14. Вега

Она захлопнула дверь и застыла как громом поражённая. Грудь рвано вздымалась, пока она жадно заглатывала воздух, ощущая внезапное головокружение. На какой-то миг она оказалась к Элиону слишком близко, и её взгляд приковали его губы: соблазнительные, приоткрытые на выдохе, когда он, невинно распахнув глаза, застыл, боясь двинуться. Она не ляпнула ничего поистине плохого, но для Мелиты, которую Эль знал, сказанное было неприлично откровенным, почти распутным.

Она шумно вдохнула, не понимая, что на неё нашло. Почему она просто не сказала, что помолвка подставная? Боги, зачем она ответила провокацией на провокацию. Что она там выдала? Хочет горячего быстрого секса? В голос застонав, Вега отставила сумку, сбросила туфли и пальто. Похлопала пальцами себя по губам и, свесив голову, упёрлась руками в спинку дивана, пытаясь понять, какого хрена она, вместо того чтобы сказать Элиону правду, вывалила ещё больше лжи.

Нет, горячего секса она действительно хотела. Но чтоб ей в Тартар провалиться, зачем было говорить всё так прямо, да ещё и Элиону?!

Она швырнула помолвочное кольцо на диван, за ним последовали другие кольца и браслеты с рук, Вега раздражённо выбралась из платья, продолжая мысленно проклинать свой язык. Она была так увлечена, что начала замечать мебель, лишь когда ударилась коленом о небольшой столик на пути в ванную. Схватившись за край, она зашипела, мысленно записав отправить этот кусок дерева на помойку. Взгляд упал на комод, и все проклятия выветрились из головы: стопка журналов лежала неровно. Вчера Вега прибрала в квартире, расположив все вещи симметрично и правильно, – она нервничала, когда что-то выбивалось из геометрической гармонии. Вега подошла ближе и выровняла журналы: всего сантиметр разницы, но ей это бросилось в глаза, как носорог в спальне. Она заметила две чаши декоративных камней, которые использует для украшения. Её нервозность распространяется не только на симметрию, но и на цвета. Все камни она разделила на светло-серые и тёмно-серые. Ещё она такое же проворачивает с конфетами и с украшениями, придирчиво следя, чтобы всё было на своих местах. Вега не моргая уставилась на камни в стеклянных ёмкостях, ища хоть один изъян, хоть один камушек, который попал не в ту чашу, но спустя пару минут так и не нашла ничего странного. Обернулась, взглядом просканировала квартиру, её захватила паранойя, будто от одних неровно лежащих журналов всё в гостиной может перевернуться вверх дном. Лёгкая паника сжала сердце, пока Вега придирчиво сравнивала реальность с воспоминаниями. Других перемен не нашлось, и она выдохнула. Наверное, случайно задела журналы, когда…

Вега рванула средний ящик комода на себя и принялась рыться среди домашних футболок. Она за считаные секунды превратила разложенный по цветам идеальный порядок в хаос, но её это не волновало. Вега вздохнула с облегчением, отыскав спрятанный там кинжал. Аккуратно размотала тряпицу, чтобы вновь взглянуть на лезвие из даорийского металла странной формы с непонятной полостью по центру. Она ощутила очередной укол совести – не просто украла кинжал, а ещё и солгала об этом Элиону. Если бы сделка состоялась, у неё могли быть огромные неприятности, а уж слух, что она ворует товар, моментально разрушил бы карьеру. Кай и Элион хотели позаботиться о том, чтобы оружие не попало в опасные руки, и наверняка продолжат его искать, не зная, насколько все их старания будут бесполезными.

Со дна ящика она достала фотографию, сделанную сразу после убийства Кайлосов. Тот самый кинжал, которым она убила двадцать одну жертву. Двадцать две, если считать плод в утробе. Слюна комом встряла в горле, став вязкой. На фотографии орудие убийства было в крови её жертв, она помнила, как держала его необычную рукоять с ямками для пальцев. Помнила лезвие с зазубринами, которое рвало плоть, когда она выдёргивала кинжал из ран, помнила, как он выглядит, по своим ночным кошмарам. Этот странный кинжал стал единственным, что не соответствовало обвинению, потому что нож был из металла Даории и иметь такой в Палагеде, разумеется, было странно. Вега помнила, как её допрашивали, откуда клинок, но она не могла ответить. В итоге наличие оружия в доме приписали к незаконной контрабанде, посмертно запятнав фамилию Кайлосов. Все двадцать лет Вега ни разу не встречала клинка, похожего на этот кинжал, пока несколько дней назад не увидела в ящиках пять его копий.

