Глава 10

Чжуна просила я слово мне дать

Больше не лазить в наш сад на беду

И не ломать нам сандалы в саду.

Как я посмею его полюбить?

Страшно мне: речи в народе пойдут.

Чжуна могла б я любить и теперь,

Только недоброй в народе молвы

Девушке надо бояться, поверь!

Ши цзин (I, VII, 2)

Когда было объявлено, что на осень двор перебирается куда-то за город, на горячие источники, я обрадовалась. Поездка сулила разнообразие, какие-то новые впечатления. Уже суматоха сборов сломала привычный и, признаться, изрядно обрыдший уклад, сделав отношения прислуги чуть менее формальными, а жизнь – чуть менее однообразной, не так расписанной чуть ли не по минутам. И радоваться я продолжала до того мгновения, пока не выяснилось, что это для господ будет поездка. А для нас, служанок – скорее поход. В том смысле, что нам предстоит сопровождать карету её величества пешком.

– И долго нам так идти? – спросила я у Чжу.

– Если не задержимся в пути, то два дня. К вечеру второго будем в Украшенном Цветами Светлом дворце.

Я кивнула, в который раз подивившись любви местных к пышным названиям. Ну, хоть не многодневное путешествие предстоит, и то хорошо.

В принципе, дорога была не очень трудной. Мы, девушки, шли прямо за каретой, в которой сидели её величество и её ближайшая дама Юнэ Манэй. И были в том не одиноки – за каждой из карет тянулся шлейф из прислуги, как мужской, так и женской. Вереница карет со свитой перемежалась отрядами императорской гвардии – эти были верхами. Когда процессия только выступала, я видела и пеших воинов, но они, видимо, шли где-то в хвосте колонны, растянувшейся, должно быть, не на один километр.

В общем, поначалу досаждала в основном только пыль. Загородная дорога была немощёной, погода стояла сухая и тёплая, и копыта лошадей, вместе с колёсами карет и повозок, поднимали в воздух самые настоящие клубы, не оседавшие ещё долгое время. Теперь я со всей отчётливостью поняла, что выражение «глотать дорожную пыль» – отнюдь не метафора. Вы, мои земляки, воспевающие патриархальную экологию и ругающие машины, как источник загрязнения атмосферы – не желаете ли сами проехаться не в автомобиле с кондиционером, а на открытой телеге, или даже в закрытой, но только шторами, карете по грунтовой дороге? Я уж не говорю о том, чтобы пройтись по ней пешком, да не в составе группы туристов из нескольких человек, а в большом отряде. И если вы мне скажете, что вся та пыль, которой я надышалась и наглоталась за эти два дня, экологически менее вредна, чем автомобильные выхлопы за пару часов, я огрею вас по голове своим башмаком.

К полудню у меня уже гудели ноги, так что привала я ждала как манны небесной. Но и тут случился облом. Пока господа отдыхали, слуги работали – разбивали шатры, расставляли походную мебель, носили еду, личные вещи, помогали дамам привести себя в порядок. Когда шатёр императрицы был разбит, мне выпало стоять у полога, чтобы приподнимать его перед всеми входящими-выходящими, кланяясь при этом. В общем, присесть я смогла, только когда меня сменили на обед. Половина часа на еду – нашего часа, не местного – и всё, убирай вещи и снова шагай за каретой. И на вечернем привале то же самое: обслужи императрицу, подай ей ужин, натаскай воды для омовения, помоги отойти ко сну, и только тогда можешь поесть и лечь сама. Чтобы рано утром вскочить и начать готовиться к отъезду.

В общем, на второй день я думала только о том, что будет, если я прямо вот сейчас упаду. Поднимут пинками и розгами, или всё-таки пожалеют и позволят приткнуться где-нибудь на колёсах? Увы, первое было вероятнее. Да и некрасиво по отношению к другим девочкам получится – они-то идут и не жалуются. Даже пыль отошла на второй план, и если вчера я ещё пыталась как-то закрываться от неё рукавом, то теперь я просто брела, позволяя ей оседать на коже. И ведь нам наверняка по прибытии никто не предложит её смыть, как это вежливо предлагают хозяева благородным гостям во всяких там исторических фильмах и книгах. Придётся самим как-нибудь выбирать минутку для умывания. Надеюсь, хоть воды там будет вдоволь – источники всё-таки, да ещё и горячие.

