Эпилог
— Ты снова это сделала.
— О чем ты? — бросаю беглый взгляд на Настю и продолжаю в спешке начинять профитроли сливочным сыром и креветками. — Эй, а почему у тебя всего два бутерброда готовы? С минуты на минуту приедут гости!
— Ты обманула меня! Обещала одну гостевую комнату, но в вашем доме их целых три! — кричит она шепотом и, обойдя кухонный остров, встает рядом со мной. — И как, по-твоему, я должна провести новогоднюю ночь в постели с необузданным викингом, если, черт возьми, мне будет где спать?
— В одной комнате разместятся родители, в другой — Архип с Полиной. Третья — за Томом, ну а ты, если вдруг у тебя не получится приручить «необузданного викинга», поспишь в детской.
Взгляд моей подруги тотчас озаряется надеждой.
— Значит, родители останутся у вас?
— Так будет лучше. За руль никто не сядет, а вызвать такси в новогоднюю ночь да ещё и за пределы города…
— Да, да, да! Я согласна! Точнее, фух, прям камень с души! — улыбается она во все тридцать два белоснежных зуба.
— Тебя всё ещё ждут бутерброды с икрой. Вперед.
— А комната, где остановятся ваши родители, случайно, не по соседству с той, где обитает Том? — Мои брови ползут на лоб. — Я это к тому, чтобы понимать, на какой именно громкости нам общаться.
— Нет, они не по соседству, об этом можешь не беспокоиться. Но комната Архипа и Полины как раз за стенкой.
— Это не страшно! — отмахивается Настя и зачерпывает чайной ложкой красную икру из банки. — Им даже полезно будет послушать звуки подлинной страсти.
— Только не надо устраивать баттл стонов в моем доме, ясно? Иначе я постелю тебе на полу в комнате Леи! И делай уже бутерброды!
— Ладно, ладно! Я делаю.
— Вот и отлично.
— «В комнате Леи», — повторяет Настя, занимаясь бутербродами. — «Я постелю тебе в комнате Леи»! Так мило. Ещё чуть-чуть, и твое круглое пузико вновь станет плоским.
— Ага. Только для этого мне придется приложить немало усилий.
Поставив тарелку с готовыми профитролями, собираюсь отнести её в гостиную на праздничный стол.
— А вот и мы! Заждались?
Тарелка в моих руках едва не падает на пол. Аверьян и Том заходят на кухню через дверь из толстого стекла. Они приносят с собой морозную свежесть и гору снега на меховых шапках. Хоть бы постучали прежде, чем врываться вот так неожиданно!
— Ты меня напугал! Почему вас так долго не было? Тут ведь ехать всего ничего.
— Мы привозить торт! — объявляет Том и без особого труда ставит на стол большую и очень тяжелую коробку. — Он не пострадать! Не волнуйся, Адель.
— Господи, я сейчас просто растекусь, — мямлит моя подруга и, наверняка, неосознанно отправляет в рот целую ложку икры. — Том, ты, наверное, очень замерз, да? У тебя такой красный нос, как у Деда Мороза.
Том смеется и стягивает зимние ботинки, говоря на русско-английском, что ему очень нравится находиться сегодня в суровом климате и чувствовать боль от тепла на своем замерзшем носу. Ну, в общем, Настя наверняка поняла смысл.
Аверьян забирает у меня тарелку и ставит её на стол, а потом обнимает и шепотом спрашивает:
— Что с ней?
— Моя подруга находится под впечатлением, — отвечаю и целую его в покрывшийся капельками воды колючий подбородок. — Спасибо, что забрали торт.
— Спасибо, что пекарня находится через пару улиц и у нас есть снегоход. На улице страшная метель. А задержались мы, потому что в кондитерской была кошмарная очередь. Кстати, Том хотел приготовить глинтвейн.
— Глинтвейн! — вздыхает Настя. — Обожаю его!
— Я считать, что нет ничего хороший напиток в холодная зима! — улыбается Том, расстегивая куртку. — А у вас она очень холодная!
— Да ты прям мои мысли читаешь! — хохочет Настя и, зачерпнув ещё ложку икры, отправляет её в рот. — Кажется, сегодняшняя ночь будет очень холодной. Или нет? Или да?
— Знаешь, дорогая моя, — подхожу к ней и забираю ложку, — ты лучше отнеси профитроли на стол, а я закончу с бутербродами. — Встаю прямо перед ней и шепотом говорю: — Будешь продолжать лопать икру ложками, разболится живот, и страстная ночь с викингом будет под угрозой.
— Ничего не могу с собой поделать. Меня буквально бросает в жар от него. Господи, я ещё никогда не встречала настолько…
— Настя.
— Ладно! — вздыхает она, не выдержав моего настойчивого взгляда. — Иду. Тебе меня не понять.
— Ага.
— У тебя регулярный секс, а у меня его вообще…
— Иди уже! — шикаю и поднимаю глаза на улыбающегося Тома. Надеюсь, он ничего не услышал и ничего не понял.
Вообще-то, Настя права. Что-то от викинга в нем, конечно, есть. Последние несколько месяцев Том был дублером известного голливудского актера для фильма о средневековых скандинавских мореходах, и ему пришлось немного отрастить волосы и сбрить виски. Съемки завершились, но Тому, кажется, очень понравился его новый образ, идеально сочетающийся с высоким ростом и мускулистым телосложением.