Она не совсем понимала, зачем украла клинок, словно ещё надеялась, что есть шанс доказать свою невиновность, в которую сама же не верила. Однако, забрав его, она не знала, что делать дальше, но Элион дал зацепку. Ей нужно найти полемарха, и желательно раньше Кая и его друзей. К счастью, всё, что Адриан написал на бумаге, она успела прочитать и запомнить.

* * *

Звонок телефона вульгарно вклинился в умиротворяющую тишину храма Единого бога. Несколько прихожан с неодобрением обернулись на Вегу, которая, ругаясь под нос, зашарила в сумке, пытаясь отыскать мобильник и как можно скорее его заткнуть. Она сгорбилась, скрываясь за скамьёй от осуждающих взглядов, но приняла вызов, увидев имя Макея.

– Что? – зашипела она, спускаясь на корточки. Благо конец службы отвлёк всех, кто на неё глядел.

– Вега? Ты где?

– В церкви.

– Где?

– В храме Единого бога, прости господи, – раздражённо бросила она, пытаясь пробраться к стене, но сделать это в узкой юбке, на каблуках, да ещё и с телефоном, зажатым между плечом и ухом, задача была непростая.

В трубке повисло задумчивое молчание: Макей подбирал варианты ответа. Вероятно, разрывался между «ты головой ударилась» или…

– Ты теперь верующая? – Макей выбрал тактичность.

Вега фыркнула, наконец достигнув края длинных лавок – исповедальня была всего в пяти шагах. Оставалось дождаться, когда прихожане дослушают молитву и встанут. Воспользовавшись моментом, она сумеет забраться внутрь.

– Почему звонишь? Если ничего серьёзного, то я кладу трубку, – буркнула она, проверяя, что про неё и её громкий телефонный звонок уже забыли.

– Я по поводу Ариса и Сэма. Они пропали. – Голос Макея был слишком серьёзным.

Она хорошо знала этих двоих. С Арисом познакомилась одновременно с Маттео, правда потом выяснила, что он, скорее, работает на Лино, разве что изредка сопровождая куда-то Маттео. Из всех работников, наёмников и телохранителей из штата Лино Вега состояла в хороших отношениях лишь с Макеем, Арисом и Сэмом.

– Оказывается, с середины прошлой недели их никто не видел. Сперва не обращали внимания, – они, как и я, могли быть на разных заданиях, – но все попытки связи провалились. Маячки тоже отключены.

Вега застыла, скованная дурным предчувствием. Ей нравились Арис и Сэм, они были добры, несмотря на её нелюдимость после попадания к Маттео. Они вместе с Макеем единственные, кто смог разговорить Вегу и добиться её доверия, именно поэтому на все поручения, если необходимо было кого-то взять, она предпочитала брать либо Макея, либо Ариса с Сэмом. Опасения, что с ними могло что-то случиться, сжали сердце.

Её молчание сказало Макею достаточно, и его тон смягчился:

– Возможно, ничего особенного, но они никогда так надолго не пропадали. Разумеется, Лино думает о дурном. Либо они нас предали и могли быть связаны с какими-то подставными сообщениями… Здесь я не понял, о чём бубнил Лино, но он уверен, что ты знаешь. – Вега действительно знала, но даже Макею она не стала рассказывать о том, что кто-то попытался её подставить с той сделкой нелегального оружия. Она не хотела его волновать. – Либо с ними что-то случилось, и надо найти их как можно быстрее.

– Да, я поняла, – сглотнула Вега, пытаясь и следить за обстановкой в церкви, и думать над задачей, в которой она не могла помочь, не зная обязанностей помощников Лино.

– Я звоню потому, что на прошлой неделе ты ездила с ними на фабрику. Помнишь что-то? Может, они говорили о каких-то делах. Кажется, они пропали либо в тот день, либо на следующий.