Простучали копыта, подняв очередные пыльные облачка, и мимо проскакал принц Тайрен. Придержал коня, переходя на рысь, окинул нас, служанок, взглядом (я спешно опустила глаза, сообразив, что никто, кроме меня, на него не таращится) и наклонился к окошку кареты:

– Матушка-государыня, я вас не потревожу?

Занавеска откинулась. Императрица не высунулась из кареты, так что принц, пустив коня шагом, сам чуть ли не сунул голову внутрь, и они о чём-то приглушённо заговорили. Я не прислушивалась. Наконец разговор закончился, и принц отодвинулся от окошка, собираясь уехать, но в последний момент вдруг спросил:

– Матушка, вы не против, если я распоряжусь подогнать повозку и посадить на неё ваших комнатных девушек?

– Зачем? – искренне удивилась императрица.

– Я боюсь, что если кто-то из них устанет и отстанет, то на привале матушка может претерпеть неудобство. Так я распоряжусь?

– Ох, Тайрен, ты такой заботливый… – умилённо проговорила её величество. – Хорошо, делай, как знаешь.

Тайрен поклонился матери с седла, потом обернулся, посмотрел прямо на меня – и подмигнул. Я не удержалась от ответной улыбки.

Повозку пригнали минут через десять. Больше всего она напоминала скамейку на двух колёсах – сиденьем ей служила прямая, ничем не огороженная доска, так что сесть по ходу движения можно было только боком. Разве что возница, молчаливый парень в коричневом халате, сидел, свесив ноги с доски вперёд и правя… видимо, это был мул. Во всяком случае, точно не лошадь, а для осла всё-таки великоват.

Повозку сопровождал конный гвардеец. Он оказался довольно галантен – спешился и подсадил нас четверых, одну за другой, на повозку. И когда мы устроились на твёрдой поверхности, снова вскочил в седло и поехал рядом.

Заботливость Тайрена действительно была весьма приятна, однако радость оказалась несколько отравлена. Да, ноги теперь отдыхали, зато начала страдать, хм… другая часть тела. Никаких рессор у повозки не было и в помине, так что каждый ухаб отдавался в пятой точке, а порой сиденье раскачивалось так, что приходилось цепляться за край доски обеими руками, чтобы не свалиться. И всё же это можно было вытерпеть. Девушки тоже оживились и явно решили, воспользоваться случаем и компенсировать себе недостаток общения с противоположным полом. На возницу никто не обращал внимания, а вот ехавший то сбоку, то сзади гвардеец наполнял их неподдельным энтузиазмом.

Впрочем, гвардейца это, судя по всему, совсем не затрудняло. Наоборот, он посмеивался, охотно поддерживал разговор и называл нас барышнями. Разговор, кстати, был достаточно тихим, никто не повышал голоса и громко не смеялся. Впрочем, если учесть, что впереди ехала карета императрицы и с любого из нас могли спустить шкуру, если мы потревожим покой её величества, удивляться этому не приходилось. Так что я довольно быстро погрузилась в свои мысли, не обращая внимания на болтовню остальных, а просто разглядывала пейзаж, мимо которого мы проезжали. Живописные холмы потихоньку сменялись невысокими горами и, несмотря на уже начавшуюся, по моим подсчётам, осень, вокруг было много цветов. Хризантемы и астры я даже узнала, и, кажется, гибискус, поразивший меня размерами – настоящее дерево. Странно было видеть свободно растущими цветы, которые я до сих пор встречала только на клумбах и в горшках.

– А вы что думаете, барышня?

– М? – я сообразила, что вопрос обращён ко мне, только когда Усин толкнула меня локтем в бок.

– Я спросил – какая песня, по-вашему, лучше: «Наставник Ци» или «Лагерь у Красной реки»? – повторил гвардеец.

– Я не слышала ни той, ни другой, так что не могу сказать.

– Не слышали этих песен? Много упустили, барышня. Хотите, мы с ребятами споём их сегодня на привале?

– Если вам так хочется.

– Какая-то вы тихая, барышня, – сказал гвардеец. – До сих пор ни словечки не сказали.

– Я просто задумалась.

