещё одну связку, поменьше, принятую с многословными изъявлениями благодарности, которые мы даже не дослушали до конца.

На ветвях деревьев и на карнизах павильонов покачивались фонарики, едва ли их было больше по сравнению с тем часом, когда мы вошли сюда, и всё же мне показалось, что в саду стало светлее. Я подняла голову. Ночь была ясной, те самые звёзды, которым сегодня полагалось молиться, сияли вовсю, но их стало больше. Хотя, конечно, многочисленные мерцающие огоньки, плавающие в небе, не были небесными светилами. Судя по всему, они были вполне земного происхождения и поднимались в небо с земли, причём где-то недалеко отсюда.

– Что это?

– Что? – принц тоже задрал голову. – А, это… Летучие фонарики. Ещё один способ отправить своё желание к звёздам. Что, никогда таких не видела?

– Нет, никогда.

– Пошли, посмотрим.

Фонарики запускали с большой площади неподалёку. По периметру её стояли прилавки, где все желающие могли приобрести изготовленный из бумаги куб и плоскую свечку, которую можно было вставить в специальное крепление внизу. А дальше фонарики действовали по принципу воздушных шаров: горячий воздух от свечи наполнял куб, и он взлетал в небо. Люди запускали их десятками и сотнями, всё время подходили новые желающие, и летучие фонари в небе не иссякали. Словно рой жёлтых светлячков поднимался в воздух, временами почти закрывая тёмное небо.

– Как красиво… – проговорила я, задрав голову и одной рукой придерживая шляпу.

– Хочешь запустить такой же?

Я удивлённо посмотрела на Тайрена:

– А… можно?

– Почему нет?

– Но у меня нет денег…

Он усмехнулся и поманил меня к прилавку. Кей с видом величайшего терпения пошёл следом.

– Ну, какое пожелание выберешь? – принц широким жестом обвёл прилавок. На бумажных боках фонариков были нарисованы разные иероглифы.

– А какие есть, ваше высочество?

– Всякие. Здоровья, долголетия, богатства… удачного замужества, – Тайрен прищурил и без того узкие глаза. – Может, тебе последнее пригодится?

– Ваше высочество, давайте лучше здоровья, – торопливо сказала я. – Оно всем нужно.

– Тоже верно.

Фонарик был высотой примерно с мою руку от пальцев до локтя. Принц сгонял Кея на край площади поджечь свечу от огня, горящего в металлической корзине на подставке, после чего помог мне расправить фонарь и поставить свечку внутрь. Мы подождали несколько мгновений, пока тепло от свечи наполнило бумажный куб, после чего просто разжали руки – и наш фонарик плавно и неторопливо вознёсся в небеса. Я следила за ним, пока могла различить его среди других. Наверху фонари подхватывал ветер, и они смещались куда-то за дома.

– Ваше высочество… – принц, тоже следивший за фонариком, посмотрел на меня, и я присела в поклоне. – Это было чудесно. Я никогда не забуду этот вечер.

Интерлюдия

– А всё-таки никакая она не простолюдинка, – сказал Тайрен.

– Думаешь, закопала голову с шеей*?

– Вполне возможно. Сам посуди – станет ли рождённая в травах так себя вести? Да, поначалу она соблюдает почтительность, но стоит ей хоть чуть-чуть забыться, как она уже смотрит в глаза, не склоняет головы и говорит как с равным.

– А по-моему она просто дурно воспитана, – скептически заметил Кей.

Тайрен хмыкнул и посмотрел на игровую доску. Потом положил на пересечение клеток ещё один камушек.

– Она не дурно воспитана. Она иначе воспитана. Она не грубит, не держит себя вызывающе, она… – он покрутил рукой в воздухе, подбирая слова. – Я вот иногда думаю – может, она из царствующей семьи?

– И никому об этом не сказала?

– А допустим, скажет она, кто ей поверит? Но даже если и поверят… Вот представь: ты оказался в чужой земле, на положении слуги, и никакой возможности вернуться домой или получить оттуда помощь. Стал бы ты кричать, что ты – сын князя?

– Может, и не стал бы. Но я бы скорее умер, чем допустил такое.

Принц не ответил. Некоторое время они играли молча, и перевес всё явственней начинал склоняться в сторону Гюэ Кея.

– Ну, или она из тех племён, где вождей выбирают и им не кланяются, и все свободные считаются равными, – снова сказал Тайрен.

– И умеет читать, причём на своём языке? Все варвары, пользующиеся письменностью, позаимствовали её у нас. Цивилизованные народы, изобретшие свою, имеют представление о делении на высших и низших, – Кей помолчал и добавил: – Впрочем, о том, что она умеет читать, известно только с её слов.

– Думаешь, врёт? Едва ли. Ты же слышал, какие интересные вещи она говорит. Неправильные, но интересные. Без образования до такого не додумаешься.

– Или она повторяет чьи-то слова.

– Ну, значит, как минимум общалась с образованными людьми.

– А может, – предположил Кей, – она росла в каком-нибудь монастыре, или даже в пещере в горах на попечении учёного отшельника? Наслушалась его речей, но как надо обращаться с людьми, не знает.

– Может и так, – усмехнулся Тайрен. – Но зачем гадать? Я хочу узнать наверняка.

– Так спроси.

– Уже спросил. Она ответила, что простолюдинка.

– Можешь отправить её на допрос за враньё. Или просто так. Не думаю, что государыня станет возражать.

– Может, и не станет, но это не слишком вежливо, согласись – портить чужую собственность. Я не собираюсь быть непочтительным к матушке. И потом, так неинтересно. Я хочу сам докопаться до правды.