По рукам Веги поползли мурашки, но вместо фабрики ей вспомнился только дождь и скользкий балкон, с которого она едва не сиганула, бродя во сне. Она так и не смогла ничего вспомнить о фабрике, хотя её отчёты были наполовину заполнены информацией по осмотру. На документах по пожарной безопасности была подпись Сэма. А оборудование оценивал Арис. Она знала их сильные стороны и поэтому взяла с собой.

– Прости, я не помню ничего важного, – зажмурившись, через силу призналась Вега. Если бы не странная отключка и побочки от препарата, может, память бы подкинула ей что-то значимое, может, Арис и Сэм действительно говорили, куда поедут или чем займутся.

Проклятье.

Вега сжалась на корточках, уткнувшись лбом в колени и искренне ненавидя в этот момент свои слабости. Когда нужно, её воспоминания хрупки и ненадёжны.

– Не бери в голову, – попытался успокоить Макей, похоже расслышав горечь. – Мы разберёмся. Я просто решил уточнить. Позвоню, если что-то узнаю.

– Спасибо. И, Макей…

– Да?

– Береги себя.

– Да куда я денусь, – хмыкнул он и прервал звонок раньше, чем Вега возразила. На сердце было неспокойно, но топот чужих ног вывел из ступора.

Прихожане повставали со своих мест – вечерняя служба завершилась. Вега спрятала телефон и, скрываясь за массивными колоннами, добралась до исповедальни. Стоило ей открыть дверь, как сзади упала тень. Вега и пискнуть не успела, как одна рука зажала ей рот, вторая обхватила талию: её с лёгкостью оторвали от пола и внесли в кабинку. Дверь за ними захлопнулась. Вега глухо замычала, двинула локтем похитителю под рёбра. Он только сдавленно крякнул, одним движением развернулся, и они упали на широкую скамью. Точнее, похититель на неё приземлился, ловко усадив девушку себе на колени.

– Брыкайся потише, а то услышат и решат, что мы предаёмся греху. – Насмешливый голос над ухом был раздражающе знаком. Вега перестала сопротивляться и уставилась на Элиона, надеясь, что по свирепому взгляду он прочитает застывшие на языке оскорбления.

Он издал смешок и как ни в чём не бывало задвинул щеколду, запершись изнутри. Он продолжал крепко обнимать Вегу за талию, прижимая к себе и удерживая на бёдрах, но стоило ему немного отвести руку от её лица, как Вега прикусила ему край ладони в отместку. Элион зашипел, но вырывать ладонь не стал. Улыбка на его губах приобрела опасный оттенок.

– Я тоже умею кусаться, хочешь, покажу? Правда, тебе может понравиться. – Его самодовольный мурлыкающий тон испортил весь вкус мести, и Вега без воодушевления разжала зубы. Ран она не оставила, лишь следы. – Умница.

Она сильно пихнула его локтем. Элион резко выдохнул, немного согнувшись, но с колен её не отпустил. Да и некуда вставать. Кабинка была просторной для посетителя даже крупной комплекции, но двое рядом сесть никак не могли, а длинные ноги Элиона заняли всё оставшееся пространство, так что было не встать. Вега неловко поёрзала на его бёдрах, чувствуя жар чужих ладоней сквозь ткань юбки и блузку.

– Что ты здесь делаешь? – хмуро пробубнила она, прислушиваясь к затихающим голосам снаружи: прихожане покидали храм.

– Не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать, как ты ползаешь между скамьями, – не унимался Элион. Вега старалась на него демонстративно не смотреть, но не могла не ощущать его дыхание на своих волосах.

Она заплела их в две косы, которые из-за кудрей вышли объёмными – Вега часто делала такую причёску в детстве. Она постаралась не реагировать, когда Элион принялся накручивать на палец кончик одной косы, будто тоже об этом помнил.

Да с чего ему помнить?!

Глупость какая.

– Я здесь ищу следы полемарха, о котором говорил Адриан. Поэтому вопрос скорее к тебе. Что ты здесь делаешь? – спросил Эль.

К несчастью, в голове не появилось ни одной правдоподобной лжи. Элион, похоже, это чуял лучше, чем её парфюм. Вега почувствовала его восторженную улыбку кожей, когда он уложил подбородок на её плечо.