– О чём же?

– Да, так. О цветах. В моих краях в это время года они уже отцветают.

– Соскучились по цветам, барышня? – гвардеец подмигнул и вдруг отвернул коня в сторону. Съехал на обочину дороги и соскочил на землю. Спустя несколько минут он догнал нас и протянул нам четыре розоватые хризантемы:

– Цветы для цветов! Приходите к костру, барышня. Споём для вас!

– Пойдёшь к их костру? – спросила Мон, когда императорский поезд свернул с дороги в ложбину между холмов с явным намерением устроить привал, и наш сопровождающий отстал.

– Да когда? Сейчас работы будет невпроворот.

– А мы тебя подменим пораньше. Правда? – Усин обернулась к Чжу. – Пусть сходит!

– А потом и сами побежите? – недовольно проворчала та.

– А что? Только не говори, что сама не хочешь.

– Да не пойду я ни к какому костру, – сказала я. – Что я там забыла?

– Как что? Песни слушать.

– А это прилично?

– Ну, ты же там не одна будешь. Правда, сходи! Вдруг это и есть твоя судьба?

Я лишь отмахнулась. Я никогда не относилась серьёзно ко всяким гаданиям, даже если забавы ради принимала в них участие, и теперь не собиралась делать исключение.

Гадание случилось той же ночью праздника Звёзд. Когда я вернулась с прогулки, то обнаружила, что остальные девушки ещё не спят. Напротив, все служанки, а не только мои соседки, сгрудились в одной из задних комнат и что-то делали при свете свечи. На меня, конечно, тут же обрушился град вопросов, где я была. Пришлось соврать, что гуляла по дворцовым садам.

– Ой, смотри, поймают тебя когда-нибудь… – покачала головой Чжу.

– А мы тут гадаем! – объявила Усин. – Давай с нами.

Девушки подвинулись, давая мне место, и я села на одну из подушек.

– А что надо делать?

– Вот, возьми чашку и налей в неё воды. А теперь вот возьми иголку… и её надо положить на воду так, чтобы она не утонула!

Я вынула иглу из приготовленной подушечки и осторожно положила на поверхность. Получилось: иголка поплыла. На дне чашки появилась похожая на трещинку тень.

– А теперь надо положил вторую поверх первой, и тоже так, чтобы не утонула…

Я положила вторую. И третью, образовав треугольник.

– Алая птица поднимается… Синий дракон опускается… – приговаривала Чжу с каждой новой иголкой. – Тугой лук натянут… Звёздочки на небе сияют…

На этом гадание прекратилось, потому что после четвёртой иголки всё сооружение пошло на дно чашки.

– Ну, вот! – воскликнула Усин. – Поздравляю! Скоро ты нас покинешь.

– Почему?

– До следующего праздника Звёзд тебя кто-нибудь возьмёт к себе. Если бы до пятой иголки дотянула, то в главные жёны, а так – в наложницы. Но это тоже неплохо!

Я лишь пожала плечами. Здешняя идея многожёнства меня не привлекала.

Обоз остановился, и началась обычная суета. Её величество с помощью дам выбралась из кареты и пошла в их сопровождении прогуляться и поразмять ноги в ожидании, пока поставят её шатёр, а мы, комнатные девушки, принялись его обустраивать. Я как раз несла стопку подушек, когда меня окликнули:

– Девица Тальо! Смотрю, украсилась цветами в честь путешествия.

Я обернулась. В двух шагах стоял его высочество и ухмылялся, открывая белые ровные зубы. Потом шагнул ко мне и поправил цветок, который я по примеру остальных девушек сунула в волосы под заколку.

– Тебе бы подошла шпилька с таким цветком, – сказал он.

– Ваше высочество!

– Что? – он поднял бровь.

Я оглянулась, но, слава богу, поблизости никого не было, не считая несущих караул гвардейцев, бесстрастных, как истуканы. Но в любой момент это могло измениться. И никакого укрытия вокруг, кроме украшенной позолотой кареты, в которой ехал сам император, с изображением синего змееподобного дракона с одной стороны и белого тигра – с другой. Я быстро нырнула за неё, втиснувшись между колесом и ещё одной повозкой, похожей на колесницу, на которой был установлен высокий металлический шест. С верхушки шеста свисал пятнистый леопардовый хвост.