– Да какая тебе разница? Ты слишком много об этой Тальо думаешь. Она того не стоит.

– Отвечу твоими же словами – а какая тебе разница? Ты не возражал, когда мы фантазировали, что за жизнь на Острове Бессметных, или подсчитывали, сколько дров мог нарубить дровосек О Лан на луне. Что ты имеешь против этой девушки?

– Не знаю, – признался Кей. – Но странная она какая-то. Не нравится она мне. Всё делает не так, как нормальные люди: говорит не так, смотрит не так, ходит не так. Ты заметил? У неё широкие шаги, когда она за собой не следит. Думаю, что она привыкла носить мужскую одежду. Женщины так не шагают.

– Ну, вот видишь! Она интересная. И забавная. А ты – на допрос. Ну зачем так сразу?

– Если есть задача, её надо решать. А не ходить вокруг да около. Ты просто от скуки бесишься, после того как его величество окончательно отстранил тебя от дел.

– А если и так? Чем ещё прикажешь мне развеивать скуку – обходить весенние дома или удалиться в монастырь на богомолье?

– Государю бы понравилось.

– Не сомневаюсь, – хмуро кивнул Тайрен. – Но будущий император не должен думать только о небесном.

– Да, а гадать, кто такая комнатная девушка твоей матери – занятие, достойное императора, ничего не скажешь.

– По крайней мере, она безопасна, – принц пожал плечами. – Так что в этом плохого?

– Может, и ничего. Кстати, ты проиграл.

– Да? – Тайрен посмотрел на доску. – Ну, ладно.

– Ты становишься невнимательным, – Кей начал собирать игровые камешки в два керамических горшочка, сортируя их по цветам. – Может, сходим на плац, разомнёмся? Или из лука постреляем?

– Не хочу, – Тайрен налил себе вина.

– А чего хочешь?

– Не считая того, чтобы навалять кой-кому за доносы, вытряхнуть душу из нескольких десятков придворных и высказать отцу-государю всё, что я думаю? Сам не знаю.

– Зато я, кажется, знаю, – не без ехидства заметил Кей. – Ты хочешь расследовать чудесное появление в нашей славной империи некой Луй Тальо. Вот прямо спать спокойно не можешь, пока не выяснишь, кто она и откуда.

– Заметь, не я о ней заговорил на этот раз. А тебе самому неужели ни капли не интересно?

– Если я буду интересоваться каждой встречной девкой…

– Думается мне всё-таки, что она не девка, а дама.

– Ну да, ну да. Может быть, даже принцесса. Хотя… – Кей вдруг замолчал.

– Что?

– Ничего. Но может ты и прав. В смысле, принцесса не принцесса, но… Помнишь, как мы сидели в винном доме? И как она там ела? Попробует немного, и если не понравится, то больше не притронется. Знаешь, отец иногда брал меня с собой в дальние деревни и на заставы, и мы порой ночевали в крестьянских хижинах, так что я немного представляю, как они живут. Ни один простолюдин никогда не отодвинет полную тарелку. Для них это сродни кощунству. А эта девица никогда в своей жизни не голодала. Ни она сама, ни люди, среди которых она росла.

– Вот видишь, – довольно сказал Тайрен. – Образованная, умеет читать, но не по-нашему, жила в довольстве и носила мужскую одежду. Кем может быть такая женщина? Может, она вообще не человек, а посланница или беглянка из волшебной страны. Надо будет как-нибудь сводить её в храм. Вдруг она там превратится в дракона или в девятихвостую лису!

– Представляю, в каком восторге будет его величество, если узнает, что ты опять гуляешь неузнанным по городу. А если окажется, что она действительно не человек… Слушай, может и правда обратиться к священникам или хотя бы к магам? Пусть достопочтенный настоятель Чжа Жаосиланг её испытает.

– Можно, но только тихо. Не пори горячку, вдруг отец и в самом деле прознает. Вот переедем в Светлый дворец – тогда и можно будет пригласить достопочтенного настоятеля.

– А если всё-таки узнает? Император и так постоянно ругает тебя за легкомыслие. И это твоё новое увлечение точно не одобрит, кем бы она ни оказалась в итоге. Если она дух или оборотень, её срочно нужно сдать в святую обитель или уничтожить, если же просто женщина… В любом случае бесед с ней о судьбах государства он не поймёт. С его точки зрения женщины нужны только для одного.

– А кто сказал, что она нужна мне для чего-то другого? – ухмыльнулся принц.

– Чего?

– Того. Может, я решил проверить, чем мир ветра и цветов в краю вечернего солнца отличается от нашего. Что в этом предосудительного? Кстати, это и в самом деле можно будет проверить.

– Ты серьёзно?

– Вполне. Может, западным девам ведомы какие-нибудь секреты алого и изумрудного, неизвестные в наших краях.

– Да у неё же нос, как у обезьяны! И рост как у гвардейца, вот уж поистине – башня! Какого размера ноги, я даже предположить боюсь. И волосы…

– Зато зубы белые и ровные. И кожа гладкая. Да и глаза – действительно формой как персиковые косточки.

– И цвет у них как у нечищеной меди, – поддакнул Кей. – Не поймёшь, не то рыжие, не то зелёные.

– Можно подумать, я её тебе сватаю. Успокойся, всё проверять буду сам. Да и не так уж она страшна, если приглядеться. Интересно, под платьем у неё всё то же, что у наших женщин, или нет?

Кей только рукой махнул.

* Поговорка, означающая «скрыть благородное происхождение».