– Кажется, я попросил разузнать о полемархах, а не идти искать самой. Но ты остаёшься верной себе и не постеснялась подглядеть в список, который написал Адриан, – пожурил Элион, поймав её с поличным.

Вега прекрасно понимала: обнаружение полемархов было лишь вопросом времени. Поэтому она намеренно начала с последнего адреса, решив, что успеет разузнать хоть что-то, пока Элион с друзьями будет проверять по порядку. Однако Вега забыла об одной детали и вздохнула.

– Ты тоже не сильно изменился, раз начинаешь с конца списка, – пробубнила она, поняв, где прокололась.

В ответ она ощутила вибрацию чужого беззвучного смеха. Пихать Элиона вновь локтем она не стала, лишь поёрзала на его бёдрах, пытаясь выбрать положение поудобнее. Смех почти сразу оборвался. Вега замерла, неуверенная, не обманулась ли в догадке. Затянувшейся паузы хватило, чтобы пальцы Элиона на её талии сжались сильнее, а его эрекция стала ощутимее.

– Прекрати, – тихо бросила она, не зная, куда себя деть от смущения. Встать не могла, да и Элион позволять ей этого не собирался.

– А ты ёрзай поменьше.

– Ты твёрдый, – пояснила Вега, словно Элион не понимал.

В ответ раздался натянутый смешок.

– Что ты от него хочешь? Это член. В его природе реагировать на красивую задницу.

– Мало тебе надо, – сложив руки на груди, резко бросила Вега, старательно скрывая, что внимание всё-таки было приятным, хоть и специфическим для их отношений.

– Я, в отличие от своего члена, более разборчив, – проворчал Элион. – Мне недостаточно красивой задницы, чтобы желать кого-то трахнуть.

Вега одарила его скептической улыбкой, не веря. Эль скорчил оскорблённое выражение лица, но ответить не успел: в соседнюю кабинку зашёл священник. Элион бесцеремонно зажал Веге рот рукой, не дав пикнуть. Пришлось подчиниться и прижаться к нему вплотную: это было проще, чем объяснять, чем они тут занимаются.

– Отец, я согрешил, – выдал Элион раньше, чем священник успел даже поприветствовать. На него был направлен слабый свет лампы зарева, демонстрируя профиль, пока их с Элем половина оставалась скрытой во мраке.

– Что же тебя гложет, сын мой?

– Я возжелал вашу прихожанку, отец. И не сказал бы, что меня это гложет, – без стыда и совести выпалил Элион таким правдоподобно недоумённым тоном, что священник откашлялся. Его взгляд забегал по стене напротив, но в сторону решётки он, как и подобает, не смотрел.

– Когда… хм… и когда это произошло? – попытался продолжить беседу преподобный отец.

– Прямо сейчас.

Вега вытаращилась на Элиона, безмолвно веля ему придумать любую другую тему. Элион игриво закусил губу, силясь не смеяться. Его глаза горели озорством, которое ей слишком нравилось. Он гипнотизировал и очаровывал. Предательское сердце забилось быстрее, а мысль, что его возбуждает её тело, льстила сверх меры.

– И… ты хочешь это как-то исправить? – Священнику приходилось гадать: Элион подсказок не давал.

– Это было бы неплохо, отец. Неудобно здесь сидеть с колом в штанах, но ваша прихожанка не даёт мне расслабиться, – теперь уже жаловался Элион, когда Вега едва двинулась на его бёдрах, сместив вес: его тело, к её злорадству, тут же отреагировало.

В отместку Элион схватил её колено и провёл рукой выше по бедру, едва задрав юбку. Вега вдохнула сквозь зубы, ладонь, которая ещё недавно спустилась с её губ на шею, тут же вновь зажала ей рот.

– Ты имеешь в виду мысли о ней?

– Именно они, отец. Но знаете, я вижу, что смущаю вас. Проблема у меня деликатная. Я не прочь освободить вас от долга моего исповедования. Может, вы позовёте кого помоложе, кто ещё не достиг вашего просветления и выдержки? Может, кого-то, кому знакомы схожие со мной мысли? – Элион за миг превратился из плута в саму невинность, умело играя тоном голоса, при этом умудряясь сохранять греховную улыбку на губах.