– Ваше высочество, ну разве так можно? – зашипела я последовавшему за мной принцу. – А если нас кто-нибудь увидит?

– А что в этом плохого? – голос он, надо отдать ему должное, всё-таки понизил.

– Но что обо мне тогда подумают?

– Что тебе повезло, – серьёзно сказал Тайрен.

Я молча уставилась на него, не найдясь, что ответить.

– Все подружки будут завидовать, – добавил он.

– Но я не хочу, чтобы мне завидовали! Я только-только приобрела этих самых подружек. А теперь я могу их потерять.

На лице принца появилось странное выражение, которое я не смогла расшифровать.

– То есть… я тебе мешаю? – уточнил он. Я сделала глубокий вдох:

– Ну… Откровенно говоря, ваше высочество… так и есть.

Теперь промолчал он – и его молчание меня несколько нервировало.

– Ничтожная служанка заслуживает смерти, – кажется, так тут говорят, – но зависть бывает очень ядовита. Я не хочу выпить что-нибудь, от чего мне станет плохо перед её величеством, или напороться на острый осколок в своей обуви, или обнаружить среди своих вещей украденную не мной вещь, за которую меня же и накажут. Умоляю, ваше высочество… вам осторожность ничего не стоит. А меня может спасти.

– Ты преувеличиваешь, – он наконец-то отмер.

– Ваше высочество, и трёх месяцев не прошло, как сестра Луй Дамилар повесилась, потому что в её ларе нашли заколку, украденную у одной из дам. Я готова поставить всё своё жалование, что заколку ей подбросили. Я не хочу стать следующей.

– Кто подбросил? И за что?

– Я не знаю, ваше высочество. Но я боюсь.

– Хм-м, – протянул Тайрен. – Ну, ладно. Хотя всё это глупости. Никто не рискнёт причинить вред женщине, пользующейся моей благосклонностью.

Да, а на иве птичка такая живёт, наивняк называется, подумала я. Как же всё-таки далеки от реальности бывают люди, облечённые властью.

– Ваше высочество, бывают те, кто рискуют клеветать на невиновных и перед лицом самого императора…

– Ладно, ладно, я понял, – Тайрен поднял руки. – Так уж и быть, сохраню твою тайну. В смысле, нашу тайну. Не беспокойся.

– Ничтожная безмерно благодарна вашему высочеству, – я присела. – И ещё раз нижайше прошу меня простить – у меня сейчас много работы, государыня разгневается, если что-то окажется не сделанным…

Выскользнув из-за кареты, я ещё раз огляделась по сторонам. Вроде бы нас так никто и не заметил. Принц быстрым шагом ушёл куда-то в сторону, я перевела дух и двинулась к шатрам. Обогнула бок кареты и почти нос к носу столкнулась с Усин, что шла мне навстречу с каким-то подносом в руках. Усин ойкнула, шарахнувшись в сторону, я открыла рот, чтобы извиниться, но тут поняла, что она смотрит куда-то мимо меня. На спину его удаляющегося высочества. Потом перевела взгляд на меня, и её узкие глаза приняли почти идеально круглую форму.

Весь остаток дня и несколько следующих я напряжённо прислушивалась и присматривалась к происходящему вокруг, но всё было спокойно. Никто не набрасывался на меня с вопросами, не замолкал, когда я входила, не провожал чересчур пристальными взглядами. Похоже, Усин сдержала данное мне слово и промолчала. Не то поверила моему утверждению, что с его высочеством я столкнулась случайно, не то решила проявить солидарность. Хотя, судя по взглядам, которые она время от времени бросала на меня, её мучили изрядные сомнения.

Но одного неприятного разговора мне избежать всё-таки не удалось. Когда императорский поезд уже въехал в ворота Украшенного Цветами Светлого Дворца, и мы, прислуга, суетились, устраивая императрицу и её приближённых в нескольких довольно скромного вида домиках, меня поймал за руку Гюэ Кей. Причём поймал в прямом смысле, ухватил за запястье, когда я проходила мимо. Я опять не сразу узнала его в форменной броне и успела испугаться, когда он вдруг сцапал меня и затащил за ближайший угол. Там, правда, сразу же отпустил, и развернулся ко мне лицом, высокомерно сложив руки на груди.