— У тебя отличный подруга!
Я смеюсь.
— Отличная, — поправляю.
— Да, верно. Отличная, — повторяет Том. — Она мне нравится.
— Она такая, — качаю головой и смотрю на Аверьяна. — Уникальная.
— Кажется, мне неизвестно это слово.
— Как она, больше не существует, — объясняет ему Аверьян. — Так что давай, готовь свой глинтвейн и угости её. Думаю, ей невтерпёж.
— Нетерп…ёж? — пытается он повторить. — Что это?
— Просто сделай глинтвейн, друг мой, а дальше всё будет очень легко пониматься.
Кажется, бутерброды с икрой сегодня не приготовятся: Аверьян забирает у меня чайную ложку, берет за руку и с загадочной улыбкой ведет за собой в гостиную. Он бережно усаживает меня на диван, садится на оттоманку и начинает массировать мои ступни.
— Я очень тронута твоей заботой, милый, но к нам сейчас приедут гости, а мы всё ещё не готовы.
— Ты только не нервничай, хорошо, — говорит он с улыбкой. — Расслабься. Получай удовольствие.
— Я получаю… Только не понимаю, почему ты сначала сказал мне не нервничать? Аверьян, что-то случилось?
— Ничего такого, о чем стоило бы переживать или расстраиваться.
— О, нет! — раздается вздох Насти на другом конце комнаты. Боже мой! Она всё ещё не нашла места на огромном столе для тарелки с профитролями! — Я этого не вынесу!
— Чего не вынесешь? — Снова смотрю на Аверьяна. — В чем дело?
— Опять какая-то напасть? — спрашивает Настя.
— Прошу, не пугай меня. В чем дело?
Продолжая массировать мои отёкшие ноги, он с неестественной улыбкой отвечает:
— К нам никто не приедет.
— То есть?
— О, господи! — ахает Настя. — Что-то случилось?
— С родителями? — вытаращиваю глаза. — С родителями что-то случилось?!
— Я же сказал, ни с кем и ничего не случилось! Слушай, а тебе стоит вернуться на кухню и помочь Тому с глинтвейном! — говорит он Насте, а потом снова смотрит на меня. — Милая, я знаю, ты так старалась для этого вечера, столько всего наготовила. Отец позвонил мне и сказал, что объездная дорога перекрыта из-за снегопада. Город стоит намертво: въехать и выехать невозможно.
— Как же так? Мы ведь ждем их, и у нас почти всё готово… Это первый Новый год в нашем доме!
— Я понимаю, милая. И мне очень жаль, что всё так получилось. Но, согласись, пусть они лучше останутся дома, чем застрянут в многокилометровой пробке без еды, воды и праздничного настроения?
— И без шампанского, — добавляет Настя. — Аверьян прав. Пусть лучше все будут в целости и сохранности, чем черт пойми где и с кем.
— Ну да, — опускаю голову. — Мама мне не звонила.
— Они знали, что ты очень расстроишься, и поручили мне сообщить тебе неприятные новости. Всё хорошо, так ведь? Мы вместе, у нас полно еды, ёлка, подарки и… — Аверьян смотрит на Настю и шепотом добавляет: — И твоя перевозбуждённая подруга.
— Я всё слышу, если что.
— Ну, так как? — улыбается мне Аверьян. — Не будешь грустить?
— Не буду, — качаю головой и оставляю нежный поцелуй на его губах. — Потому что мы всё равно будем все вместе ужинать: свяжемся по видеосвязи со всеми, кто должен был сегодня приехать к нам, и выведем картинку на телевизор!
— …Милая, — напряженно улыбается Аверьян, — я не думаю, что это возможно. Видишь ли, сейчас самое бешеное время в году, и связь совершенно нестабильна.
— А мне плевать! — Чтобы встать на ноги, мне приходится перекатиться на бок. — Я хочу попрощаться с этим годом и встретить новый так, как планировала! По крайней мере, очень постараться! Так что, милый, любимый, родной, — перечисляю на последних остатках терпения, — сделай всё, чтобы на этом экране я видела наших родителей и друзей! А ты, — восклицаю, резко взглянув на застывшую Настю, — иди уже и сделай бутерброды!
— Хорошо. Как скажешь, мамочка. Две минуты, и всё будет готово. Ты только не злись и не нервничай… Аверьян, я думаю, тебе стоит поторопиться. Всё-таки время идет, и… Ну, ладно. Я пошла.
Настя пулей возвращается на кухню. Когда я поворачиваюсь к мужу, на лице которого играет веселая улыбка, меня пробивает на смех.
— Когда она узнает, что ты нарочно это делаешь, тебе не поздоровится.
— Узнать она может только от тебя, так что в первую очередь не поздоровится тебе.
— Ты расстроилась, да?
— Самую малость.
Аверьян берет меня за руки.
— Нам всё равно будет весело. Чего стоит одна Нас…
— Черт, черт, черт! — кричит она шепотом, вбегая в гостиную. — Я только что поняла, что остаются две комнаты!
— О чем речь? — смотрит на меня Аверьян.
— Не бери в голову. Лучше займись настройкой сети или что там нужно для качественной видеосвязи, а я пока придумаю, как сделать вид, что у нас есть всего одна гостевая комната.
— …Чего-чего?
— Говорю же, любимый, — целую его в кончик носа, — не бери в голову!