– Да… пожалуй, да. Ты прав, сын мой. Я позову самого молодого из нас, кто сможет лучше понять, – бодро согласился священник и покинул исповедальню.

Вега тут же сбросила руку со своего лица, пересела с бёдер ближе к коленям и, развернувшись, положила ладонь на его пах.

– А ничего умнее не мог придумать? – язвительно уточнила она, намеренно надавив на его вставший член, который стал твёрже, приветствуя её прикосновения.

Зрачки Элиона расширились, он наконец потерял дар речи, растерянно оценивая поворот ситуации.

– Ну а чем не… – Вега чуть сильнее сжала пальцы, и Элион заметно сбился с мысли. Сердце в груди застучало быстрее, когда ей удалось оценить размер и правдивость слухов. – …Причина.

Элион вернул себе самообладание и греховную улыбку. Он запрокинул голову, похоже решив наслаждаться безвыходной ситуацией, а не сопротивляться, – и потому опять выиграл: Вега отдёрнула руку, поняв, что перешла границы, хотя в общении с Элионом они были мягкие, как желе. Блеск в его глазах стал победным.

– Что я могу сделать, если ты склоняешь меня к греху? Пришлось вот преподобному отцу пожаловаться.

– Я склоняю тебя к греху?! – Ей стоило огромных усилий продолжить говорить тихо и не рассмеяться. – Да ты рождён им! Ни один плут из Дома Соблазна с тобой не сравнится!

– Благодарю.

Его непринуждённая улыбка была обворожительной, сбивающей с толку и обещающей те самые опасные приключения на задницу, которые Веге были абсолютно не нужны. Ну разве что самую малость.

По её спине поползла волна мурашек. Ответить она не успела: дверь в соседнюю кабинку открылась и зашёл другой священник.

– Здравствуй, сын мой. Мне сообщили, что у тебя трудности, но отцу Виктору нездоровится, и меня попросили его заменить, – заговорил молодой мужской голос, моментально привлекая внимание.

Элион ничего не ответил, и Вега поняла, в чём дело. Одного взгляда на привлекательный профиль стало достаточно, чтобы узнать в нём палагейца или даория. Светлые волосы едва не сияли, отражая лучи зарева, голубые глаза казались кристально чистыми. Мысленно Вега поставила на даория. И он священник в человеческом храме Единого бога?

Вероятно, в голове Элиона вертелись схожие вопросы. Нескольких мгновений неловкой паузы хватило, чтобы мужчина повернулся и безошибочно нашёл взглядом лица Элиона и Веги, как и все даории видя в темноте лучше людей.

– Вот же срань, – не под стать речам преподобного отца вырвалось у него, и даорий рванул наружу из исповедальни.

Элион среагировал молниеносно: подхватил Вегу, вырвался наружу и заботливо поставил её на твёрдый пол, прежде чем броситься за прытко удирающим священником. В храме уже никого не было, поэтому Элион, не стесняясь, вскочил на скамью, перемахнул через другую и прыгнул на отца. Они оба рухнули, опрокинув несколько скамеек для прихожан. Даорий продолжал отбиваться, но был на полголовы ниже Элиона, да и ряса заметно затрудняла его старания.

– Гляди, кого поймал, – с довольной улыбкой крикнул Элион Веге, оторвав даория от пола, словно пóтом и кровью заработанный трофей. Он его ещё и потряс. – Побойся мойр, отец. Вдруг они обидятся, узнав, на кого ты променял своих богинь.

– Я ничего не менял! Отпусти! – Даорий не оставлял попыток освободиться, но было ясно, что он не боец. Элион удерживал его одной рукой, пока ногой подтащил сдвинутою лавку поближе и буквально бросил на неё даория.

Из дверей на другом конце зала выскочили три других священника, но тут же замерли.

– Что вы творите в храме божьем?! – строго спросил старший.

Элион одарил его улыбкой, удерживая руку на плече даория, чтобы тот не трепыхался.