– Ты сегодня встречалась с наследным принцем?

– Да, – от него скрывать я смысла не видела. – А что?

– А то, что не думай вообразить себе слишком много. Если ты уже решила, что сможешь свить гнездо на ясене, то сразу тебе говорю – поумерь аппетиты.

Я подавила вздох. Именно такой реакции я и опасалась, когда просила Тайрена сохранить тайну. И пусть я свой страх несколько преувеличила для доходчивости – но незыблемую убеждённость всех, кто узнает о наших встречах, будто я сплю и вижу нырнуть в постель к его высочеству, я спрогнозировала совершенно точно.

– Не беспокойтесь, офицер Гюэ. В любом случае всё зависит от желаний наследного принца. Я не смогу никак на него повлиять.

– Хорошо, если так. Потому что если ты хотя бы попытаешься… – он вдруг резко придвинулся ко мне, так, что мы едва не столкнулись, и его рука, только что лежавшая поверх другой, стиснула рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев. – Я не знаю, кто ты и что ты, – прошипел Кей. – Но клянусь, если я увижу хоть один признак, что ты наводишь чары, сосёшь его силу или ещё как-то причиняешь ему вред – то я своей рукой снесу тебе голову! Поняла?! Будь ты хоть чужестранкой, хоть ведьмой, хоть оборотнем, хоть богиней – только попробуй хоть что-нибудь выкинуть, и я тебя уничтожу!

Я оторопела настолько, что не смогла выдавить ни звука. Это он всерьёз? А офицер смерил меня ещё одним огненным взором, после чего обошёл и быстро зашагал куда-то по одной из аллей, оставив меня остолбенело таращиться ему вслед. Нет, я знала, конечно, что он особой любви ко мне не питает, но до сих пор он вёл себя достаточно сдержанно. Какая муха его укусила?

Но если не считать этого небольшого инцидента, жизнь в загородном дворце оказалась не так уж плоха. Здесь не было пафоса и жёсткой регламентации столичной резиденции, и хотя обязанностей у нас меньше не стало, в свободное время мы могли ходить, где хотели, в пределах окружавшей территорию стены. Светлый дворец, строго говоря, не был единым зданием, он представлял собой целый комплекс домов и домиков. В отличие от дворца в Таюне он не был разделён на систему дворов, отгороженных друг от друга высокими стенами. Строения стояли квадратами, но, выходя за ворота каждого из них, хозяева и посетители попадали в ухоженный парк. Парк был обширен и красив. Он спускался по склону горы к берегу озера, где в хорошую погоду плавало множество лодок. Посыпанные песком и мощёные камнем дорожки змеились по склонам, в тени деревьев и вылезающих из склона на поверхность скал прятались резные беседки. Множество галерей разделяли территорию дворца на сектора, и даже в самый жаркий день можно было пройти её почти из конца в конец, находясь в их тени.

Впрочем, жара уже начала спадать – даже во время этого короткого, но утомительного путешествия я мучилась от пыли и усталости, но не от перегрева. Сейчас царило скорее приятное тепло, солнце стало мягким, лиственные деревья были ещё зелёными, только кое-где в их густой шевелюре начинали мелькать первые жёлтые и красные пряди. А уж пряно пахнущие смолой кипарисы, которыми был щедро засажен парк, и вовсе не собирались менять свой зелёный убор.

Сами горячие источники прятались в отдельно стоящем довольно высоко на склоне дворце. Место было очень живописное – выкрашенные красной краской стены под синей черепицей словно вырастали из серой скалы, обнимавшей их с трёх сторон как ладони чашу. Место утопало в тёмной зелени, и над ним курился постоянный, видимый даже при самом ярком свете лёгкий туман. При ближайшем рассмотрении, правда, на стенах становились видны пятна плесени и облупившаяся кое-где краска – несколько портившие картину свидетельства постоянной сырости. Во дворе были установлены несколько каменных чаш, из которых, распространяя вокруг неповторимый тухлый запах, лилась горячая вода – где сочилась из пастей драконов, оленей или львов, а где и била тугими фонтанами вверх, и стоять рядом с ними было просто опасно: могло обварить, тем более, что многие источники не фонтанировали постоянно, а срабатывали, подчиняясь им одним ведомому ритму. В самом же дворце прятались купальни, но их я до поры до времени не видела.