– Прошу прощения за предоставленные неудобства, но я из полиции. – Элион достал из-за пазухи фальшивый значок; священнослужителей это успокоило. – Лучезарный, возможно, не совсем легально находится на территории Санкт-Данама, и нам нужно его проверить. Мы пришли поболтать, но он переволновался. Да? – Этот наигранно невинный вопрос Элион адресовал даорию, едва ли не в упор глянув ему в лицо.

– Да, – натянуто выдавил тот, болезненно скривившись под напором руки Элиона, сжимавшего его плечо.

– Он пришёл к нам в поисках убежища, сказал, что хочет перейти в нашу веру, научиться, – попытался оправдаться преподобный отец, не желая иметь проблем с полицией.

– Разумеется, – тут же согласился Элион, умасливая священнослужителей. – Просящий прибыл к вам в трудную минуту, и вы, как служители божьи, оказали ему радушный приём, как и было завещано. – Он же придумывал оправдание, чтобы священники поскорее ушли. – Вам не о чем беспокоиться, преподобный отец, вы поступили по вере. Да я и не говорил, что этот лучезарный преступник. Нам необходимо с ним поговорить, поэтому, если позволите… – Элион не закончил, интонацией оставив красноречивый намёк.

– Конечно, – спохватился старший священнослужитель и подтолкнул своих коллег обратно к двери. – Не будем вам мешать.

– Благодарю, отец.

Как только священники покинули центральный неф, Вега подошла и присела на развёрнутую скамью напротив. Даорий встретил её насупленным взглядом. Она не могла ощутить его гула, а определить возраст по внешнему виду с даориями и палагейцами не так просто. Судя по всему, он был молод. Может, их возраста или чуть старше.

Не особо высокий, телосложение худощавое, а когда он из внутреннего кармана рясы извлёк и нацепил на нос очки, то совсем перестал выглядеть внушительно.

– Что вам нужно? Мы не знакомы, – проворчал даорий. – Я не нарушал никаких законов, чтобы…

– Кончай заливать, полемарх, – оборвал его Элион, и даорий тут же проглотил язык. – Давай руку. – Элион достал уже знакомый бархатный футляр с кольцом «Чистота Слова». Даорий моментально побледнел и отодвинулся на полметра от Элиона, но застыл под его предупреждающим взглядом.

– Не надо мне его надевать! Я так всё скажу, мне скрывать нечего! – затараторил он. Элион едва пододвинул кольцо к даорию, как тот дёрнулся, будто он ему ядовитую гадюку предложил подержать. Реакция Элиона позабавила, но кольцо он милосердно убрал и расположился поближе к полемарху.

– Ладно, как тебя там?

– Панай, – тут же подсказал даорий.

– Панай, – благосклонно кивнул Эль и, отклонившись, уложил руку на деревянную спинку скамьи. – Слушай сюда, Панай. Давай по-хорошему, а? Видишь вот нас. – Элион махнул на себя и Вегу, взгляд Паная тут же заметался между ними. – Я хороший коп, а моя напарница плохой. Я вот с тобой просто хочу поговорить, но врать будешь – и она тебе своими каблуками по яйцам даст. Не, я не шучу. Ты глянь на каблуки, – тут же предупредил Элион, и даорий вытаращился на туфли Веги. Стало даже немного жаль парня. Вега сохранила сосредоточенно хмурое лицо, чтобы подыграть, хотя желание закатить глаза было сильнее. – В общем, не глупи и лучше сразу говори как есть, усёк? Я тебя не обижу.

Элион натянул свою самую безобидную улыбку, а Вега мысленно рассмеялась. Паная он, разумеется, не одурачил, но даорий перестал так трястись, вероятно сомневаясь, насколько у Элиона все дома, и скованно кивнул.

– Тебе известен перстень «Чистота Слова». Ты его Адриану сбагрил? – перешёл к делу Эль, глянув на часы.

– Я.

– Продешевил, – цокнул он языком, и даорий заметно ощетинился, но возразить смелости не хватило. – Есть что ещё на продажу? Артефакты? Оружие? Информация?

– Нет. Кольцо – единственное, что я успел забрать. Остальное мне было не унести.

– От кого прячешься?

Панай невесело усмехнулся:

– Наверное, ото всех. Сперва от Дамали и других полемархов, которые встали на её сторону, а теперь от царя своего же Клана. От бывшего архонта Раздора и палагейцев, которые ей помогают. Вы как раз из них, верно? Вы с Кассией?