Двор развлекался как мог. Прогулки на свежем воздухе, катания на лодках, чаепития, во время которых проводилось что-то вроде викторин – кто угадает больше стихов, или растений, или цитат из местной классики. Однажды я в числе других девушек сопроводила императрицу на представление уже не кукольного, а живого театра. Для меня оно оказалось очень непривычным: голая сцена без каких-либо декораций, на ней – не более двух актёров, разыгрывающих коротенькие нравоучительные сценки, и к тому же они не говорили, а пели. Сперва я подумала, что пение рассчитано на комический эффект: артист, только что объявивший первую сценку красивым глубоким баритоном, вдруг запищал гнусавым фальцетом. Другой вторил точно таким же неестественно-писклявым зажатым звуком, так что, если закрыть глаза, можно было и не различить, кто из двоих открывает рот. Однако среди зрителей никто не смеялся, напротив, все внимали весьма благосклонно. Видимо, такова была манера театрального пения. Странно, а вот отголоски воинских песен, долетавшие до нас во время путешествия от костров гвардии, звучали вполне нормально.

Кстати, о гвардии. Тот гвардеец, что сопровождал нас и так настойчиво приглашал меня послушать, вновь дал о себе знать. Я как раз шла с каким-то мелким поручением из дворца императрицы во дворец Добродетельной супруги – кажется, мне приказали отнести записку – когда меня окликнул смутно знакомый голос:

– Барышня! Эй, барышня!

– Это вы мне?

– Вам, вам! – человек в доспехе, с мечом, и шлемом в руке, бегом догнал меня. – Неужто уже меня забыли?

– Это вы нам тогда сорвали по цветку? – вспомнила я.

– Именно я. Как вам не стыдно, барышня?

– За что это?

– А как же? Пообещали прийти, и не пришли. Ай-ай-ай!

– А разве я обещала? – подняла брови я.

– А разве нет? Вы не сказали, что не придёте.

– Но и не сказала, что приду, – парировала я.

– Кокетство, барышня. А мы вас ждали.

– Что ж, мне жаль, что прождали напрасно. Но вокруг сейчас много женщин, полагаю, вам не так уж трудно найти себе компанию.

– Мы ждали именно вас, – серьёзно сказал он, и я невольно улыбнулась. – Так может, ещё зайдёте? Прихватите с собой подруг, если опасаетесь.

– А разве мне есть чего опасаться?

– Ну, вон тому евнуху я, похоже, не нравлюсь.

Я оглянулась. И правда, евнух Луй Дуар, стоявший у выхода из ближайшей галереи, смотрел на нас довольно хмуро.

– Ему не нравится, когда кто-то мешает работе.

– Надеюсь, я вам не мешаю?

– Просто мне нужно в Павильон Утра и Вечера.

– Можно я вас провожу?

– Так мы уже почти пришли, – заметила я.

– Тогда я провожу вас обратно.

– Вы весьма настойчивы.

Он действительно дождался меня у выхода и пошёл рядом со мной. Просто молчать было как-то неудобно, да и глупо, так что я спросила, как его зовут.

– Аль Широнг из Ларина.

– Луй Тальо.

– Я знаю. Вы из далёкой западной страны, как я слышал.

– Очень далёкой, – согласилась я.

– А как вы попали в наши края?

Этот вопрос мне задавали ещё мои товарки во дворце, так что у меня было время сочинить более-менее правдоподобную ложь и отточить её, чтобы не выглядела противоречиво. Военные бедствия и голод нередко сгоняют людей с родных мест, но, как правило, всё же не за полмира, во всяком случае, до эпохи Великих географических открытий. Исследователи могут проехать куда дальше, чем переселенцы, но они обычно не таскают с собой женщин, во всяком случае, если те не приходятся им жёнами. Так что я соединила в своём рассказе оба варианта:

– Понимаете, мой отец был учёным, он много путешествовал, разведывая дальние земли. Однажды ему представился случай поехать с торговым караваном на восток, так далеко, как никому из моих соотечественников, и он не смог отказаться. Два года спустя от него пришла весточка, что он хорошо устроился при дворе кого-то из восточных владык…

– Это где? – немедленно спросил Аль Широнг.

– Ой, я не запомнила, такое заковыристое название, и к тому же на разных языках звучит по-разному. Мы с матерью долго туда ехали, а когда приехали, буквально через месяц там началась война. И нам пришлось бежать. Мы двинулись на восток через пустыню, потому что слышали, что за ней находятся богатые и могущественные страны, и надеялись, что армия через пустыню не пройдёт. Но оказалось, что и в пустыне обитают разбойники. Мне удалось убежать от них, но я заблудилась в песках. К счастью, меня подобрал посольский караван, и я очутилась здесь.

Широнг выразил подобающие случаю сочувствие моим злоключениям. Как раз в это время впереди показалось жилище императрицы, и мы распрощались. Но перед этим он ещё раз повторил своё приглашение зайти как-нибудь на гвардейский двор.

Если честно, следовать его приглашению я не собиралась – просто не представляла, что мне делать среди этих вояк. Но когда я вернулась в императорские покои, то снова наткнулась на евнуха Дуара, и тот изрядно отчитал меня. Я тихо порадовалась, что на этот раз хотя бы обошлось без розог, смиренно сказала «Да, господин младший управитель», и на этом сочла бы инцидент исчерпанным, когда бы при сём не присутствовала Мон. Она тут же насела на меня с вопросами, за что это мне досталось, и, услышав пересказ моей беседы с гвардейцем, тут же сказала:

– Идём вместе!

Я принялась отнекиваться, но что может остановить женщину, когда она рвётся туда, где водятся мужчины? Уж точно не другая женщина. В результате на следующий день я, проклиная свою слабохарактерность, потащилась вместе с ней к казармам. Где случилось именно то, чего я опасалась – на меня сбежались посмотреть, как на птицу-верблюда.

– Ишь ты, и впрямь – волосы не то серые, не то коричневые…

– И вовсе на обезьяну не похожа, что этот Ди плёл…

– А у вас на Западе у всех такие короткие волосы?

– Мы вообще сначала думали, что Тальо из страны Царицы-Матери, – доверительно сообщила им Мон, неприятно меня удивив. – Но нет, вроде она живая…

Про Царицу-Мать я слышала – это была хозяйка местного загробного мира, в местных легендах то врагиня, то едва ли не возлюбленная верховного божества – Небесного императора. Ну спасибо, Мон, просветила – оказывается, меня здесь считали не то зомби, не то и вовсе непонятно кем. Что там Гюэ Кей говорил? Оборотень, ведьма или богиня?

– Ну, спасибо, что привёл, – один из гвардейцев с уверенной манерой держаться, похоже, офицер, хлопнул Аль Широнга по плечу. – Если доведётся проверить, а внизу она такая же, как наши – расскажешь?

Аль Широнг неловко ухмыльнулся. Слушать, что он ответит, я не стала – просто повернулась и пошла прочь. Меня не удерживали, позади я услышала оживлённый голосок Мон. Вот уж кому внимание не в тягость.

Впрочем, Широнг вскоре меня догнал.

– Барышня, почему уходите?

Я остановилась и медленно развернулась к нему. Хотелось ответить какой-нибудь грубостью, но я пересилила себя.

– Я подумала, что все ваши товарищи уже на меня посмотрели, и больше мне там делать нечего.

– Ну, барышня…

– Извините, у меня много дел.

Однако он загородил мне дорогу.

– Не серчайте, барышня. Ну да, мы ребята простые. Говорим, что думаем.

– Я понимаю. Всем интересно взглянуть на диковинку, и раз уж вам повезло свести со мной знакомство, почему бы не похвастаться? Но я свою роль в этом представлении уже сыграла. Вы ничего не потеряли, сестра Мон во всех отношениях красивее и достойнее меня. Пропустите, пожалуйста.

– Барышня…

– Надеюсь, вы не заставите меня кричать и звать на помощь, чтобы освободить себе дорогу?

Это подействовало – он отступил. Я прошла мимо и больше не оглядывалась.

Мон вернулась через час и вела себя так, словно ничего не случилось. И, хотя неприятный осадочек остался, я решила последовать её примеру. Всё равно иной компании у меня тут не было, и выбирать не приходилось.