Элион кивнул, и Панай обречённо вздохнул, аккуратно поправив рясу на коленях.

– Послушайте, я правда не желал никому зла. Всё, что я хочу, – это домой. Всегда хотел. Мне мир людей не особо нравится, но полемархов мало, и мне с детства выбора не оставили.

– От Дамали сбежали трое полемархов, где остальные два? – спросил Элион, став серьёзнее.

– Не три. Лишь двое, – тут же поправил Панай, не осознав, что Эль его проверял. Вега помнила, что он упоминал именно двоих сбежавших. – И где Филипп, я понятия не имею. Он скрылся первым – с несколькими ящиками оружия. У него, наверное, связи были, раз он сумел столько унести, я же уходил один.

– Почему у тебя не было связей?

– Я был изобретателем, большую часть времени проводил в лабораториях полемархов и на заводе. В мои задачи входило усовершенствование формул, проверка качества отлива тех же кинжалов и пистолетов. Я не хотел их создавать. Это против правил богинь, они запретили, но я не мог не подчиняться Яннису. Моего желания никто никогда не спрашивал, хотя я десятки раз предлагал вернуться в Даорию и уже оставить все планы. Внезапный раскол среди верхушки стал моим шансом, и я им воспользовался, но вернуться не смог. Я хочу домой, но боюсь даже подступиться к Переправе. Не знаю, как через неё пройти, чтобы не поймали.

– И правильно, что не пытаешься. Привратник вытащит твои кишки и развесит на дереве гирляндой ради забавы, – с пугающей уверенностью выдал Элион, будто он с этим Привратником по субботам чай пьёт.

Панай сглотнул.

– Я готов сотрудничать, мне нечего скрывать, правда! – попытался заверить он, и его испуганный взгляд вновь заметался между Элионом и молчаливой Вегой. – Спрашивайте что хотите. Я поделюсь всем известным, но взамен дайте мне шанс вернуться в Даорию. Я никогда не хотел участвовать в смене власти, задачей моих родителей и меня, как потомственного полемарха, было сохранение знаний и традиций.

Элион подвигал челюстью, раздумывая над услышанным. Вега заметила, что он ощупал палец руки, словно теребил кольцо, но никакого украшения там не было. Может, он там что-то носил раньше? Привычка?

– У тебя есть пара минут, чтобы заинтересовать меня известной тебе информацией, и тогда я подумаю.

Панай жадно вдохнул и затараторил так быстро, будто поверил, что ему необходимо уложиться в отведённое время:

– Не весь украденный металл Даории был использован для изготовления оружия. Часть осталась на подпольном складе, и я знаю, где он. Ещё я точно помню, сколько пистолетов было создано, и знаю другой склад, где устроили оружейную. Не могу гарантировать, что всё оружие до сих пор там. Дамали, Яннис или даже Филипп могли его вывезти, но мне известно место и имена скупщиков, которые хотели приобрести оружие.

Информация точно была ценной, но Элион и бровью не повёл, не намеренный дешевить. Панай заметно вспотел, его взгляд всё чаще обращался к Веге в немой просьбе заступиться за него перед напарником. Она промолчала, и Панай нервно облизал губы, ища в памяти ещё что-нибудь весомое.

– Как я уже сказал, я хранитель знаний полемархов Гемеры. Мы вымирающий вид и всё же достояние истории Даории. Отдайте меня на суд его величества и Совета царей. Я готов понести официальное наказание, но не могу допустить, чтобы информация о сумеречных онирах, известная нам, канула в небытие, – горделиво потребовал Панай, переведя прямой взгляд на Вегу. – Вы ведь и за этим здесь. За информацией. Она секретная и не полностью достоверная, поэтому я её гарантировать не могу, но вы палагейцы и сумеете раскопать больше у последователей Мены. Да, полемархи посрамили себя, создав огнестрельное оружие, давно запрещённое мойрами, но мы хотя бы не извращали свою кровь, как последователи Мены!

Панай перешёл в нападение, но и это не удивило Элиона. Он сохранял отстранённое выражение лица, лишь напряжение в притворно расслабленной позе стало заметно.

– Почему ты смотришь на неё? – спросил Элион, похоже недовольный, что Панай начал обращаться к Веге в поисках защиты.

– Она ведь участвовала в экспериментах последователей Мены, – выдал Панай.

Вега раскрыла рот, но не смогла уличить его в притворстве, потому что Панай не врал. На его лице отразилось искреннее недоумение, когда Эль с Вегой переглянулись с полнейшим непониманием.

– Поясни, – велел Элион.

– Я… я видел её фотографию. Исследования проводил Яннис, а моё дело было связано только с оружием, но документы я видел, да и тяжело забыть единственного взрослого испытуемого. Конечно, все эксперименты в итоге провалились, но она единственная выжившая. Разве нет? – Панай вновь вытаращился на Элиона, ища подтверждения.

– О каких испытаниях ты говоришь? – подала голос Вега, стараясь не выдать внезапного волнения.

– Эксперименты с ихором Калиго. – Панай ответил так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. – Хранители Мены вводили его испытуемым, пытаясь получить… если честно, не знаю, что именно. Создать подходящих носителей для сумеречных ониров или же что-то другое. Яннис предполагал, что они намеревались создать воинов Калиго искусственно, без онира.

– То есть пытались провернуть так, чтобы в теле начинал вырабатываться ихор Калиго и без наличия сумеречного онира? – встрял Элион, понимая, о чём речь, пока Веге половина названий оставалась абсолютно незнакомой.

Она жертва эксперимента?

– Именно, – повеселев, поддержал Панай, но тут же поумерил радость: – Но, насколько мне известно, у них ничего не получилось. Однако обычно испытуемые гибли, но её фото точно было. В подростковом возрасте, правда. Но я по волосам и лицу узнал.

Что за?..

– Этот эксперимент может давать побочные эффекты вроде грёзовой хвори? – Веге уже не удавалось скрывать взволнованной дрожи в голосе.

– Грёзовая хворь? Которая болезнь? – переспросил Панай, и Вега торопливо закивала. – Нет. Это невозможно. Среди побочных эффектов нигде упоминаний не было, да и по найденным отчётам ни у кого такого симптома не наблюдали.

Искра надежды с шипением затухла, но сдаваться Вега не намеревалась. Уже не обращая внимания на присутствие Элиона, она достала из сумочки фотографию кинжала, которым были убиты Кайлосы.

– А это? Что это? Оно магическое? Может как-то влиять на того, кто этот кинжал держит? Может отравлять сознание?

Панай поправил съехавшие очки и внимательно вгляделся в старую фотографию.

– Это? О нет. Это ритуальный кинжал полемархов. Он особенный, да. Его создают по секретной формуле, и только полемарх, знающий формулу, может сделать такой. У него жёлоб вот здесь. Внутри. Тяжело выдержать балансировку, не зная точных расчётов. – Панай деловито тыкал в части кинжала, показывая их Элиону и Веге. Элион молчал, но Вегу пробрал озноб от ощущения его взгляда. Он наверняка увидел, что кинжал слишком похож на тот, что у них пропал. Обвинить её ещё не в чем, но скорее всего он теперь насторожится. Осознание, что она потеряла его доверие, отозвалось болью в груди, но с ней Вега решила разобраться позже. – По сути, этими кинжалами убивали воинов Калиго, но без залитого в желоб ихора это просто кинжал.

Вега приоткрыла рот, не зная, что спросить. Панай отмёл все зацепки. Он предоставил новую пищу для размышлений, но не дал ни единого ответа, скорее даже загнал её в тупик. Панай протянул фотографию обратно, и по рукаву его рясы мелькнуло что-то красное.

Элион мощным толчком скинул Паная со скамьи буквально за мгновение до того, как пуля расщепила дерево спинки рядом с местом, где сидел даорий.

– Вниз, – скомандовал Элион, обхватив Вегу, которая вздрогнула в его руках от второго выстрела. На третий она не смогла закричать, оглохнув от взрыва. Деревянные скамьи и колонна храма разлетелись на куски. Камни и щепки ударили в спину Элиона, закрывшего голову Веги. Она ощутила, как он напрягся от боли, а после их накрыла и отбросила в сторону волна жара.